Клыки

Сказать, что Камилла не находила себе места, значит ничего не сказать. Она сидела на диване, нервно барабаня пальцами по своему лицу. Ей казалось, что она никогда не была в настолько безвыходном положении. Если смотреть правде в глаза, за эти два года она отвыкла быть матерью. Она совершила непростительную ошибку, отдалившись от дочери. Если бы она не утонула в своей работе, может, заметила бы подмену. Может, все было бы по-другому. Камилла не знала, почему эти мысли полезли именно сейчас. Видимо, это был тот небольшой клочок знания, который она была в состоянии проанализировать. Эти два года она не была настоящей матерью также, как кукла Луз не была ей настоящей дочерью. И поэтому, встретив настоящую Луз, Камилла тут же натворила делов. Ей было трудно принять окружающую действительность. Ей было жутко осознавать, что в своём родном мире ее, скорее всего, ищут. Она считается пропавшей без вести, даже погибшей. Но несмотря на это, играя с Идой на гитаре, ей казалось, что Совиный Дом — это один большой сон, одна из сказок, которые любила Луз. Она никогда не чувствовала себя такой счастливой и свободной, как на островах. Но это счастье казалось каким-то неправильным, случайным, как выигранный приз в лотерее. Камилла не верила и не хотела верить в него, напрасно убеждая себя, что ей хотелось бы уйти. Совсем наоборот. Камилла бы многое отдала, только бы остаться на этих безумных, искрящихся странностями островах. Остаться в одновременно в самом хаотичном и спокойном месте на ее памяти. Каждое утро просыпаться и вдыхать запах, похожий на хвою. Медленно потягиваться, выбираться из подушек и спускаться готовить завтрак. Много-много говорить с Идой и Луз, сидя вечером у камина. Каждые выходные уходить с Идой на пикники, смутно похожие на свидания. Ида. Камилла как-то неожиданно покраснела, когда в ее голове пронеслись воспоминания, связанные с ведьмой. Идалин была чуть ли не главной причиной её любви к этому месту. Камилла не понимала, как ей удавалось быть такой. Харизматичной, простой, абсолютно свободной от любых условностей. Порой Камилла слишком долго глядела на ее расслабленное лицо. И острова, и Ида казались слишком большим счастьем для обычного человека, поэтому Носеда старалась убедить себя и окружающих, что оно не будет длиться вечно. Она запрещала себе мечтать о таком, чтобы потом не обжечься слишком сильно. Но в итоге все вышло ещё хуже. — Миллс, ты как? — Ну вот опять. Даже в такой ситуации Ида остаётся спокойной и ещё успевает заботится о ней. Как она может быть реальна? — Я…я не знаю. Я просто не знаю, — Камилле не хотелось проговаривать, насколько она беспомощна, но врать Иде она просто не умела. — Знаешь, — ведьма неловко присела рядом, обнимая ее за плечи, — когда ты только попала на острова, мы с Луз хотели обсудить это. Ты быстро уснула, не успев поговорить с ней, а она чуть не развоплотилась прямо на месте, — Иду передернуло, — тогда я решила, что, если она выплеснет свои эмоции, ей станет легче. Но в итоге так испугалась их, что вырубила её. Камилла недоуменно уставилась на ведьму. Луз об этом никогда не рассказывала. Страшно было представить, что она ещё не знала. — Я так испугалась, что она в истерике пошлёт меня куда подальше и просто сбежит, что не смогла придумать ничего лучше. А оказывается, — Ида невесело хрюкнула, — подростки сбегают тихо, без скандалов и обвинений. Просто… исчезают, — Ида сжала ее сильнее. Камилла наконец поняла, что сейчас ведьма была так же потеряна, как и она сама. Странно, но в этой ситуации Камилла чувствовала, что Луз Иде такая же дочь, как и ей. Они обе растили ее, обе любили до потери памяти и переживали этот день одинаково. Но Камилла не чувствовала ревности или злости. Она понимала, что так правильно. И что вместе, поддерживая друг друга, им будет проще. — Мы…можем найти ее сейчас? — Нет, не думаю, — Ида прижалась ещё ближе, и Камилла начала чувствовать, что краснеет, — наша девочка сильная, она не попадёт в беду. Ей просто нужно время, чтобы остыть. Давай дадим ей его? Камилла резко выдохнула и кивнула. С точки зрения нормального человека, Ида говорила чушь, и нужно было срочно поднимать хоть все острова и искать Луз. Но здесь все, кажется, работало по-другому. Она обняла Иду в ответ и решила, что может положиться на неё. — Мне не стоило говорить всего этого. «Я в этом виновата, — прошептала женщина, — Я тщетно стараюсь убедить себя, что хочу уйти». Но я не хочу, Идалин, пожалуйста, не думай так. Наш мир он… меня в нем ничего не держало. Самое главное, что появилось у меня здесь — спокойствие, — Камилла улыбнулась, смотря на ведьму, чьё лицо было в паре сантиметров от ее собственного, — я никогда не чувствовала себя так спокойно, как в Совином доме. Рядом с тобой, Идалин. Секунды три Ида тупо смотрела на неё. Потом мягко, почти невесомо взяла ее лицо в свои руки и поцеловала. *** Луз задыхалась от слез, размазывая их по лицу. Она не плакала так лет с пяти, когда потеряла любимую игрушку в море. Сейчас ей казалось, что она потеряла все. Пасмурный вечер только подначивал девушку, и она хрипела, даже не понимая, куда бредет. Ей было все равно, хотелось споткнуться, разбить колени и локти, сделать еще хуже. Разорвать себе лицо, например. Сама того не осознавая, она вышла к океану. И резко пришла в себя. Там сидела ведьма со спутанными волосами. Она горбилась и меланхолично смотрела в воду. Луз наступила на ветку, и ведьма резко, нервно обернулась. — Значит, человек, — ведьма осклабилась. — Что ты здесь забыла?! — Слушай, да у меня тот же вопрос! — Боша укоризненно повела тремя глазами и резко, как будто рассекая силуэт Луз ножом, увела глаза в небо, — дождь будет. — Да плевать мне на твой дождь, съеби пожалуйста, хоть раз в жизни! — Луз с силой пнула песочную горку и рвано-резко уселась у самой кромки океана. — Человек, ты со своей Блайт поссорилась? Успокойся, — едкая усмешка пробежалась по лицу ведьмы, и она бесцеремонно плюхнулась рядом. — Нет все…хуже, — девушка вздохнула и обняла колени, — знаешь, ты последняя ведьма на свете, которую я бы хотела видеть рядом в такой момент. — Дареному коню в зубы не смотрят, или как там у вас говорят. Лично у меня — рассказывай и не выебывайся, — Боша пожала плечами, и, глядя на нечитаемую гримасу Луз, приподняла бровь. — Ладно, блять, хорошо, какая уже разница. Моя мать — самая прекрасная женщина на свете, без сарказма, одновременно самый далекий сейчас человек. Она любит меня, — Луз повела плечами и сжала в руке песок, — но тут пресловутый конфликт отцов и детей, нормисов и нейроотличных. — Ага, ты по крови ведьма, а она — человек? — Даже не так, — слегка теряясь от искреннего участия в словах Боши, Луз смазано бросила: — Она по крови нормальна. Она принимала все мои чудачества как игру, смотрела на них сквозь пальцы, снисходительно подыгрывала моим фокусам, и протирала кресло в кабинете директора. Я воспринимала все по-серьёзке, я могла зациклиться на моменте из книжек про Азуру и делать инсталляцию два ебанных дня без сна. А в ее глазах было: «это пройдёт, она обязательно станет нормальной, я верю, я люблю свою дочь, и я хочу, чтобы ей было проще. Чтобы она была нормальной, а не атипичным СДВГ задротом с нулевыми социальными навыками». А я не хочу, — Луз всплеснула руками, — я не хочу быть «нормальной» меня устраиваю именно я, а не эфемерный Базилик Ви, поехавший вместо меня в ебучий лагерь и хорошо проводящий там время… — Воу, сис, притормози-ка. — Что тебе не нравится? И я тебе не сис, блять, — Луз злобно фыркнула, зыркая на Бошу исподлобья. — Ты увлеклась. Давай, спокуха, вдох-выдох, — Боша оскалилась. Луз и правда выдохнула, понимая, что её унесло куда-то в сторону. — Если короче, мама хочет домой. В свой дом, на землю. А я даже при всей к ней любви, не могу туда пойти. Я там чужак. Такой же, как ты. Я не знаю, что делать, ещё эти блядские демоны…— девушка взъерошила волосы и слегка отползла от океана. Он потихоньку разбалтывался, и пенящиеся барашки подпрыгивали до самых ботинок, — на них не работают глифы. — Да ты че? — Представь себе. Мало мне матери, нужно ещё как-то осознать, что я больше не главная героиня, да? Ты здесь босс теперь, сайд-керектер «школьная задира», мотиватор для развития гг и её команды. Которая на поверку оказалась дикой ведьмой? Мне Виллоу все уши прожужжала, что ты можешь убить демона одной левой. — Во всем есть свои минусы, — Боша растянула губы, молча соглашаясь, и легла на спину, уставившись на низкие, отдающие ртутью облака, — ты по крайней мере не изобьешь Эмити до полусмерти в приступе ревности. — А ты можешь? — Луз улеглась рядом, внимательно рассматривая собеседницу. Она будто видела её первый раз в жизни. — Предположительно. Дикая магия, — ведьма выхаркнула огромный сгусток огня, запуская его в и так раскалённый океан, — И не забывай, я могу погибнуть. — Да-а-а, по всем канонам арки искупления злодея. Делаешь перед смертью одну хорошую вещь, уже прощён навсегда. Посмертно, правда. Но все равно нечестно! — Я не понимаю, ты сейчас ржешь надо мной как последняя скотина или злишься на несправедливое устройство мозга и сценария? — И то и, то, по правде. Мне тяжело отдавать хронометраж, — Луз скорчила обиженную мину, немного раззадориваясь. Она всегда любила эти бессмысленные разговоры про сценарий жизни, будто где-то глубоко внутри чувствовала, что она не более, чем какой-то персонаж. — Я позаимствую экранное время ненадолго, не волнуйся. И да, умирать я не собираюсь. — Стой, — Луз слегка приподнялась и недоуменно глянула на Бошу, — стой-стой-стой, ты все это серьезно?.. Про демонов? — Да, — Боша равнодушно тянула гласные и смотрела вглубь океана мертвыми, выжженными глазами, — Лилит одобрила, кстати. Настоящий политик. Зачем жертвовать сотнями, если можно пожертвовать одной никому не нужной жизнью. — Бош, сходи к психологу. — И тебе желаю того же. Обе вздохнули. Медленно накрапывал обычный, мелкий дождь. Луз начиркала глиф и укрыла их куполом. Теперь капли уютно скатывались по прозрачной поверхности, не имея права задеть их. — И как это будет? Ты просто устроишь демонам геноцид или что? — Убью их временного вожака и уведу подальше. — А истинный король?.. — Кинг Клаторн. Лилит сказала, он ещё слишком мал. — Вот как. По сравнению с этим мои психи о матери вообще ничего не значат, — Луз виновато улыбнулась и зарылась руками в свои волосы. Ей было немного стыдно. — Что ты, очень даже значат. Просто постарайтесь понять друг друга. Поговорить, может, привлечь к этому разговору других ведьм и успокоить ее тем, что здесь ты счастлива. Я уверена, она поймёт, — Боша устало и нервно выдохнула, будто заворожённая дождем. Она сильно заволновалась, когда он начался, будто отродясь не видела такого. — Знаешь, Боша, — Луз сделала выразительную паузу. — М? — Ты не такое говно, как я думала. — Вау. Можно считать это началом моей арки искупления? — Пожалуй, — Луз улыбнулась, искренне и очень по-дружески. Они проговорили до глубокой ночи. Говорила в основном Боша, рассказывавшая про свои способности. Луз не узнала бы столько о дикой магии ни из одного трактата, Боша была настоящей сокровищницей. И собиралась так глупо это все просрать, перетягивая угрозу демонов на себя. Сначала Луз жутко злилась на всех, на Лилит, давшую добро, на Иду, которой, казалось, плевать и на демонов, и на острова, на себя, не замечавшую вообще ничего вокруг. Боша только горько ухмылялась.