Selective Hearing

Слэш
Перевод
NC-17
В процессе
31
переводчик
cherry shooter бета
Автор оригинала: Оригинал:
https://archiveofourown.org/works/25232689/chapters/61164073
Размер:
планируется Мини, написано 7 страниц, 1 часть
Описание:
Находясь на борту роскошного пассажирского лайнера «Кампания», Сиэль намерен выяснить о тайнах «Общества Авроры» и их возможными экспериментами над людьми. Однако ещё перед самым началом расследования граф, кажется, начинает чувствовать себя слегка рассеянным.

Себастьян помогает своему юному господину расслабиться, пытаясь завладеть его вниманием.
Посвящение:
Хочу выразить огромную благодарность автору за разрешение на перевод, а также моей прекрасной бете, моей Вишенке, — cherry shooter за проделанный труд!
Примечания переводчика:
Это будет маленькая уютная история для отвлечения и отдыха. Наслаждайтесь~
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
31 Нравится 4 Отзывы 4 В сборник Скачать

Castling

Настройки текста
Примечания:
Castling (рокиро́вка) — ход в шахматах, позволяющий одним ходом значительно изменить позицию короля (переместив в безопасное место), одновременно выводя на центральные вертикали сильную фигуру — ладью.
      Он попытался закрыть отяжелевшие веки, и когда золотистый лучик света коснулся фарфоровой кожи, Сиэль не смог справиться с беспокойством, пронизывающим все его тело. Шелковые занавески на окнах почти не приглушали солнечных лучей, поскольку утро продолжало наступать против воли мальчика. Отказываясь вставать, граф перекатился на бок, отвернувшись от резкого света. Это немного облегчило боль в усталых глазах, пока солнце медленно поднималось по небосводу. Он провел уже несколько ночей на океанском лайнере «Кампания».       Прошло много времени с тех пор, как маленький Фантомхайв спал в постели так далеко от дома. В каютах корабля было все, что только можно пожелать, они уютны и элегантно обставлены со всей роскошью, имитирующей комфорт собственного дома. Буазери на стенах обрамляли красные персидские обои, гармонично сочетающиеся с белоснежным потолком и светло-ореховым ковром. Эта симуляция, по мнению Сиэля, мало чем могла заменить его поместье, поэтому довольно долгое время ему никак не удавалось отделаться от навязчивого беспокойства, чтобы можно было спокойно насладиться своим «отпуском».       Не понимая до конца истинной причины, почему же ему так трудно было расслабиться, граф не находил мысль о кораблях столь тревожной, поскольку не был подвержен морской болезни. Нахождения на лайнере посреди Атлантики и так далеко от суши было бы достаточно, чтобы перевернуть желудок вверх дном, однако Сиэль не очень-то заморачивался подобными вещами. Возможно, это была мысль о горах бумаг, которые будут лежать аккуратными стопками на столе, готовые к перерасчетам сразу же после его возвращения. При этой мысли мальчишка застонал. Стопка не была бы такой высокой, если бы он просто остался дома и работал. Граф не был обязан находиться здесь. Посадка на лайнер произошла не по приказу королевы, и чувство долга не было мотивом для этого путешествия.       Глаза Сиэля оставались закрытыми, в то время как рука скользнула под одеяло в поисках утешения. Ему просто следует бросить якорь* и вывести разум из страха, наконец позволив себе вернуться к самовольному отпуску. Растопырив пальчики, он провел рукой по белоснежным простыням королевского матраса, лежащего на большом дубовом каркасе кровати. Мальчишка обнаружил, что противоположная сторона пуста, когда его пальцы соприкоснулись с прохладным воздухом каюты. Плюшевое одеяло было откинуто на другой половине кровати, как доказательство того, что кто-то недавно был здесь, однако теперь как сквозь землю провалился.       Сиэль смущенно приоткрыл один глаз. — Должно быть, он только что ушел, — предположил он. Хотя пространство на кровати, должно быть, оставалось свободным в течение некоторого времени из-за необоснованно проснувшейся ранней пташки, углубление, вдавленное в матрас, было все еще теплым. Юный граф отдернул руку, плотнее укутавшись в пуховое одеяло. — Простыни все еще пахнут им... — вслух подумал мальчик, борясь с желанием схватить вторую подушку. Желая держать ее как можно ближе, наслаждаясь запахом, оставшимся на тканевой обшивке, но он остался один совсем недолго. Его дворецкий появится с минуты на минуту, а гордость Сиэля не должна подвергнуться риску быть застигнутой в такой нужде перед Себастьяном.       Может быть, он настолько привык к своей неприступной крепости, выстроенной из собственного поместья, что это и стало причиной его беспокойства и отчаянных поисков утешения. Каждый раз полагаясь на каменные стены, укрывающие его от чужих глаз, и охраняемый своими преданными слугами в любое время суток, граф всегда чувствовал себя там в безопасности. Царство, созданное его сознательной волей бежать и держаться как можно дальше от поверхностного общества, которое столь безжалостно его истощило.       Миссия, вынудившая покинуть поместье, состоит в том, чтобы расследовать происходящее на «Кампании». Любопытство было истинным движущим фактором этой поездки. К тому же, как он мог упустить возможность раскрыть тайну, окружающую элитную подпольную группировку под названием «Общество Авроры»? Орден, смело заявляющий, что они нашли лекарство от смерти, оживляя трупы тех, чьи души давно покинули этот мир. Именно это и было тем, что графу хотелось бы увидеть собственными глазами, а затем скомпрометировать, подняв занавес на столь очевидный салонный трюк, чтобы развлечь несведущий высший класс. Однако мысль о том, что им удастся что-нибудь найти, запала под самые ребра, поскольку страх перед неизвестным всегда танцевал на переднем плане его сознания. «Но страх был настолько ненужной эмоцией, пока ты находишься под защитой демона», — неоднократно повторял себе мальчишка. И было довольно глупо волноваться о надвигающейся гибели из-за явной шутки.       Дверные петли заскрипели, когда Себастьян вошел в спальню.       «Заговори о дьяволе, и он явится», — заметил про себя Сиэль, прежде чем откинуть одеяло и сесть. — Ох, прекрасно, вы уже проснулись. Я как раз принес вам завтрак, мой лорд. Однако он был вновь подготовлен экипажем корабля, — с отвращением сказал Себастьян, поставив поднос на колени графа. — Без всякого сомнения, его приготовили с величайшей тщательностью, но мне кажется непривычным позволять кому-то другому готовить чай для господина. Даже услуги горничной безупречные. Безусловно, это отпуск для нас обоих, поскольку он оставляет меня совершенно праздным.       Пока дворецкий неумолчно болтал о том, как ему наскучила вся эта поездка, Сиэль рассеянно скользнул пальчиками под воротник рубашки, и, коснувшись основания шеи, нащупал свежие отметины, оставшиеся на шелковистой коже с прошлой ночи. Мальчик был слишком отвлечен своими мыслями, чтобы услышать хоть малую часть из того, что говорил Себастьян. — Вы меня слушаете, молодой господин? — неожиданно спросил Себастьян. Граф слегка подпрыгнул на месте, заметив, что Себастьян наклонился к нему достаточно близко. Теперь он мог видеть завитки угольных ресниц на худощавом лице и то, как неодобрительно подергивалась тонкая бровь. — Мой юный лорд, не царапайте их. Я позаботился о том, чтобы не оставить никаких следов там, где они были бы столь заметны. Поэтому нет никакой необходимости в том, чтобы пытаться сделать их еще хуже.       Сиэль лишь надулся в ответ, будучи слишком смущенным, чтобы подобрать слова, полностью выражающие его гнев, и отругать дворецкого за такую беспечность. Он подождет, пока не станет менее взволнованным.       Себастьян отнял маленькую ручку от нежной шеи и, извиняясь, поцеловал костяшки пальцев, прежде чем уговорить своего господина наесться досыта. У графа впереди был длинный день. Стоит заметить, что выход за пределы его каюты был встречен некоторыми мерами предосторожности, поскольку он слишком долго суетился перед зеркалом. Сиэль позаботился о том, дабы засосы и синяки не были видны ни при каких обстоятельствах. Мальчик подправил одежду так, чтобы неприличные отметины были скрыты за воротничком с любой стороны или под любым другим углом, на случай, если ему повстречается кто-то более высокий, нежели он сам. Граф даже оправил одежду и встряхнул ее пару раз, имитируя ветреную прогулку по палубе лайнера, с целью проверить, будут ли заметны следы.       В конечном итоге дворецкий обиделся на эту нарочитую демонстрацию и положил конец чрезмерному обращению с одеждой, прежде чем ребенок успел смять ее донельзя. Подойдя ближе, он повязал шелковую ленту вокруг его воротника и не преминул возможностью отчитать мальчишку, разглаживая неприглядные загибы и складки. — Это все твоя вина, ты же знаешь. И я ожидаю, что ты возьмешь на себя некоторую ответственность! — наконец воскликнул Сиэль, сбросив руки в белоснежных перчатках с хрупких плеч. — Мои глубочайшие извинения, юный господин. Как я уже говорил ранее, я бы никогда по неосторожности не оставил их там, где они были бы столь заметны, — сухо ответил Себастьян.        Граф что-то громко пробурчал и безмолвно отвернулся от демона. Проигнорировав неискренние извинения, он еще раз посмотрел в зеркало и остановил свой взгляд на ленте, удерживающей воротник на месте. Сойдет. — И как бы я не возражал, имея возможность продемонстрировать их, я вынужден согласиться, что они предназначены лишь только для моих глаз, милорд, — заключил Себастьян с дьявольской ухмылкой. — Какая бесстыдная вульгарность в такую-то рань. Даже сама мысль об этом может привести к потере моего завтрака, — огрызнулся Сиэль, делая вид, будто пытается подавить притворную желчь, застрявшую неприятным комком в его горле от отвращения. Однако это никак не помогло ему избавиться от нежного румянца на щеках, что так явно противоречил всему вышесказанному.       Весь день был спланирован его очаровательной невестой Элизабет Мидфорд. Первым пунктом маршрута пары было исследование огромного лайнера, который через некоторое время стал утомительно скучным для графа. Как только вы увидели одну часть корабля, вы увидели и все остальные. Не было особого разнообразия в таких зрелищах, как полированные половицы, белые перила и пустота бескрайнего океана.       Они вдвоем участвовали в играх на корабельной палубе. Выиграв несколько раундов в койтс*, Сиэль нарочно проиграл Лиззи пару партий в шаффлборд*, что было крайне нетрудно сделать, чтобы все выглядело естественно; девчонка была весьма конкурентоспособной. Они коротали день, попивая послеполуденный чай, играя в домино и шахматы, позже уютно устроившись на белой плетеной мебели в соляриях, заполненных пышными садами, которые использовались в качестве визуального средства, дабы отдыхающие чувствовали себя непринужденно среди земли и знакомой зелени. — Хааах, — подытожила Лиззи, сияя от радости, когда ее сопровождали обратно в каюту, идя рука об руку с Сиэлем. Изюминкой вечера стало посещение грандиозного бала — идеальный предлог, чтобы Лиззи могла показать, насколько очарователен ее жених, и в особенности убедиться, что ее наряд несильно отличался от его. — Ни один человек в мире не счастлив так, как я сейчас, — она прижалась к его плечу. Граф застенчиво слушал. Все, на чем он мог сосредоточиться, — это передвигать одну ногу за другой, изгиб его ступней горел огнем от тесноты ботинок. Поэтому Сиэль решил притвориться, будто ходит по перламутровым облакам, чтобы хоть немного справиться с болью, пока окончательно не сможет избавиться от стесняющей обуви. — Себастьян, — Лиззи обратилась к дворецкому, что безустанной тенью следовал за двумя молодыми людьми. — Есть ли в твоей жизни кто-нибудь особенный? Быть может, возлюбленная? — К сожалению, я не имею подобного рода отношений, — вежливо улыбнулся Себастьян. — Дворецким не разрешается вступать ни в какие связи без согласия своего господина.       Громкий вздох вывел мальчишку из задумчивости. — Ты это слышал, Сиэль? — девчонка резко развернулась и встала перед ним, уперев руки в бока в крайнем негодовании. — Эм? — граф лишь частично прислушивался к их разговору. Он был сосредоточен только на том, чтобы добраться до каюты Лиззи, которая находилась всего в нескольких шагах, а затем вернуться к себе и наконец дать отдых больным ногам. — Это правда?! — спросила она с недовольным выражением лица. — Ох… — выдохнул Сиэль, неловко переминаясь с ноги на ногу. Он никак не ожидал такого разговора и недоумевал, откуда вообще взялись подобные вопросы. Предательский румянец выступил на бледной коже, и юный граф с трудом посмотрел ей в глаза. Мальчик начал заикаться. — Н-ну, это не совсем так... у него важная работа, понимаешь? Я-я не могу просто позволить ему... — Сиэль, как ты можешь быть настолько бессердечным?! Ты должен позволить Себастьяну пойти на свидание. Разве ты не веришь, что каждый из нас заслуживает любви?! — воскликнула Лиззи, рассердившись на своего жениха. — Благодарю вас за внимание, леди Элизабет, — дворецкий вежливо замолчал, прежде чем она успела достаточно разозлиться и разгромить половину кают. Казалось, демон пришел на помощь графу, пытаясь успокоить Лиззи, однако его холодный сухой тон говорил об обратном: «Разве мой молодой господин не слишком жесток?» — Ты ведь подумаешь об этом, правда, Сиэль? — умоляла она, слегка потянув его за руку и крепко сжав ладонь. — Ладно, ладно. Доброй ночи, Элизабет, — сдаваясь, сказал он, прекрасно понимая, что девчонка не примет отказа.       Себастьян придержал для нее дверь. Лиззи любезно пожелала им обоим приятных снов, присела в лёгком реверансе и удалилась в свою каюту.       Господин едва мог нормально идти по длинному коридору на дрожащих ногах, ведя за собой дворецкого, пока они не оказались вне пределов слышимости каюты его невесты. — Тебе действительно нужно мое разрешение, чтобы позвать кого-нибудь на свидание? — насмешливо спросил Сиэль, слегка поддразнивая демона. — С чего бы мне лелеять такую мысль, мой лорд? — с деланным равнодушием ответил Себастьян. Как будто у его ненасытного господина была хоть капля благосклонности, чтобы дать демону время заняться чем-то настолько глупым как любовь. — Мне показалось, ты заинтересовался этой идеей после того, как Лиззи упомянула о ней, — укоризненно произнёс граф. — Я согласился на такие размышления только ради нее, господин. Вы же сами прекрасно знаете леди Элизабет. Романтика для нее очень важна. — Да, но тогда почему ты сделал вид, будто я тебе что-то запрещаю? Теперь я никогда не услышу, чем это кончится, — проворчал Сиэль.       Себастьян лишь тихо рассмеялся. — Даже если я скажу леди Элизабет правду, признавшись, что меня устраивает роль вашего дворецкого и, следовательно, мне не нужны никакие отношения, она все равно никогда не поверит моим словам. Юная леди перевернет лайнер вверх дном, лишь бы найти мне подходящую пару. — Полагаю, мы не можем этого допустить, — поставил точку в разговоре мальчишка. О том, чтобы позволить дворецкому проводить время вдали от него, не могло быть и речи для властного графа.       Не успел Сиэль опомниться, как уже был в нескольких шагах от своей каюты. Он все сильнее чувствовал это каждой клеточкой своего тела. Совершенно обессиленный, готовый вот-вот рухнуть и отказаться от пребывания в непосредственной близости от покоя личного временного жизненного пространства. Дверь распахнулась, он шагнул внутрь и каким-то образом добрался до дивана, упал в его бархатное мягкое лоно, устало прикрыв глаза. Измученный юный граф не должен был быть светской личностью. Если бы не Лиззи, или же Себастьян со своими настойчивыми требованиями делать вид, будто Сиэлю и впрямь нравилось наслаждаться обществом других, мальчишка оставался бы взаперти, пока не пришло время выяснить причину, по которой он вообще согласился подняться на борт этого лайнера.       Звук закрывшейся двери заставил графа насторожиться, напомнив, что в комнате он был не один и строгий дворецкий не позволит уснуть ему там, где заблагорассудится. Шаги застучали по деревянному полу, а затем стихли, как только лакированные туфли на толстом каблуке ступили на огромный ворсистый ковер ручной работы их каюты первого класса. Дворецкий опустился на колени и принялся снимать с молодого графа кожаные ботинки до середины икр и шелковые черные гольфы.       Тугие шнурки оставляли красные болезненные следы на молочно-белой коже ног. Себастьян взял в руку одну из икр Сиэля и начал нежно массировать чувствительную плоть. Его господин мог только прикусить пухлую нижнюю губу, подавляя стон от ласкающего прикосновения мужчины.       Молчание было неловким, пока Себастьян наконец не нарушил его. — Неужели юный господин случайно приревновал к мысли о том, что я могу сблизиться с кем-нибудь другим? — Не будь смешон! Как будто я стал бы ревновать по этому поводу! — граф резко сел, почувствовав себя слегка взволнованным столь неожиданным вопросом. Прекрасный розовый румянец залил щеки мальчика, когда он услышал тихий смешок дворецкого. Сиэль вновь погрузился в успокаивающие ощущения от сильных рук Себастьяна. Граф откинулся на спинку дивана. Внезапно все его тело налилось жаром и беспокойным трепетом. Он тихо вздохнул.       На мгновение снова воцарилась гробовая тишина, прежде чем Сиэль продолжил: — А что насчет тебя? Ты когда-нибудь ревновал? — Милорд? — Видеть меня и Элизабет вместе. Это заставляет тебя ревновать? — спросил он с томным вздохом. — Ревновать? — фыркнул Себастьян от такого абсурдного вопроса. — Нет, — демон категорически отрицал подобную возможность. — Однако это правда, что вы двое можете разделить любовь друг с другом на публике так, как я никогда не смог бы показать это с юным господином. Тем не менее я разделяю с вами куда более тесную связь, которой у неё никогда не будет, — дворецкий поднес стройную ножку к губам и оставил легкий поцелуй на стопе. — Ммх, — ухмыльнулся Сиэль. Он использовал свободную ногу, стоявшую на колене Себастьяна, и скользнул ею вверх и вниз по внутренней стороне бедра мужчины вдоль шва брюк, двигаясь в опасной близости от его промежности. — Какую связь? — застенчиво спросил мальчишка.       Демон дёрнул бровью. Именно такое поведение и отметины, оставленные на теле ребенка, доставили ему неприятности этим утром. Этот хитрый маленький бесенок вообще догадывался о своих действиях? — Ах, — выдохнул дворецкий, стараясь не обращать внимания на крохотные пальчики, что бегло скользили взад и вперед по его штанине. — Это связь, основанная не на любви или привязанности, а на потребности. То, что мы можем дать друг другу, — Себастьян поудобнее устроился между разведенных бедер. Наклонившись вперед, он уткнулся лицом в теплую грудь и обвил руками хрупкое тельце. — Я вижу, что скрывается в вашем сердце, и только я владею вашей душой. Поэтому знаю о каждом сокровенном местечке, находящемся за пределами того, что можно было бы увидеть или потрогать. — Себастьян… — шепотом позвал граф. Дворецкий поднял голову и посмотрел господину в глаза. — Ты слишком много болтаешь, — Сиэль провел ладонью по щеке Себастьяна и поцеловал его в губы, сначала мягко, однако быстро позволил мужчине углубить поцелуй, жадно принимая скользкий горячий язык в рот.       Взяв инициативу в свои руки, граф схватил демона за лацканы и стянул с его плеч пиджак. Дав понять о своих намерениях, он расстегнул пару верхних пуговиц собственной рубашки.       Дворецкий оторвался от сахарных губ и агрессивно потянул зубами язычки ленты. Раздражающий кусок ткани преградил ему доступ к нежной плоти под рубашкой господина. Умело и быстро мальчишка освободился от своей верхней одежды. Куда забросил? Сиэль не хотел даже и думать об этом.       Себастьян стал уделять внимание чувствительной шее, согревая ртом прохладную обнаженную кожу, и пытаясь поставить новые метки поверх старых под звуки шипения и натужных стонов. — Эй-эй. Не увлекайся… прошлые, оставленные тобой, все еще болят, — пожаловался граф, и, вцепившись в одежду дворецкого, предупреждающе слегка оттолкнул его. — Слушай меня, а иначе... — В первый раз вы, кажется, не возражали. Я приложу все усилия, чтобы не быть настолько беспечным, и постараюсь угодить такому распутному и нуждающемуся маленькому господину, — демон запустил длинные пальцы в волосы на затылке Сиэля, убирая их назад, и поглаживая выступающую яремную венку, массируя языком тонкие сосуды вдоль изящной шейки вплоть до заостренного маленького подбородка.       Граф вскрикнул от внезапного жестокого обращения, всем телом ощущая, как напрягаются натянутые мышцы от тепла горячего дыхания Себастьяна, от покалывания острых клыков, скользящих по бархатной коже. Чувство возбуждения и пытки заставило Сиэля застонать в замешательстве. Он выгнул спину, когда дворецкий вселил в него удушающий страх, и поджал крохотные пальчики ног, когда между бедер растеклась сладкая волна желания.       На лице адского выродка блуждала слегка зловещая ухмылка, а в глазах — нескрываемый голод. С шелковистыми волосами, запутавшимися между пальцами в белых перчатках, он мог делать все, что ему заблагорассудится, пока ребенок пребывал в таком уязвимом состоянии. Разум затуманился, а тело изголодалось по ласкам, и графу мало что удалось бы сделать в своих ничтожных попытках воспротивиться демону, поскольку тот угрожал щедро пометить запретные области стройного мальчишеского тела. Себастьян наблюдал за этим в те самые моменты их тесной греховной связи. На самом деле, дворецкий мог поклясться, что видел, как маленький вишнёвый рот господина наполнился слюной при одной только мысли быть пойманным в капкан сильных рук своего слуги, и это вызвало жаркую волну возбуждения в животе демона.       Смертное дитя будет оспаривать столь неприличную теорию. Зачем ему выставлять напоказ налитые кровью багровые отметины от поцелуев? Доказательство своего непристойного поведения? Лишь истинному демону могли прийти в голову такие нечестивые мысли, однако Сиэль не был настолько невинен, и он никак не мог скрыть этого от Себастьяна; дьявол видит все. Податливое, гибкое человеческое тело так приятно реагировало на грубое обращение, что было почти смехотворно.       Но дворецкий также не был в состоянии скрыть своих намерений от господина. Хоть ревность, как полагают, не входит в список демонических актерских способностей, когда он вынужден играть роль искусного дворецкого, граф четко осознавал, что демон хочет заявить свои права и пометить его тело, еще больше, чем это значится в их контракте. Отмеченный и клейменный фаустовским символом, запятнавшим правый глаз. Сиэль отказал в удовольствии клеймить его и дальше, отверг любые попытки адского отродья выйти за пределы статуса скромного слуги.       Однако, верный своему слову повиноваться, проклятое существо прислушалось к желаниям юного господина. Себастьян ослабил хватку на иссиня-черных волосах и слегка пригладил спутанные пряди, поглаживая графа по голове с такой поразительной нежностью по сравнению со своими предыдущими действиями. Он только хотел немного припугнуть мальчишку, однако Сиэлю это понравилось. Каждый раз, когда дворецкий держал его вот так, граф знал, чего ожидать, и предвидел, что полное и сладостное чувство, которого он так жаждал, вот-вот придет. Вытерпев каплю боли, давал тем самым демону то, что он хотел. Ровно столько, чтобы ребенок мог получить то, что ему было нужно.       Сиэль ответил взаимностью, собственнически обвив ногами талию Себастьяна. Граф Фантомхайв всегда добивается своего.
Примечания:
*Бросить якорь (шутл.-ирон.) — перестать понимать что-либо, забыться.
*Quoits — метание металлических колец, с приземлением на шип или рядом с ним.
*Шаффлборд — игра, в которой игроки толкают утяжеленные шайбы из металла и пластика по длинному гладкому деревянному столу или корту.

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Kuroshitsuji"

Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты