Педагоги

И даже теперь, спустя годы, испытания, суды, унижение Снейп оставался верен бывшим соратникам. Обещание, данное Дамблдору, не смогло заставить разорвать старые связи. Да, носящие метку стали осторожнее, благо и метка почти сошла на нет. Почти сошла, но не исчезла. Снейп продолжал общаться на правах школьного друга и крёстного. Семейство Малфой так просто не могло отпустить одно из самых выгодных своих вложений. Более того Северус негласно считался одним из самых лучших зельеваров после Слизнорта, а у них, как и у аптекарей и создателей палочек, знакомых было пруд пруди. Слизнорта откровенно недолюбливали, хотя он был тем самым необходимым буфером и местом встречи нужных людей. Его серо-кардинальские потуги сводились лишь к мелким выгодным сделочкам, что обеспечивали бывшему слизеринскому главе комфортную, безбедную старость, что по мнению опытных игроков закулисья смотрелось жалким. Северус за известными и могучими никогда не гонялся, напротив, знающие гонялись за ним. Но опять же «гонялись», нет, никуда не годное слово. Скорее осторожно щупали, примерялись, оценивали. Великие на то и великие, что очень осторожные и умные. Северус с одной стороны был безумно горд тем, что им остро интересовались, поэтому он был часто верен себе — не скрывал плохого характера, требовал за свои услуги очень высокую цену. С другой был страх, что однажды он перестанет быть нужным, и тогда одиночество выскребет изнутри, обнажая чёрную пустоту, что уже начала разрастаться вместо душевного тепла. Северус всё время что-то изучал, совершенствовал мастерство. Это и в детстве спасало от унылости и разбитости внешнего мира. Это спасало и теперь. Занятый делом ум в меньшей степени задалбливает своего хозяина неуместными вопросами и странными, порою страшными картинами прошлого или будущего. Вот и теперь так много знающий собеседник сидел напротив лорда Малфоя, пользовался роскошью дома, вниманием и уважением к своим знаниям. В доме Малфоев царила идиллия, хорошо поддерживаемая, в том числе и советами, и зельями профессора Снейпа. А ещё Люциус считал, что теперь у него в школе были свои глаза и уши, а ещё очень умело высказываемое мнение. Ни за какие угрозы Малфой не был готов отпустить от себя Северуса, особенно после того, как понял, что с ним советуется сам Темный Лорд. И в отличие от других советников Северус ни разу не промазывал, ни разу не испытывал на себе Круциатус, ни разу Лорд не заподозрил своего приближённого в нечестной игре или обмане. И проиграл… Северус имел на это свои измышления. Так же эти измышления из него страстно хотели вытянуть равно как Дамблдор, так и Малфой. Но Северус с хладнокровием истинного слизеринца успешно уворачивался от темы. Что было самым прекрасным в Малфое? Он не скрывал своего желания открыто пользоваться. В обмен он предлагал открыто пользоваться своими услугами. Минерва… Странная женщина. Грифиндорка, что выглядела олицетворением Слизерина. Всегда зелёный цвет в одежде. Что ей стоило стать шпионкой? К чему ей проникаться молодым коллегой с которым вряд ли было хоть что-то общее. Но всё равно это или желание найти, или… или действительно невозможность поделиться наболевшим. Сегодня Северус радовался тому, что сидел у озера один. Любимое место, чуть в лесу с невероятным видом на замок. Ради него стоило дать значительный крюк, отходя от лесной тропы. Студентом естественно такие походы запрещались под страхом отчисления. Но свято место, тем более такого сказочного уединения, быть пустым не может. К сожалению Минерва застигла Северуса врасплох. Однако когда он присмотрелся, то увидел на лице коллеги растерянность. Минерва явно планировала провести время также уединённо. Снейп почти никогда не видел профессора МакГонагалл такой. Нервная, с чуть подрагивающими губами, вот-вот готовая потерять лицо, она была расстроена от внезапной встречи. Северусу не требовалось применения легилименции, чтобы считать состояние женщины. Он галантно встал и отправился в сторону лесной тропинки, как бы давая понять, что он вот и сам собирался уходить, а не из-за Минервы. Но едва он поравнялся с ней, как хрупкую фигуру качнуло, и МакГонагалл упала. Оказавшись подхваченной сильными руками и уставившись в ткань сюртука, Минерва неожиданно вцепилась в отвороты тёплой мантии Снейпа и заплакала. Такая ситуация смутила. Очень сильно. Снейп не знал что делать. Он никого не утешал. Его не утешали. Что? Похлопать по плечу или что-то сказать. Снейп молчал. Запах молока и мелисы забил всё вокруг. Уже не пахло ни хвоей, ни озером, ни промозглым дымом. Просто женщина с очень приятным запахом, слабая, миниатюрная, безутешно рыдала, оставляя на сюртуке горячие слёзы. Пока Снейп истерично думал о своих действиях, Минерва отстранилась, утёрла ладонью лицо: — Извините. Снейп не нашёлся что ответить, лишь пожал плечами и быстрым напряжённым размашистым шагом направился прочь. — Постойте, я… мне неловко, но, пожалуйста, побудьте немного со мной, Северус. Без разговоров, без ничего, просто так, рядом, на скамье. Северус думал весьма напряженно, ожидая от такого захода явного подвоха. — Ну хорошо, минуту, мне надо идти. — Спасибо. Они сидели молча уже минут пять. Пели птицы, а двое сидели словно неживые, столь удачно вписавшиеся в пейзаж элементы. Солнце неспешно клонилось к закату, отражаясь на шпилях величественных башен. Минерва за каким-то держала Снейпа за руку, за предплечье, словно боялась, что он растает, а может быть и сама боялась растаять. В чём-то это было совершенно зря. Северус от души радовался тому, что Минерва не владела считыванием мыслей. Её бы вряд ли порадовали странные ассоциации. — Северус, вы знаете я… Но Минерва не успела договорить. Она не понимала, почему в последнее время профессор зельеварения так старательно избегал её. Страх шпионства лишь прикрытие настоящего страха — сломать все мыслимые и немыслимые преграды. Запах молока и мелисы мешал, отравлял все мысли, сны, грёзы. Мешал. Как же он мешал жить и дышать. Мешал планы. Мешал. Северус нежно дотронулся до лица Минервы, а затем прикоснулся губами до губ. Неожиданность, теплота и влага. Дрожь в руках и по всему телу, как и горячность. Такие приятные трепетные чувства, словно не хватает воздуха и при этом пробирает с головы до ног. И словно уносит куда-то тёплое течение, освобождая от забот, от боли, тягот, суеты, от всего. Только тишина леса, гулкое биение сердца и шёлк внезапного поцелуя по любви или жалости — не понятно. Может быть просто по желанию и тоске, просто поддавшись эмоциям.