"...Но молчит дурачье"

— Сволочи, — простонал Фредди, поднося к губам бокал с ярко пахнущей «горячей» золотистой жидкостью. — Да успокойся. Ты как-будто репортеров не знаешь. Им нужен скандал. И они его получили, — спокойно проговорил Анатолий, сидя с другой стороны стола. В баре было довольно шумно. Шум въедался в каждую клеточку мозга Фредди, буквально выселяя оттуда остатки ярости и оставляя на ее месте лишь странное чувство усталости. — Да мне плевать, что они там про меня понапишут. Не в первый раз. Я тебя подставил. Они теперь докопаются до тебя с вопросами: «Зачем?», «Почему?» и «Что было дальше?». — Поверь, я умею разговаривать с репортерами и найду, что ответить, — он ласково улыбнулся, глядя на совершенно убитого американца, — Да даже если напишут, думаешь кто-то поверит? Следующей же газете сообщу, что меня и тебя пытались оскорбить, но мне в целом все равно. Рано или поздно они должны потерять интерес к моей личной жизни. Особенно, если в ней для них ничего не будет происходить. — Да кому какая разница с кем ты спишь? — зарычал Фредди, — Если бы мы действительно с тобой спали, это бы повлияло на тебя, как на шахматиста? — Желтая пресса. Им бы разорвать кого-то на куски. Чем больше выкопают, тем больше у них будет читателей. Да ты как-будто сам не знаешь. Я видел твою последнюю статью. Мне даже жаль стало этого англичанина. Он хмыкнул и отпил из фужера. Фредди фыркнул. Да, Анатолий прав, Фредди по работе действительно лез не в свое дело. И даже странно, почему он так отреагировал. Возможно, ему было в какой-то степени стыдно постоянно ошиваться рядом с русским шахматистом. — Кстати, надо придумать что бы ты про меня написал. Я ж обещал эксклюзив, — хмыкнул он. Фредди лишь пожал плечами. Ему вообще не очень-то хотелось писать про Анатолия. Да и сам Анатолий это понимал. Но не напиши про него Фредди, возникло бы много не нужных вопросов. — Ха, мы с тобой дружбу скрываем, как подростки любовь, — посмеялся Сергиевский, — Прячемся по углам и встречаемся ночью в отеле, чтобы в шахматы поиграть. Кстати, сегодня пойдем? — Нет, мне нужно статью закончить и набросать пару вопросов на интервью завтрашнему победителю. — Ну ладно, — сказал Анатолий, хотя в душе у него всколыхнулось неприятное чувство, почему-то он надеялся, что Фредди придет. — Кстати, поздравляю с победой. — Спасибо, — улыбнулся Анатолий. Проиграв третью партию, он и Фредди наконец поняли, как обманывает француз. Фредди, на правах репортера, нашептал арбитру. Тот начал разборки. Нашлась причина проигрыша Сергиевского. Предыдущие результаты француза были анулированы, а сам игрок был дисквалифицирован. Победу присудили Анатолию. Фредди после этой новости светился как начищенная медаль, будто победил он. Американец залпом допил содержимое фужера. — Я поеду. Поздновато уже. — Да мне тоже уже пора, — с какой-то грустью сказал Анатолий, — я вызову такси. Совсем скоро машина уже стояла около бара. Они решили ехать вместе. Сергиевский выйдет возле своего отеля, а Трампер проедет до своего, чтобы не гонять лишних водителей в одиннадцать вечера. Они в этом баре сидели с самой игры. Анатолий сбежал сразу, пока не попал в руки прессы. Те докапывались сначала до арбитра, потом до француза. И Сергиевскому удалось их избежать. После они встретились с Фредди в баре. Машина тронулась. — Завтра сложный день, — начал Анатолий. Фредди удивленно поднял бровь. — Папарацци. Такая сенсация! «Француз сжульничал и едва не обыграл действующего чемпиона Анатолия Сергиевского». — Ну хоть забудут о том диалоге… — Про наш с тобой роман? — улыбнулся Анатолий. — Да как они только додумались до такого? — фыркнул он. — Да ладно тебе. Им бы просто скандал устроить. Тебя это так колышит? Фредди лишь фыркнул. Машина затормозила возле отеля Анатолия. Тот вздохнул. Нужно идти. Но почему-то так не хотелось. Он взглянул на сосредоточенного внутри себя Фредди и усмехнулся. Резко подался к нему, схватил его за подбородок и потянул на себя целуя в угол губ, до куда дотянулся. Американец машинально дернулся и вытер губы кулаком. — Пока, любовь моя, — громко рассмеялся Анатолий. Он вышел, закрыл дверь, и машина тронулась. Фредди какое-то время еще смотрел на удаляющийся отель. Это было странно. Ему казалось, что поцелуй мужчины ему должен быть как минимум неприятен. Но отвращения он не испытал. Хотя это действие и поцелуем-то толком назвать нельзя. Машина вновь затормозила. Дорога показалась слишком быстрой. Фредди даже ее не заметил, погруженный в свои мысли. Снова темная, пустая комната. Фредди бросил сумку в угол и сел за стол. Чем быстрее напишет все, тем быстрее спать ляжет. И тем меньше ему нужно будет сидеть в пустой комнате отеля. Работу он действительно сделал достаточно быстро, но вот сон все никак не шел. Он валялся и валялся, не находя себе места. И все думал. Думал о том, что сказали репортеры, думал о том поцелуе. Хоть и шуточном, но явно не дававшем ему покоя. В итоге он заснул беспокойным сном.