Без сожалений

Был холодный январский день. Такой холодный, что ничего не могло бы согреть, кроме человеческого сердца и объятий. Люмин, вертя в тонких бледных пальцах шариковую ручку, покосилась на своего брата, который сидел по диагонали от неё на соседнем ряду, и недовольно свела густые светлые брови к переносице. Итэр снова замечтался, уткнувшись взглядом в окно, и забыл, что сейчас был урок всемирной истории. Уже второй раз за эти пятьдесят минут. Она сняла колпачок с ручки и, прицелившись, кинула его ему в голову. Он стукнулся об его лоб и отскочил куда-то в сторону, на пол. — Итэр, учитель смотрит, перестань. Тот потеряно огляделся, резко вырванный из своих мыслей, ища того, кто кинул в него колпачок от ручки и, встретившись взглядом со взглядом сестры, пристыженно опустил глаза в тетрадь. Лист был почти пустой, в углу лишь одиноко красовались дата и название темы. — Эй, Итэр, — в спину неприятно ткнули указательным пальцем. — Погнали в столовку после истории? — Ага. Тарталья удовлетворенно хмыкнул и расслабился, облокотившись на спинку стула и протянув ноги вперёд, почти касаясь носками ботинок кроссовок Итэра. Он опоздал почти на пятнадцать минут, но всё послушно и быстро записывал в тетрадь размашистым почерком через строку, да и ещё таким непонятным, что его, наверное, никто не был способен понять, кроме самого Тартальи. Он обвёл взглядом класс, недовольно останавливаясь на старосте, — отличнике Альбедо — который так и не снизошёл, чтобы отметить его присутствие в классном журнале. И всё это из-за его небольшого опоздания. — Барбара, будь добра, напиши домашнее задание на доске, — попросил учитель истории, и миниатюрная девушка с большими лёгкими блондинистыми кудрями с первой парты второго ряда моментально подскочила с места, мелодично подплыла к школьной доске и, схватив синий мелок, вывела красивые каллиграфические буквы на доске. До конца урока оставалось несколько минут, поэтому весь класс внимательно переписывал домашнее задание с доски в тетрадь. Барбара была младшей сестрой мадам Джинн — учительницы математики и информатики — и по совместительству всеобщей любимицей. Её любили не только учителя, но и все её одноклассники, потому что она была столь наивная и милая, что ненавидеть её было просто нереально. Может, подобный образ идеальной и послушной девушки складывал впечатление, что Барбара была той, которая всё рассказывает учителям, но это было не так. Несомненно, она хотела походить на свою старшую сестру, но не могла не защищать и не прикрывать своих одноклассников. Даже сегодня она встала на защиту Тартальи, сказав, что он задержался на светофоре, переводя бабушку через дорогу (хотя это было неправдой, и он на самом деле задержался в булочной), но, в отличие от учителя, Альбедо ей не поверил и обесценил все её усилия, поставив «отсутствие» в специальную клеточку в школьном журнале. Звонок резко прозвучал в полнейшей тишине, и старшеклассники неторопливо засуетились, сонно потирая глаза. У некоторых уже вошло в привычку засыпать на первом уроке после усиленной ночной подготовки к контрольным госэкзаменам, которые должны были начаться уже через полгода в конце июня, а сейчас был лишь январь месяц, — неделя после окончания новогодних каникул, но дети уже вовсю были обеспокоены своим будущим. — Надеюсь, вы записали всё домашнее задание, — учитель сложил в стопку научные материалы и похлопал ими по столу ребром, превращая их в аккуратную пирамидку. — И решите, кто из вас будет готовить реферат по Древнему Китаю к следующему уроку! Несколько усталых голосов положительно загудели, и Синь Янь самоотверженно огласила на весь класс: — Я беру! Несколько человек с благодарностью во взгляде посмотрели на неё, и она, довольная, закинула оставшиеся школьные канцтовары в красно-чёрную сумку через плечо с большим количеством значков с атрибутикой известных рок-групп. Девушка поправила два хвостика на голове и помахала своей подруге Сян Лин, схватив ту за руку и потянув её к выходу из класса, пока та громко лепетала о том, как ей хотелось свинины с овощами и рисом из школьной столовой. — Итэр, идём, — рука Тартальи грузно приземлилась на хрупкое юношеское плечо, из-за чего Итэр даже слегка вздрогнул от неожиданности и быстро заморгал. Тарталья не был тем самым «плохим парнем» всея школы, даже наоборот, хотя и свинью подложить он умел огого какую, что на всю жизнь запомнишь, так что отношения с ним лучше не портить. Но, если карта легла так, что кто-то становился его близким другом, то он с удовольствием, например, мог помочь на математике, экономике и химии, потому что это были единственные предметы, по которым он хоть что-то понимал. С остальными предметами, особенно гуманитарными, дела обстояли не лучше, чем с постройкой Вавилонской башни. — Ты пойдёшь с нами в столовую, Люмин? — Нет. Мне нужно зайти с Альбедо к директору. Вот сестру Итэра по-настоящему недолюбливали в классе, но в лицо высказать недовольства ни у кого смелости не хватало, даже у Тартальи, потому что прежде, чем кто-то хоть что-то скажет Люмин, будет моментально испепелён её горящим тяжёлым взглядом. Помимо заместителя старосты, участницы студенческого совета и главной каменной глыбы, она также была чересчур заботливой сестрой, которая уж слишком бережно относилась к брату. На Итэра не дыши — вдруг рассыплется; Итэра за руку не держи — вдруг оторвёшь; ладонями его не касайся — он бесценный экспонат. Хуже всего этого могли быть осуждающие взгляды Люмин в данный момент, из глаз которой молнии метали во все стороны из-за Тартальи, стоявшего возле брата. Последнее, чего ей хотелось — чтоб Итэр с ним водился. Но она держалась молодцом и даже не выпытывала, когда это они успели договориться сходить в столовую. Тарталья, ты снова отвлекал его? Тупица. — Зачем? — казалось, Тарталью интересовали дела Люмин больше, чем её собственного брата. — Альбедо говорил что-то про нового ученика, не знаю точно. Может быть, он напутал что-то, середина года выпускного класса всё-таки, не самое лучшее время, чтобы переводиться. Школа, где учился Итэр, Люмин и другие, была англоязычной и многонациональной, поэтому, если переводился кто-то новенький, то устраивалось голосование. Каждый пытался угадать, из какой страны будет новенький, а потом проигравшие кормили победивших в ближайшей вкусной забегаловке на углу улицы булочками с мясом и прочей ерундой. — О, новенький? — удивлённо приподнял рыжие брови Тарталья и пятернёй зачесал волосы со лба назад, которые тут же мило оттопырились в разные стороны. — Ставлю на Норвегию. — Канада, — Люмин выглядела чересчур самоуверенно. — Альбедо думает точно также. — Мне кажется, что он из Китая. Тарталья и Люмин покосились на Итэра, но тот лишь пожал плечами. — Как думаешь, а если это девчонка? — спросил Тарталья своего друга, когда Люмин оставила их наедине. Итэр неуверенно пожал плечами, хотя в глубине души он был полностью уверен, что новый ученик окажется парнем, который немного младше, чем все остальные в классе. Подкрепить свои догадки он ничем не мог, кроме как обычной интуицией. — Если новенький ученик будет девчонка, надеюсь, она будет красавицей, — Тарталья не унимался, несмотря на полное отсутствие интереса со стороны Итэра, и оглядел девушек, оставшихся в классе, — а то нам их не хватает. — Лучше бы ты так переживал о том, как будешь писать завтрашний тест по английскому, — Венти оказался рядом также неожиданно, как и исчезла Люмин из поля зрения парней. Венти был самым низким из парней в 2-В классе, поэтому Тарталья не упускал шанса лишний раз, согнув одну ногу в колене, облокотиться рукой на его голову, растрепав длинные тёмные волосы. — Венти, — Тарталья наклонился поближе к лицу собеседника, — отвянь, — Венти что-то обиженно пробурчал под нос, и Тарталья рассмеялся. В коридоре витал вкусный запах свежевыпеченного ржаного хлеба, карри и чая с мелиссой. Итэр шёл рядом со своими двумя беседующими между собой друзьями и крепко сжимал в руках две книги по французскому языку. Он поправил спадающую с плеча бретель сумки и поспешил за Тартальей. Есть не хотелось, но составить компанию своим друзьям Итэр был не против. Возможно, он прикупит своей сестре малиновый чизкейк, который она очень любила. Новенькие всегда вводили Итэра в ступор. Он и его сестра были переведены в эту школу около пяти лет назад, когда вся их семья резко решила сменить страну проживания из-за работы отца. Люмин быстро вписалась в новый коллектив, а Итэру было довольно сложно. Он сам по себе был человеком, которому сложно было открываться и доверять другим людям, а тут новая страна, незнакомые лица и другие правила. Итэр был почти всегда один, за исключением Венти и ещё парочки друзей, пока через год в школу не перевёлся Тарталья. Именно с Итэром он начал дружить в первую очередь. — Итэр, что будешь? — А? — Опять задумался? — Венти слегка ткнул локтём в бок парня. — Есть будешь что-нибудь? — А, нет-нет, — пробормотал Итэр и стал оглядывать столовую, пока Тарталья и Венти разговаривали с молодой красноволосой девушкой, которая стояла за буфетом. Было очень шумно, поэтому хотелось поскорее покинуть столовую и выскользнуть всей компанией на задний школьный сад. Обычно они втроём, иногда вчетвером или впятером, обедали именно на свежем воздухе, потому что в помещении было душно, громко, и столики были почти всегда заняты, особенно после второго урока на большой перемене. Но сейчас был январь, поэтому приходилось довольствоваться самым дальним столиком или же террасой, когда мест совсем не было. В саду же Итэр и Тарталья даже нашли определённое местечко на газоне, где никогда никого не было, и которое находилось недалеко от выхода из школы, отделяя их от него небольшими клумбами с какими-то низкорослыми цветками с огромными белыми лепестками и большим количеством вкусно пахнущей пыльцы, поэтому рядом с ними весной всегда кружило большое количество пчёл, но парней это ничуть не смущало. Ещё бы им каких-то букашек бояться. — Превосходно как всегда, мисс Вегстер, — льстил Тарталья, вдыхая запах большой булочки с сыром, которую приобрёл секунду назад. — И вон тот сок, пожалуйста, яблочный. Да-да, — он мимолётно взглянул на Итэра. — И один земляничный. — Я же сказал, что не хочу есть, — тот нахмурился. — Мне твоя сестра все уши оборвёт, если узнает, что ты снова ничего не ешь. Выпей хотя бы сока. Тошнить же не будет на голодный желудок? — Да не хочу я… — послышался тихий бубнёж. — Не будет… Тарталья снова что-то мелодично пропел женщине, улыбаясь ей и быстро оглядывая Венти, который неторопливо рассчитывал в голове какую из двух куриных котлет взять. Стоили они совершенно одинаково, а вот вес одной мог отличаться от второй, всё же они были домашними. И он бы так и не решил, какая из этих котлет лучше, если бы не подошедшая девочка, которая забрала одну. «Которая была больше!» — как по итогу заключил Венти. Тарталья, заплатив за еду, обернулся к Итэру, вкладывая в его миниатюрные ладошки с длинными аккуратными пальцами упаковку сока средних размеров. Известная компания, свежевыжатый сок, без сахара и консервантов, пятьдесят процентов натурального сока. У Итэра скрутило живот заранее, чем он попробовал эту кислятину. По крайней мере лучше, чем яблочный сок Тартальи… — Выйдем на террасу? — уточнил Венти, сгребая в охапку купленную куриную котлету и несколько фруктовых батончиков без сахара. С виду можно было подумать, что он тот ещё сладкоежка, но на деле он не переносил слишком сладкие продукты. Тарталья кивнул, открывая крышку сока. На террасе было прохладно. Похоже, что недавно здесь проветривали. Терраса была застеклённой, поэтому провести здесь около двадцати минут, перекусывая или просто разговаривая, было сносно. Пахло морозной свежестью и каким-то очистителем для окон. Итэр поёжился и открутил крышку от упаковки с соком, отпивая. Сладкая холодная жидкость неприятно ударила по зубам, и он поморщился, отвернувшись от друзей. — Холодно? — Тарталья слегка подтолкнул его локтём. — Мы можем вернуться, да, Венти? — Угу, — тот просто подтвердил, ничего до этого не слушав, так как был увлечён большой куриной котлетой. — О, а чья это машина? — он повернулся к противоположному окну. — Я раньше такую не видел. На ней иностранные номера. — С иероглифом… Итэр? Китайский? — Тарталья прищурился, пытаясь разглядеть номер черного внедорожника. — И пять цифр с английской буквой. — Ага, — Итэр подошёл ближе к окну. Изучение минимум одного иностранного языка, помимо английского, было обязательным условием обучения в школе, поэтому Итэр выбрал французский и китайский. Второй давался намного сложнее, нежели индоевропейский, но отличить китайский иероглиф от, например, корейских букв, Итэр был в состоянии. — А не наш ли это новенький? — Тарталья задумчиво усмехнулся и кивнул в сторону людей, что стояли рядом с автомобилем. С директором Дилюком Рагнвиндром разговаривал какой-то высокий статный мужчина с тёмными мягкими на вид волосами, которые были заплетены в маленький хвостик. Одет он был в длинный чёрный плащ без пояса, и стоял мужчина чересчур ровно и прямо, держа большой портмоне в руках. Он разговаривал с господином Рагнвиндром, а позади него находился невысокий парень примерно одного возраста с Итэром, возможно, младше на несколько месяцев. Он стоял за спиной мужчины, словно прячась, и без заинтересованности в происходящей ситуации залипал в сотовый, быстро перебирая пальцами. «Пишет другу или девушке?» — мелькнуло в голове у Итэра, и он прищурился. Волосы, с первого взгляда показавшиеся чёрными, оказались тёмно-бирюзовыми с несколькими прядями лазурного цвета, а тонкие руки нервно сжимали мобильный телефон. Ему явно было некомфортно. Он бегал янтарными глазами по всему, что видел и периодически натягивал рукава белой толстовки посильнее на кисти рук. — Если он из Китая, то Итэр победил, — улыбнулся Тарталья. — Может быть, номера и китайские, но сам он не китаец, — Венти пожал плечами, доедая фруктовый батончик с малиной и клубникой. — Посмотри на его внешность, наполовину он точно китаец, да и человек рядом с ним явно китаец. Придётся нам кормить Итэра. — Пошлите, осталось пять минут до следующего урока, — Тарталья с Венти пошли ко входу. — Итэр? — Иду, иду. Итэр напоследок обернулся на секунду в сторону, где стояли незнакомые люди с директором, и тут же столкнулся взглядом с глазами того самого парня, который стоял у внедорожника. Холодно. Веяло холодом и безразличностью настолько сильно, что у Итэра кровь похолодела, и температура тела упала на несколько градусов. — Итэр! Итэр приобнял себя за плечи, хотя на самом деле ему совершенно не было холодно, и, первый прервав зрительный контакт, развернулся и пошёл в сторону входа в школу.