Две стороны

Утро, на удивление, было вполне себе теплым и солнечным, что было, наверное, даже не удивительно для середины осени, именно того переходного времени, когда уже холодает, но еще не критично, и снег еще даже и не думает выходить. Даже солнце светит, надо же. А знаете, просыпаться с больной, трещащей спиной стало уже плохой традицией. — Твою, сука, мать, почему у меня не хватило мозгов дойти хотя бы до дивана, бля-я…- хрипел он, пытаясь нормально распрямиться, сводя руки за спиной. Только что он проснулся на кухонном столе, и это настроения…не добавляло. На часах был уже час дня. Неплохо. Выпрямившись, наконец, он осторожно выглядывает в коридор. Впрочем, там так же пусто, как было вчера днем. Ни следа присутствия чего-то… «такого». Он выдохнул, поведя плечами, размял шею. В воздухе летали частички пыли, особенно сильно видимые в свете, льющемся в коридор через щели закрытых дверей зала. Тихо и спокойно. Даже и не подумаешь на то, что здесь происходит что-то странное, но и ладно. Он не будет думать об этом хотя бы днем. Детская радовала закрытой дверью. Внутри все осталось так же, как было и вчера, даже люк все еще был заперт на шпингалет изнутри. Хоть какая-то стабильность. В его же комнате все еще горел свет, за что Саша дал себе мысленный подзатыльник — хоть здесь и был относительно дешевый свет, вот так вот явно не экономить на нем — это чертово кощунство. Нет, у него конечно было оправдание, но все равно. Деньгами разбрасываться так тупо не хотелось. Он щелкнул выключателем и потянулся. Нет, однозначно нужно звонить Лене, пускай приезжает. Он тут без него откинется или от недосыпа, или от сломанной спины, потому что то, как она хрустит уже второе утро подряд его, если честно, дико напрягает. Снова ходить по врачам не хотелось, как и ходить с тем поясом, впрочем. А еще постирать кое-какие вещи сегодня было бы вполне себе неплохо. И еще что-нибудь придумать можно. Ну, чтобы не забивать свою голову тупыми и очень назойливыми мыслями. Саша вышел на балкон, кутаясь в домашнюю кофту, чем только не замызганную: на рукавах были и пятна акрила, и чая, и маркеров, которые никак не желали отстирываться, как бы он ни старался. Впрочем, он все равно носил ее только дома, так что было даже как-то все равно на то, как она выглядит. Главное это то, что она была очень теплой и большой, а потому идеально подходила для того, чтобы расслабиться, сидя в ней перед экраном ноутбука со стаканом глинтвейна, под марафон фильмов об одном мальчике-шизофренике*. Под его балконом, через дорогу, если быть точнее, располагалась та самая площадка, на которой он сидел иногда по вечерам и курил, меланхолично глядя на закатное небо, невообразимо красивое. Сейчас он просто смотрел на то, как на старенькой карусели катались дети, уже свободные от уроков. Они смеялись, раскатывая друг друга, вставая в самый центр карусели и поднимая головы к небу. Обычно от таких выкрутасов у него кружилась голова, но дети же — существа абсолютно неубиваемые. Такие и с качелей упадут головой на камень — встанут и начнут сначала плакать, а потом смеяться. Немыслимые, в общем. От этой мысли хотелось улыбаться, но он только достал из пачки сигарету с зажигалкой, поджег и зажал губами, складывая обратно пачку и убирая на подоконник. Дым приятно заполнял легкие, освобождая голову от роящихся в ней мыслей. Дети продолжали играться на площадке, солнце все еще ярко светило, и все проблемы казались такими мелкими, неважными. Самое время. Ворон достал из кармана телефон, разблокировал и набрал заученный наизусть уже очень и очень давно номер. — У тебя опять проблемы, и я тебе опять нужен, верно? — самодовольно звучит с того конца провода, и парень резко выдыхает дым, закатывая глаза. Самоуверенный, как и всегда. Еще один элемент стабильности, на котором держится его хрупкий мирок. Хотя он и бесил временами неимоверно. — Ага-ага, я тоже рад тебя слышать. Тебя Лиза все еще терпит или уже выгнала? — расслабленно спросил он, давя зевок. — Пх, да пошел ты, птица общипанная, — отшутился собеседник. — А что, хочешь предложить свою новенькую квартирку как временное жилье для бедного-несчастного меня? Я, знаешь ли, был бы не против. — Зная то, насколько ты верующий, ты очень даже против. Но да, мне похуй, поэтому адрес скину смс-ской, жду сегодня, до вечера чтоб был здесь. — Интересно. А по деньгам сколько? Ты же знаешь, я так сразу не могу… Саша хохотнул. Придурок, блядь. — По деньгам ничего, но ради тебя запарюсь и сделаю что-нибудь съедобное. Вполне вероятно, что это будет курник. Или, ох, вау, лазанья. Все зависит от тебя. — Это лучше денег, птенчик. Все, уговорил, лечу к тебе на крыльях любви к твоей стряпне. А, ну и к тебе тоже, конечно. — Ага, как же. Продуктов купи по дороге каких-нибудь только, а то после готовки я на нуле буду. — Как скажешь, капитан. Тащить Лену к себе — значит терпеть его на протяжении нескольких дней, а то и недель, потому что выгнать его было задачей для самого Саши очень часто непосильной. Он же не его истеричные бывшие, у которых он часто жил. Он просто друг. Вот тот самый, который понимает разные гейские шутки и умеет сносно готовить. Когда в последний раз Владлена допустили к кухне — он ее сжег, за что обоим влетело от его тетушки. Поэтому в их тандеме готовил именно он, когда они собирались вместе пожить на съемной квартире, что раньше бывало достаточно часто, но очень быстро заканчивалось в виду некоторых причин. А пока Лена была в пути — ему ж вроде надо вещи там собрать, да? они же у него не находятся постоянно в затасканной спортивной сумке — все же надо было начать стирку. Да и готовить тоже нужно, он же, вроде как, обещал.

***

Когда под вечер раздался стук в дверь, Ворон даже не испугался. Его он ждал весь остаток дня. Ну, в то время, пока не был занят постоянной борьбой с советской стиральной машинкой, управление которой постоянно забывал, и нарезкой продуктов для курника, который да, все-таки приготовил, и он уже остывал на подоконнике на кухне. Окна во всей квартире были закрыты, потому что начало ощутимо холодать еще на прошлой неделе, и снова было слышно этот раздражающий звук капающего крана. Чтобы его не слушать, он включил музыку, и ожидание пошло веселее, пока, в общем-то, в дверь не постучали. Это навеяло ненужные воспоминания, но он отмахнулся от них, как от надоедливо жужжащего комара, и пошел до входной двери. Открыл внутреннюю дверь. Посмотрел в глазок. Ну да, а кто еще там мог быть? Знакомую сожжённую осветлителем голову он узнал сразу, с полпинка. — Ты что-то долго, — ухмыльнулся он, впуская гостя с той самой спортивной сумкой, с которой тот почти не расставался. — Ну, я выпрашивал у Лизки свои вещи, а она истеричка, и да, это затянулось, — он похабно ухмыльнулся и закрыл за собой дверь, проходя дальше в прихожую. Саша цыкнул и закатил глаза. Каким бы обаятельным он не был, жить с ним не могла не одна девушка. Проверено на горьком опыте. Хотя, Лиза еще долго держалась. — И вы решили переспать. Пару раз. — Именно. Они синхронно хохотнули, и Ворон понял, что, черт возьми соскучился по нему. Вот по этому смешливому и дико любвеобильному гному, с которым они, на самом деле, очень много всего пережили. Он разместился в зале, внимательным взглядом оглядывая и стены, и пол, и мебель. Все, в общем. Явно почувствовал что-то неладное. Проницательный, как не знай кто. — Здесь что-то не так. Словно смотрит кто-то постоянно. Саш?..- подозрительно спросил он, откидываясь на спинку дивана. Ну да, он-то ниже, ему-то он будет в самый раз. — Здесь есть кто-то, кроме нас? — Э…- протянул Ворон, нервно ухмыляясь. Вот ведь…быстро он…- Ну, в этом в общем-то и весь прикол. Мы здесь только вдвоем. Ну, во всяком случае, пока. Владлен подозрительно глянул на него, а после сощурил глаза. — Так, а где еда? Я приехал только ради нее, — он встал и расправил плечи, все еще балуясь, пытаясь выглядеть угрожающе. Но, во-первых, к таким сменам настроения Саша уже привык, а во-вторых… Ну… Сложно воспринимать как угрозу того, кто ниже тебя на целую голову. Уголки губ поползли вверх, и Ворон бессовестно засмеялся с этого, на что ему с кулака довольно ощутимо прилетело в бок. Ну, выше-то он не мог дотянуться, конечно. Он засмеялся еще громче, держась за живот, пока Лена с коротким «кретин, блядь», отодвинул его с дороги и пошел искать обещанный курник по запаху, пока не замер прямо напротив детской. — Саш, поди-ка сюда… Парень утер выступившие слезы и двинул на звук голоса друга, уже догадываясь, что рассказывать придется много. Он встал за плечом Влада, укладывая голову ему на макушку, пряча мелко подрагивающие руки в кармане его толстовки. — Это — источник моих проблем, о которых неделю назад я, блядь, даже и не подозревал. Посмотри вверх — там люк. Через него группа каких-то ебанатиков залезла сюда, потому что он, блядь, был открыт. А теперь подними ковер. Под ним какая-то пентаграмма. Мне реально страшно здесь одному, Лен. Помоги разобраться с этим дерьмом, — шепотом попросил он, пряча лицо в чужих волосах. Страшно было одному. Но теперь их двое, и они точно справятся. И не с таким разбирались.  — Так, успокойся. Пойдем поедим, а после уже думать будем, — успокаивающе произнес гость, спиной отходя назад, в кухню, что была напротив, закрывая дверь за ними. В комнате, с виду казавшейся простой советской детской, и впрямь было что-то такое… Отталкивающее, пугающее. И с этим точно нужно было разбираться. Неудивительно, что Саша забил тревогу. Он не замечал этого, но на самом деле был намного чувствительнее к различным проявлениям потустороннего, чем сам думал. Интересно, что заставило дремлющее «зло» в детской проснуться? Ведь до этого он, как сам говорил, чувствовал только отторжение. Страха раньше не было. Сложно. Но интересно. И это его-то он называл «верующим»? Да ну, он так, просто увлеченный исследователь, который много чего знает и умеет. Он усадил друга на стул, разом отыскал накрытый курник и принялся его нарезать. И сам голодный, и друг, скорее всего, тоже. Чайник уже был горячим. План простой: сначала поесть, а после — узнать обо всем из первых рук.