Путь домой

      Они встретились там же, где и расстались днём, на Новом мосту.       Ночь, покровительница всего таинственного, уже окутала город.       -Bonsoir, Яков Платонович!       -Bonsoir, Пётр Иванович!       У встретившихся в ночи мужчин, за плечами было столько тайн, был такой богатый жизненный опыт, что они не договариваясь при неожиданной для обоих встречи днём, поняли, где смогут найти друг друга и когда. Ночь была их союзницей.       - Вы как здесь? - первым нарушил молчание Штольман.       - Племянницу проведать, только вчера прибыл. Хотел город показать, знаете ли. А тут... Пришлось сослаться на здоровье, а то Анна слишком заинтересовалась вмиг исчезнувшим разносчиком сладостей, а так отвлёк на себя, - многозначительно повёл глазами дядюшка.       - Благодарю Вас, Пётр Иванович! - Штольман не в состоянии стоять, жестом предложил пройтись.       - Вы, я так понимаю, Яков Платонович при исполнении?       - Да, Пётр Иванович! Вы очень догадливы!       - Да куда уж нам! Просто такой маскарад! - повисла тишина, и вдруг, в чувствах, - Неужели не было ни малейшей возможности сообщить, что с Вами? Как Анна переживала! Да она и сейчас живёт надеждой узнать что-то о Вас!       - Когда-нибудь... - Штольман сдержал приступ кашля, мелькнувшая мысль обдала холодом, а наступит ли это когда-нибудь?       - Когда-нибудь я всё объясню Анне, если она ещё будет нуждаться в этом, - Штольман отвернулся.       Пётр Иванович обратил свой взгляд к прошлому, да, у них со Штольманом разные бывали истории, но он всегда знал и был уверен, что господин полицейский благороден до мозга костей.       - Я могу быть чем-то полезен? - Пётр Иванович, задав вопрос, остановился, вынудив тем самым остановиться и Штольмана.       Их глаза встретились. Штольман был признателен за отсутствие вопросов, а Пётр Иванович был рад видеть его живым и здоровым, он был рад за Анну, и первым подал руку в знак установления партнёрских отношений.       Возможно, в другое время, и в другом месте, эти двое мужчин не так легко нашли бы общий язык, но встретившись на чужой земле в данных обстоятельствах, оба переживающие за Анну, имеющие общую тайну, они стали союзниками.       Если бы так же легко союзниками становились и страны. Военная конвенция хоть и была подписана в августе, но оставалась быть тайной, не ратифицированной императором, хотя наступал уже ноябрь.       Штольман и Пётр Иванович условились встречаться в кафе «La Closerie des Lilas», что на boulevard du Montparnasse. Кафе являлось известным местом встречи французской и европейской артистической богемы, здесь можно было легко затеряться, выпить чашечку кофе и не привлекать к себе внимания.       В очередную встречу Пётр Иванович рассказал о некоторых событиях, составляющих жизнь Анны здесь: об учёбе, о первых практических занятиях в больнице, о том, что пишут из дома.       - Я заметил Вас, Вы следовали в воскресенье за нами, на рынке Сен-Жермен, - подмигнул Миронов младший. - Я могу Вам рассказывать и впредь, если Вас это не тяготит. Это же очень не просто, знать, видеть, и не иметь возможности...ничего! - Пётр Иванович замолчал, увидев задвигавшуюся нижнюю челюсть собеседника.       - Буду признателен Вам, - коротко ответил Штольман.       - Заметил, что Анна теперь иногда из академии выходит не одна, - Яков то ли спросил, то ли просто сказал.       - Да, она поделилась тем, что познакомилась с местными, думаю, это следствие того, что она стала чуть спокойнее. Думаю, в этом моя большая заслуга! - Пётр Иванович многозначительно улыбнулся.       День шёл за днём, неделя за неделей, месяц за месяцем. Наступил 1893 год. Яков задумал сделать подарок и Анне, и Петру Ивановичу, и что греха таить, самому себе. Он купил билеты в оперу.       - Я благодарен Вам за многое, и рад, что Вы здесь. - начал очередную встречу в кафе Штольман. - Предлагаю посетить Grand Opera, - и положил билеты на стол.       Яков приехал заблаговременно. Он грезил сегодняшним вечером последний месяц: он будет наслаждаться Анной, он будет наслаждаться оперой. Она была великолепна: в красном декольтированном платье, в длинных красных перчатках, с убранными вверх волосами, только непослушные завитки выбивались на виске. Яков понял, что впервые видит её в подобном вечернем наряде, и наблюдая за ней, осознал, что сегодня вечером только Анна станет средоточием всех его помыслов. Он немного ошибся, незабываемое видение властвовало над ним, над мыслями и телом, вплоть до утра, пока сон не завладел им.       Штольман не мог не обратить внимания, Анна с появлением дяди стала спокойнее, даже свободнее, возможно. Она периодически появлялась в окружении сверстников, среди которых были и молодые люди, проявляющие определённый интерес по отношению к ней. Яков конечно был рад тому, что Анна ожила, но ему совершенно не нравилось наличие рядом с ней молодых мужчин, которых некому было поставить на место.       Весной стало известно, что Германия инициировала таможенную войну против России, а в августе - численность её вооружённых сил возросла почти вдвое. Эти события привели к тому, что 1 октября Российская военно-морская эскадра прибыла во Францию, в Тулон. 23 декабря 1893 года военный договор вступил в действие.       Погружённый в дела служебные, чувствовавший кожей близкое окончание своего пребывания за границей, Яков пропустил, и уже от Петра Ивановича узнал о состоявшейся дуэли, причиной которой явилась Анна. Миронов младший на удивление ничего более конкретного сообщить не смог. Штольман опасаясь чего-либо, и зная, что его отъезд в скором времени неминуем, убедил Петра Ивановича, что лучшим решением в создавшейся ситуации будет срочный отъезд в Россию его и Анны.       Проводив издалека уезжающих домой дядю с племянницей, Яков, прощаясь, прошёлся по дорогим для его сердца маршрутам, он чувствовал, его отъезд не за горами.