Клыки

Всюду копоть и дым. Реки вышли из берегов. Все шатает и рвёт, все клубится, кричит, разрывается. Кинг стоит на еловых иголочках. Вокруг темень, и хочется выть. Глаза мыльные, не видно ни зги. Все трясётся и молит о помощи. В небе ярко горит красный дым. Кинг вспоминает, есть поверье — звезда-полынь. За ней горечь и беды, как шлейф, волокутся. Кинг замечает, что он выше нескольких сосен. Он рычит, и рокот его раздаётся по лесу. У него огромные мягкие лапы. Он стоит и рычит, созывая свой легион. Он знает, что делает. Это было всегда в его теле. Гулом отдаются шаги. Гулом отдаются шаги. Гулом отдаются шаги. Кинг видит чёрное месиво из шерсти и клыков. Месиво преклоняется перед ним. Месиво преклоняется перед ним. И просит достать полынь. *** Гром гремит по всем островам. Гудит океан, сверкают огромные, змееобразные молнии. Кинг просыпается и вскрикивает. Он косится на свои лапы, они привычно маленькие и беспомощные. Осматривается и понимает, что лежит на коленях у Лилит, слушающей бормочущего Хантера. Он ворочается, стараясь сохранить остатки сна, мысленно хватая их, как утекающие песчинки. Он боится, что скоро от него останется только запах полыни и хвои и эфемерное ощущение силы. — Кинг! Все в порядке? — Лилит обеспокоено гладит его по голове, давая знак Хантеру. Тот замолкает. — Лили, Лили, пиши быстрее! — Кинг крутится на месте, царапая старую юбку ведьмы и цепляясь за неё, как утопающий. Он пищит, истерит, а про себя повторяет сон. Только бы ничего не забыть. Лили и Хантер паникуют три секунды, а потом оперативно приносят чернила и пергамент, записывая каждый к себе, для надежности. — Демоны приведут вожака сегодня, он огромный, очень-очень огромный! Состоит из меха и клыков, но он безобидный! Он меня послушает. Если вы приведёте меня в лес, я смогу найти место, которое видел. Там я встречусь с ним. Он признает меня и уйдёт. Ему нужна полынь, слышите, полынь! Возможно, она отгонит других демонов и привлечёт его. У нас есть какой-то план действий, я же все проспал! Лили и Хантер, как на экзамене, отчаянно черкают на пергаменте сказанное им, и смотрят очень растеряно и боязно. Они как будто боятся, что сказанное, а теперь и записанное может куда-то деться. — Кинг, это точно все? Если ты упустил хоть одну деталь… — Лилит, я точно все запомнил! — Кинга самого трясёт от подобного озарения, не каждый день решаешь угрозу всеостровного масштаба тем, что увидел сон, — так вот, доложите обстановку. — Мы сможем сопровождать тебя на пути к вожаку. Ведьмы готовы, артефакты собраны и, — Лилит заминается на секунду, — скорее всего, мы обойдёмся минимальными потерями. — Это ещё почему? Вы хорошо натренировали бойцов? — как-то глупо брякает Кинг, все ещё не до конца прийдя в себя. — Нет, просто, — Лилит виновато смотрит на Хантера, — возможно, я совершила большую ошибку… Она собирается с силами несколько минут. За это время и Кинг и Хантер окончательно успокаиваются. — Дикая магия — это не просто возможность колдовать без пентаграмм, — Лилит заходит издалека, — давным-давно, когда ведьмы были свободны, существовало такое понятие, как Дикий Дар. Своего рода ведьмина гениальность. Это способность к абсолютно любой магии, без исключений. Причём ведьма, наделённая Диким Даром, скорее всего будет превосходить по силе любого, даже мастера стихии, оттачивавшего своё мастерство годами. К сожалению, такой дар не приходит один. Зачастую ему сопутствует безумие и, как следствие, ранняя смерть. Таким даром наделена моя сестра. Но она выиграла вдвойне, оставшись в рассудке. По сути, она гений в квадрате, уникум. За это я всегда ненавидела ее дар. За слишком большое везение. Проклятье значительно ослабило ее способности, и они так и не восстановились после того, как оно было снято. Поэтому теперь Ида просто сверх удачливая ведьма со способностями выше среднего. Но на островах появилась ещё одна ведьма с диким даром. Ей повезло меньше. И чем старше она будет становится, тем труднее ей будет сдерживать свою силу и своё безумие. И она, к счастью или к несчастью, прекрасно знает про это. Хантер скорее всего уже догадался, про кого я говорю. Эта ведьма приходила, когда ты спал, Кинг. Ее зовут Боша, она совсем ещё ребёнок, — Лилит прикусила губу, — она сама рассказала про дар. И сказала, что ей нечего терять, что она может увести или даже совсем уничтожить демонов. А если ненароком умрет — скучать особо никто не будет. А я была слишком занята, чтобы как следует проанализировать ее слова. Конечно, ее участие — оптимальный вариант с точки зрения стратегии, и я все ещё буду настаивать на этом. Но сейчас мне кажется, что можно было обойтись и без геройства, — Лилит перевела дух и прикрыла глаза. Было видно, что она размышляет об этом не в первый раз. — Учитывая новые данные, нам нужно, чтобы Боша и подкрепление расчистили путь для Кинга, верно? — Хантер нервно почесал шрам, смотря на наставницу, — так в чем проблема? Скорее всего, если правильно рассчитать время, мы сможем обойтись без потерь. — Верно. Главная моя ошибка не в том, что я связалась с Бошей. А в том, что я потеряла с ней связь, пустила все на самотёк. Скорее всего, она будет действовать в одиночку. И я точно не знаю, когда она появится, как не знаю, где сейчас находятся демоны. — Мы должны собрать ведьм. Сейчас. За окном полуразрушенного замка бушевал ураган. Помещения ходили ходуном, казалось, ещё немного и все просто рассыпется. С неба хлестал дождь. Природа разбушевалась не на шутку, будто чуя неладное. *** После разговора с Луз они спокойно разошлись. Луз, вообще ни разу не спокойно матерясь, понеслась домой, а Боша осталась на пляже. Погода стремительно портилась. Боше было бы наплевать, если бы она не слышала характерный топот. «Почему ты себя так ведёшь? Я же вижу, что ты не злая! Зачем тебе иначе было спасать меня от этого демона?!» Конечно, ты видишь, Виллоу. Ты всегда умела видеть то, что ведьмы отчаянно пытаются скрыть. Боша глубоко вздохнула и потянулась. Ночка предстояла заебись. Она вальяжно, рисуясь перед пустотой, пошла прочь от океана. Свитки, которые они нашли с Рейн, многое проясняли. Например то, что демоны очень любят плохую погоду. А в особенности простой, не кислотный, дождь. Который на островах отродясь не шёл. Это был сигнал, который Боша заметила ещё говоря с Луз. Она понимала, что у неё есть какое-то время, но мысленно уже попрощалась со всем, что когда-то знала. Конечно, скорее всего у неё хватит силы. Но вот что станет с ее рассудком было непонятно даже самой Боше. Может, она станет опаснее демонов. «Боюсь. Очень боюсь. Но знаешь… я уже давно не недо-ведьма.» Виллоу-Виллоу, ты не знаешь, о чем говоришь. Твой дар, безусловно, силён, это понятно каждому, у кого есть глаза. И именно поэтому ты должна его сохранить, поэтому ты должна жить, гребаная зелёная ведьма. И держаться подальше от меня, потому что я могу убить тебя из-за вспышки истерики. И я никогда себе этого не прощу. Боша заходит вглубь соснового леса, ступая по мягким иголкам. Она отчетливо слышит рык, разогревает руки. За эти пару месяцев она изучила демонов от и до, знала все из слабые места и могла убить некоторых одним метким ударом. Сейчас эти знания очень пригодились. Мелкая тварь, несущаяся к ней со всей известной ей скорость, свалилась замертво от одного файербола. Практически граджби. «Боша, я понимаю, что ты сильнее меня, и что ты невыносима, и что ты опасна, может, ты самая опасная ведьма на островах…» Слова приятно расползаются где-то в животе. Никакого может, Виллоу. Действительно самая опасная. Боша скалится, видя двух-трёх неповоротливых обормотов. Они падают к ее ногам, не успев завершить шаг своими мерзкими конечностями. Странное дело: чем больше тратишь силы, тем больше ее появляется. Боша продвигается дальше, ей попадется все больше тварей, а сохранять хладнокровие становится все сложнее. Хочется выкинуть тормозной двигатель нахуй и драться на инстинктах, как она никогда себе не позволяла. Хочется не просто убивать демонов. Хочется размозжить их головы, стиснуть их, превратив в месиво из плоти и треснувших костей. Хочется запихнуть их лапы в глотки и смотреть, как они задыхаются, отгрызая себе конечности. Хочется обожраться их чёрной, вязкой крови, измазаться ей. Залезть к огромному демону в пасть и вспороть ему брюхо изнутри, выкрутив его наизнанку. Надеть его пустую башку на чью-то другую. Удар. Удар. Огонь. «Но меня, черт, ужасно бесит, что ты пытаешься решить за двоих!» Дикая вздрагивает, возвращаясь в разум. Она не знает, сколько провела в этом состоянии. Судя по крови, стекающей со всего тела, она сделала все, что так сильно, до дрожи хотелось. А демоны все не заканчиваются. И вожака, блять, не видно. Да, Виллоу, я пытаюсь решить за двоих. Потому что никаких «двоих» на самом деле нет. Есть ты. Есть я. Есть граница между нами и имя ей — дикий дар. Дикая почему-то чувствует, как дрожат конечности. Почему-то ломит тело. Но кому какая разница? Она выпускает шипы из мерзостей, выкалывая глазастому демону все его зенки. Он истошно кричит, Дикая смеётся. «Ты думаешь, что будет лучше, если ты отгородишься от меня и будет проще, если ты уйдёшь.» Слова звучат бессмысленной кашей, Дикая уже почти не различает, что говорит зелёная ведьмочка в ее голове. Но она знает, что это что-то неправильное. Глупое. Что ведьмочка не права, а вот она, Дикая, знает, как лучше. Ее срывает с ног сильный поток ветра. Тут же набрасываются четвероногие демоны, смеясь, как шакалы. Что ж, Дикая тоже умеет смеяться. Она вырывается, придавливая демонов земляным блоком, грубым, но очень тяжёлым. Она слышит, как трещат кости. «Но мне не будет. Как бы я тебя не боялась, мне не будет лучше, если ты уйдёшь.» Дикая рычит и несётся дальше. В голове практически блаженная пустота, в глазах — чёрная кровь, но Дикой не нужно зрение. Она на секунду останавливается, ее трясёт. Дикая понимает, что вокруг никого больше нет. Но в ней слишком много кипящей, зудящей, прорывающейся наружу силы и она от отчаяния сносит деревья, не понимая, да и не желая прекращать. Она носится по кругу, рядом с ней ни одного живого ростка. Все спалено огнём, языки пламени танцуют в такт Дикой. Она не сразу понимает, что к ней двигаются два огромных демона. Не вожака, конечно. Но намного больше всех, кого она успела увидеть. Но Дикой плевать, о, как ей весело, как сводит ноги и руки, как будто бы их и нет вовсе. «Поэтому пожалуйста…» Когтистая лапа отбрасывает ее в сторону, будто бы Дикая — лишь назойливая мошка. Она зло поднимается, не понимая, как ей раньше удавалось передвигаться на двух ногах. Демон заинтересованно тянет ее за волосы. Дикая беспомощно барахтается, жалея, что не может видеть обидчика. Она чувствует, что поднимается все выше, она чувствует чужое прерывистое дыхание, колышущее ее не хуже ветра. Боша резко выдыхает, открывает глаза и видит приближающуюся зубастую глотку. Она пробует пошевелить рукой — бесполезно. Запоздало приходит паника. Она старается унять ее, но ничего не получается. «Пожалуйста, дай себе шанс» Ее резко дергают вниз и последнее, что Боше удаётся заметить, это знакомый зеленый силуэт.