Путь домой

      15 августа 1891 года, путём обмена письмами между министрами иностранных дел, русско-французское соглашение вступило в силу: в случае начала мобилизации в одной из стран Тройственного союза Франция и Россия немедленно приступали к мобилизации; обещали не заключать сепаратного мира в случае войны; и устанавливали постоянное сотрудничество между Главным штабом русской и Генеральным штабом французской армий.       Штольман оценивая происходящие события, приходил к выводу, что его миссия заканчивается. Он потирал руки! Богатое воображение испытывало его картинами встречи с Анной, когда он в очередном образе приблизится к ней, а затем скинет маскарад. Яков точно знал, что будет потом: последует буря, но он столько накопил в себе нежности, любви, ласки, что готов был к усмирению любых порывов.       Его ожиданиям не суждено было стать явью. В конце августа особый агент получил депешу, в которой сообщалось, что его пребывание продлевается, и пока на неопределённый срок, связано это с тем, что соглашение, заключённое между Францией и Россией, носило статус предварительного, и являлось лишь одним из этапов на пути к союзу двух стран.       Штольман словно опять оказался в застенках! Только тогда он реально был в кандалах, а сейчас долг связывал посильнее настоящих оков. Неприятным моментом происходящего стали вернувшиеся спазм в груди и кашель, которые, он заметил, возвращались в момент наивысшего нервного напряжения. Как наступила ночь, и как он уснул, Яков не помнил. Вину можно было возложить на опустошённую бутылку коньяка, но Штольман осознавал, что за все поступки нёс ответственность сам. Да, к тому же, именно он отвечал за то, состоится ли когда-нибудь их встреча с Анной, и что принесёт она для них.       Служебные будни Штольмана потекли, сменяя друг друга. Работы было много. Шла подготовка к созданию и подписанию военной конвенции между двумя странами. Штольман несколько раз выезжал в Германию и Австро-Венгрию, в прошлом союзникам России. Там щепетильно собирал необходимую информацию, ненавязчиво используя старые связи под прикрытием отпускника, посетившего места, с которыми в бытность свою много связывало.       В Париж возвращался с радостью. Со дня рождения Штольман не позволял себе приближаться к Анне, но после отлучек за пределы Франции, брал выходной и посвящал его созерцанию и следованию за любимой издалека.       На rue Bonaparte находилось несколько книжных магазинов и художественных галерей. Яков любил, когда Анна посещала эти заведения. Покидая их, она находилась вне реальности, переносясь в какой-то иной мир, и он мог безопасно максимально приблизиться к объекту своих грёз.       Вторым его любимым маршрутом был путь к одному из зданий академии на rue de l'École-de-Médecine. Анна всегда следовала пешком, что давало ему возможность продолжительное время находиться почти рядом.       Впечатлял возможностями Люксембургский сад! Люксембургский дворец на территории сада сохранил лёгкий итальянский флёр, что перекликалось с реальной таинственностью. На востоке от дворца находился Фонтан Медичи, признанный самым романтичным фонтаном Парижа. Яков заметил, что Анна любила прогуливаться у него. Он лелеял надежду, что в эти минуты она думала о нём.       Выбранные Анной маршруты Штольманом оценивались с точки зрения удобно или непросто следовать за любимой. К удобным относился и Институт Франции на quai de Conti. Здесь был открыт доступ в роскошный зал библиотеки, по-видимому, нравившийся Анне, и располагавший к наблюдению.       Каждый из таких дней заканчивался традиционно, что вызывало улыбку Якова. Будучи сластёной, по окончании дня Анна любила заглянуть в литературное кафе Le Procope на rue de l'Ancienne Comédie. Помимо кофе в нём подавали излюбленное лакомство — мороженое.       После он провожал её домой, и наступали самые тяжёлые минуты: возвращение в квартиру, увиденные образы любимой и фантазия сводящая с ума, нарастающая напряжённость в здоровом организме, подталкивающая его к единственно приемлемому для него способу, чтобы снять её. Потом, в ночи, погружаясь в сон, с его губ слетало нежное: «Аня...»       5 августа 1892 года в Петербурге состоялось подписание военной конвенции. Штольман на подъёме. Депеши от Варфоломеева пока нет, но Яков ждал её со дня на день, и позволил себе сделать подарок в день рождения.       С раннего утра он курсировал вблизи дома, где проживала Анна. В этот раз Яков облачился в торговца сладостями, коих в Париже было тоже достаточное множество. Она появилась! Не теряя её из вида, они оказались у Pont Neuf. Новый мост — старейший из сохранившихся мостов Парижа через реку Сену и первый мост в Париже, незастроенный лавками и домами. Бродячих торговцев здесь было видимо невидимо. Штольман про себя порадовался выбранному образу. В подходящий момент у него получилось приблизиться к Анне и жестом предложить кулёчек со сладостями. В этот момент со спины раздался: «Monsieur» - и Яков, ещё не видя источник звука, узнал его владельца. У него было мгновение, чтобы ретироваться, ведь он в образе глухонемого торговца, и мог не расслышать обращения. Но оно раздалось ещё раз и на его предплечье легла мужская ладонь. Яков обернулся, их взгляды встретились.       Штольман покидал мост, и надеялся на житейскую мудрость и обширный жизненный опыт встреченного. Да, на это он мог только надеяться. Но в чём он был уверен, так это в том, в чьём обществе проведёт сегодняшнюю ночь.