Две стороны

Саша с резким вздохом поднялся, открывая глаза. Спину прострелило болью, и он зашипел, в это же время оглядывая зал: старенький добротный диван, книжный шкаф и ковры с паласом, висящим на стене. Окно было открыто, легкие занавески развевались от легкого ветра, а солнце ярко светило, согревая холодные стены старой советской квартиры. Сам парень лежал на том самом диване, и если сидеть на нем было вроде как и удобно, то лежать — нет. Вообще нет. Не с его ростом, по крайней мере, потому что он не раскладывался, и ему пришлось скрючиться в необъяснимую позу, чтобы уместиться на нем. Ну, он и скрючился. Теперь болела и многострадальная спина, с которой у него были проблемы еще в детстве, и поясница, и плечи. Весело, в общем. Аж плакать хочется. С шипением парень свалился на пол и растянулся во весь рост. Ковер здесь, конечно, не такой же, как в его спальне, но лежать тоже было удобно, тепло, по крайней мере. Спустя пару минут, наверное, он все же смог подняться на ноги, потянулся и почувствовал нечто странное. Двери были открыты. Вот те самые, двойные, деревянные, покрытые сплошной белой краской, с вставленными сверху мутными от времени стеклами. Не с его детской паранойей на открытые двери их так оставлять. Он поэтому шпингалет к себе и прикрутил — потому что иначе он бы не заснул. А тут — пожалуйста. — Какого хера…- Ворон прищурился, хотя по спине пробежали мурашки. Он вышел в коридор, прислушиваясь к звукам, но кроме улицы не слышал ничего. Это немного его успокоило, и он прошелся сначала вперед — назад, проверяя входную дверь, заглянул на кухню, где, почему — то, грязная посуда внезапно стала чистой, а после зашел в свою комнату — и словно по голове ударили тяжелой битой. Точно. Бабка, те силуэты… Стуки… Ноутбук уже был в сложенном состоянии на прикроватной тумбочке, подноса со всем его ранее наполнявшим уже не было. Диван аккуратно заправлен. Дыхание сбилось. Кто-то был в его квартире. И — ох, вау! — даже оставил записку на той же тумбочке. Брать ее в руки не хотелось, но интерес все же пересилил. «Пожалуйста, не злись. В твоей квартире просто восхитительный фон, другую такую же мы не найдем. (Их уже заняли Старшие, к несчастью) Мы готовы помочь по дому, раз здесь наконец-то появился жилец. Дай нам возможность заниматься у тебя». Алекс тупо проморгался, вновь перечитал и засмеялся с абсурдности ситуации. Охуеть. На то, чтобы прийти в себя, потребовалось пару мгновений, и в голову пришла следующая идея — отодвинуть холодильник и проверить гребанную детскую. И он сделал это. Потому что мог. В комнате даже не было пыльно. Мебель стояла на тех же местах, где он видел ее ночью, ковер снова покрывал деревянный пол. Отогнув его, он увидел все ту же пентаграмму со странными символами. Он фыркнул и отпустил ковер, позволяя тому вновь оказаться на полу, и взглянул на стену, граничащую с его комнатой. На ней было какое-то пятно, трудно отличимое на странных здешних обоях. Он подошел ближе и провел по нему рукой. Не отпечаталось — значит, уже впиталось. Неприятно. Оно было характерного бурого цвета, но, тем не менее, он все равно не хотел даже задумываться о том, что это такое. Может, это просто краска такая. Квартира-то советская, а там все, вроде как, делали качественно, на совесть. Да, вот так, по-тупому, он пытается себя успокоить. Саша нервно хихикнул. Страху нагоняли, помимо всех этих вещей, старые пучеглазые игрушки, расставленные в стоящих здесь шкафах. Они словно следили за ним, прожигали дыры в спине внимательными взглядами. Желая отвлечься от этого, он задрал голову вверх — и обомлел. Потолок как потолок, в общем — то. Кроме одного — люка наверх, стального, в данный момент закрытого. Со шпингалетом, кстати. Он нервно ухмыльнулся и поднялся на носочки, задвинул здоровенный шпингалет, закрывая вход посторонним людям изнутри. Обломятся, блять. Нехер по чужим квартирам шастать. Почему он заметил это только сейчас? Парень потряс головой. Неважно. Теперь проблема, вроде, была решена. Оставалось надеяться только на то, что не «вроде», а точно решена. Живот скрутило резкой болью, и в голову пришла прекрасная мысль пойти и все-таки поесть. Но сначала ванна, определенно.

***

Ближе к вечеру паранормальный, необъяснимый страх снова начал закрадываться в душу. Без какой-либо определенной причины кровь стыла в жилах, а голова постоянно поворачивалась назад, словно там кто-то стоял. Он чувствовал взгляд. Внимательный, пристальный, с ледяным любопытством следящий за ним. Это не могло не напрягать, но Алекс все равно старался скидывать это на не вовремя обострившуюся паранойю. Он не был верующим, и паранормальщину считал бредом чьей-то больной фантазии. Но, так сказать, все доказательства были на лицо. Как минимум та бабка была вполне… убедительна. Психом он себя не считал, на разных интересных таблетках уже два года как не сидел, а поэтому… с чего бы ему не верить в то, что он увидел? В своем здравом разуме он не сомневался, на учете у психиатра из-за видения сущностей в виде гномика он не стоит. Саша передернул плечами, словно скидывая с них тот самый пресловутый взгляд, и закрыл дверь в свою комнату, все так же на шпингалет, как привык. На тумбочке уже стоял поднос с чаем и тарелкой с драниками, а на ковре стоял открытый ноутбук, подключенный к нему графический планшет и скетчбук, открытый на раскадровке, которую нужно перенести в цифровой формат. Проект, над которым он работает несколько недель, был рекламным роликом одной из малоизвестных, но уже набирающих популярность компаний по производству газировки. Прикольной, кстати — особенно со вкусом апельсина, в меру сладкая, в меру горьковатая. Работа шла полным ходом, глаза привычно начало покалывать, и Ворон расслабленно улыбнулся, чувствуя себя в своей тарелке. Приятно заниматься тем, в чем ты хорош. Спустя время, когда за окном была уже глубокая ночь, он решил сделать перерыв на перекусить. Ну, как перекусить… Он задумал сварить себе пельмени, потому что все нормальное у него закончилось, а подсаживаться на ролтон снова уже не хотелось. Однажды он уже отравился им, и пришлось промывать желудок. Было неприятно, знаете ли. Сколько там времени? Два ночи? Да самое время для пельменей, вы что! Он отпер дверь и с подносом с грязной посудой вышел в коридор, в котором было на диво темно и холодно. Окно он, что ли, где-то не закрыл? Или как? Впрочем, самой по себе темноты он не боялся, особенно в те моменты, когда хотелось побыть в одиночестве и тишине. В такой атмосфере ему иногда очень даже хорошо думалось, но сейчас определенно было не это непредсказуемое «иногда». Что-то в его сознании возмущенно вопило о том, что на него сейчас кто-то смотрит, и вообще в коридоре определенно что-то есть. Этот назойливый голос он всеми силами пытался заткнуть здравым смыслом, но выходило херово, если честно. Кухня была на другом конце коридора, и дойти до нее целым на мгновение показалось чем-то героическим, нереальным. Что с ним происходит? Парень покачал головой и снова взглянул на коридор, который теперь не казался ни темным, ни устрашающим. Словно посветлело. Противные мурашки даже не думали никуда уходить. Ковер все еще был теплым, хотя и уже не таким мягким, как в его комнате, в которой все еще горел свет. Это невольно успокаивало. Он сделал шаг вперед, вслушиваясь в звуки, которыми дышала его квартира: тихое жужжание ноутбука, капание крана с кухни, который он уже не первые сутки не мог починить, да и днем это не мешало, потому что банально не было слышно. Шум старенького, но все еще прекрасно работающего холодильника. Стук, словно по железу. Стоп. Какой еще нахер стук по железу? Это опять начинается? Он настороженно покосился на тот самый холодильник, который сегодня он отодвинул от двери, чтобы пройти и проверить комнату, и да, он все еще стоял правее от дверного проема, оставляя проход открытым. Стоит ли зайти проверить, что там происходит? Или благоразумно проигнорировать? Саша вздохнул. — Ну еб вашу мать, почему так сложно…- протянул он, а после с довольным лицом развернулся на 180 градусов и включил свет на кухне. Живот призывно забурчал, что только подталкивало к ночному перекусу, а потому парень поставил посуду в раковину и… да, принялся варить себе пельмени со свининой. Потому что может, потому что хочет. Когда еда была готова, Ворон заметил, что стук переместился. Теперь он исходил с другого конца коридора. А что там находится? Там двойная железная дверь, причем на цепочке. — Ну, долбитесь, долбитесь, хер вам, а не моя квартира, — довольно протянул он, нанизывая на вилку одну пельмешку. А после вторую и так далее. Ночь обещала быть интересной, хоть он и порывался позвонить Лене и позвать на стрелку с этими культистами, потому что это абсолютно точно они. А кто еще? Та самая бабулька, что ли? Да нет, вряд ли. Но он все же поднялся со старенькой табуретки и вышел в коридор. А, нет. Она тоже тут, почему он в этом сомневался? Все такая же призрачная, мертвенно синяя, в каких-то тряпках, она стояла посередине коридора и смотрела на дверь, подрагивая. Руки ее дрожали, ходили из стороны в сторону и в целом выглядело это так, словно она просто нелепо размахивала ими из стороны в сторону. Саша истерично хохотнул. Нет, точно надо звонить Лене. Если и не ради стрелки с неадекватами, то просто потому что как-то стремно становится жить здесь в одиночестве. Старуха обернулась на него, сверля пустым взглядом мертвых глаз, а после как-то зловеще усмехнулась и дико трясущейся рукой указала на дверь, за которой все еще кто-то стоял. Он еще раз хихикнул, а после, не поворачиваясь к паранормальному существу спиной, вернулся на кухню к недоеденным пельменям, которые уже начали остывать. Нахер это все, с утра он точно будет звонить и требовать себе компанию. Почему это началось только сейчас? До этого же всей этой гребанной паранормальной активности даже в помине не было — просто старая советская квартира в стареньком поселке. Парень задумчиво покрутил в руке вилку, на которой остался кусочек теста, глянул в окно — все еще темно, кто бы сомневался — и почесал затылок, откидываясь на спинку стула. На дрожащие руки он решил благополучно не обращать внимания, потому что они мешали думать. Он очень старался абстрагироваться от обстановки его квартиры, пытаясь осознать, во что может развиться эта ситуация.