Пестум. Сентябрь '43

- Какая дистанция до цели? – Джерри, опустив бинокль, обратился к наводчику. - Девятьсот пятьдесят. «Далековато будет. Придётся подпускать ближе.» - подумал он, а вслух лишь цокнул языком. Атмосфера вокруг накалилась до предела. Вокруг настолько тихо, что можно услышать голоса немецких солдат, живо перебрасывающих друг другу короткие команды и ровное урчание моторов итальянских броневиков. Уильямс нервно облизнул пересохшие губы и перенёс внимание на другую цепь немецкой пехоты. В то время, как первая двигалась прямо на них, эта, в свою очередь, уходила левее, держась около дороги. Опасения оправдались. Он перевёл взгляд на разбитый пулемёт, торчащий вверх кривым стволом: больше никто не прикрывает левую сторону. Уильямс напрягал мозги, вспоминая план деревни, срисованный у Грина. В тех кустах должен быть ещё кто-то, должен быть! Лейтенант потёр рукой висок – проявлялись первые признаки головной боли. Размышляя над усугублением своего и так не очень надёжного положения, он не заметил, как к нему сзади подобрался Костас, с грацией кошки бесшумно взобравшийся на броню и опустившийся на колени, на этот раз чтобы не привлекать лишнего внимания. - что ты видишь? - произнёс он едва слышным голосом, заставившим, тем не менее, того дернуться от неожиданности. - Посмотри, что стало с твоим левым флангом. - Джерри показал рукой на дымящиеся слева останки пулемётного гнезда. - теперь он открыт вражескому наступлению, есть у тебя кто-то по ту сторону дороги в кустах? - у меня там только пара наблюдателей в придорожной канаве. - задумчиво протянул Александр. - Насколько мне известно, там ещё должны быть бронебойщики сержанта Бойса: две «базуки» и противотанковая пушка. - у них есть прикрытие от немецкой пехоты? - Всё больше напрягаясь, спросил Уильямс - этого я не знаю, а тебе зачем? - вторая цепь намерена обойти нас с фланга, кто-то должен прикрыть, иначе дело дрянь. - Александр вскинул бинокль, а Уильямс указал направление взгляда. Несколько секунд Костас рассматривал немецкую цепь, ища подтверждения словам Уильямса. Затем хмыкнул: - и правда, я пошлю человека к Бойсу, чтобы предупредил, если они сами ещё, конечно, не догадались. - Он перевёл взгляд на Джерри. - а ты прикрой моих ребят огнём насколько это возможно, других вариантов пока нет. Костас вернулся на землю и поспешно удалился. Уильямс, проводив его взглядом, вставил язычок пулемётной ленты под крышку браунинга и несколько раз с силой потянул за рукоятку затвора. В этот момент коротко подал голос свисток лейтенанта и пушка, находящаяся в доме грянула выстрелом. Её снаряд, провожаемый белым трассером, описал небольшую дугу и впился в землю перед броневиком, имея сильный недолёт. -дистанция? - спросил он опять у Хосе, вскидывая бинокль. -примерно шестьсот метров. -рано, черт побери, рано! - зашипел Уильямс от негодования -разрешите открыть огонь, шеф!?- Хосе почти зарычал, его терпение было на исходе -нет, у нас мало снарядов, нам нужно держать на прицеле дальнюю машину, пускай этой займётся пушка. - отрезал Уильямс, смотря как следующий выстрел из пушки ложится так же далеко от «красного сердца», как и предыдущая. Автоблинда остановилась и выпустила по дому в ответ короткую очередь. Снаряды автопушки так же дали большой разброс, хотя парочка из них все-таки ударила в стену дома, высекая из неё куски камня. Немецкая пехота, стараясь избежать урона от американских промахов, увеличила дистанцию со своей машиной и теперь наступала сама по себе, стремясь подобраться как можно ближе. Джерри неустанно следил за короткими перебежками немецких штурмовиков. Их выучка невольно завораживала: сначала перебежку делали штурмовики, прикрываемые своими пулемётами, затем перебегали расчёты, прикрываемые ими. Перестрелка между расчётом пушки и «красным сердцем» затягивалась, вызывая у лейтенанта видимое раздражение. Когда бронемашина постепенно подползла на четыреста метров, постоянно делая короткие остановки для ведения огня, пушка Александра замолкла. К этому моменту ей всё же удалось добиться нескольких попаданий, однако они не принесли результатов, оставив на корпусе машины лишь несколько блестящих следов. «Наверняка кончились боеприпасы. Нужно действовать, иначе она раскромсает всех.» - Уильямс пришёл к очевидному выводу видя, как «красное сердце» сорвалось с места рыча мотором и уверенно поползло вперёд. - Довольно! Пора покончить с ним, на этот раз окончательно. – Джерри бросил в переговорное устройство, не отрывая взгляда от длинной блестящей полосы, оставленной одним из снарядов на борту «автоблинды». Прогремел выстрел, трассер пронёсся над башней цели и глухо ударил в землю позади неё. Затем ещё один и ещё. Враг ответил длинной очередью – его снаряды ложились уверенно, разрывая на куски мешки с грунтом, закрывавшие профиль «гончей» от огня и создавая её экипажу серьёзную опасность. Пятым снарядом Хосе всё же удалось попасть броневику в район моторного отделения, отчего тот сразу выбросил несколько клубов дыма, закрывших машину плотной завесой. Как только это случилось, раздался ещё один свисток, после чего стрелки из окопов открыли беспорядочный огонь из стрелкового оружия. Им сразу же ответили немцы сухими хлопками из винтовок и звонкими очередями из «циркулярок»*. Одна из очередей досталась и «гончей», заставляя Джерри машинально укрыть голову за бронёй, чтобы её не потерять. Где-то сзади застучал «браунинг» - гнездо на чердаке конюшни включилось в работу, прижимая к земле осмелевшего врага. Джерри, отдав приказ вести огонь из орудия осколочными и, удостоверившись что немецкие танкисты в черных комбинезонах покидают подбитую машину, так же принялся вести огонь из своего пулемёта по вскакивающим для перебежки немецким пехотинцам. Получив заряд адреналина, лейтенант, незаметно для самого себя, впал в некоторый азарт. Сердце стучало настолько сильно, что, казалось, готово было пробить грудную клетку и вырваться наружу. Кровь кипела от напряжения, обдавая Уильямса приливами жара, от которого по телу выступили крупные капли холодного пота. Уильямс продолжал стрелять, не останавливаясь ни на минуту, с каждым следующим выстрелом он всё меньше думал об окружающих его вещах – они как будто бы переставали существовать, проваливались в небытие, оставляя его наедине с врагом в узеньком коридоре пространства, наблюдаемого через мушку на стволе крупнокалиберного пулемета… Время как будто замедлило свой ход, все звуки становились такими далёкими, будто бы он слышал их через бетонную стенку. Джерри, стиснув зубы что было сил, окончательно избавился от чувства самосохранения, которое подсказывало об опасности, которой он подвергал себя в этот момент. Время от времени его пулемётным очередям аккомпанировали выстрелы из орудия, которые почему-то теперь казались глухими и бесформенными. Снаряды улетали вглубь немецкой линии, взметая из земли клубы чёрного дыма и яркого пламени. В какой-то момент, почувствовав, что при нажатии на спуск «браунинг» перестал сопротивляться и подпрыгивать на станке, лейтенант взглянул на железный короб, из которого должна была золотистой змейкой выбегать патронная лента, однако увидев там лишь пустоту, догадался: кончились патроны. Он со злостью вышвырнул его в сторону, поднял из боекомплекта новый, установил на место и дрожащими от возбуждения руками просунул язычок ленты под крышку пулемёта, обжигаясь от прикосновений к раскалённому металлу. Так он продолжал вести огонь некоторое время – одно короткое, но вместе с тем бесконечное мгновение. Вдруг лейтенант почувствовал, как кто-то, ухватившись за куртку, с силой потянул его вниз, в глубину бронемашины. Он увидел перед собой лицо капрала Гомеса, вскинувшего брови и о чём-то быстро говорившего. Уильямс провёл рукой по голове, ощущая свои мягкие волосы. Не сразу пришло осознание, что одна из немецких пуль, чудом не попавшая ему в голову, сорвала с неё шлем, потому под действием грохота выстрелов пятидесятого калибра он моментально оглох, потеряв ориентацию в пространстве. Лейтенант несколько секунд хмурым, пустым взглядом сверлил наводчика, пытаясь прочитать по его губам, пока к гудению в голове не прибавился далёкий, странно бубнящий звук: - Колбасники уже совсем рядом, шеф! Снаряды на исходе, что нам делать?! Джерри пытался продолжить соображать, но получалось довольно слабо. - Лейтенант Уильямс, сэр! Вы слышите меня? – Хосе потряс его за плечи. - Переходи на спаренный. – буркнул Джерри, всё ещё плохо слыша звуки вокруг. Он опять высунулся наружу. Теперь, когда враг действительно был совсем близко, осмотреться можно было и без бинокля. Первым делом он вспомнил про бронемашину и пехоту, уходящие им во фланг. Но их нигде не было видно. «Проклятье… Когда же они успели проскочить?!» - со злостью от собственной невнимательности подумал лейтенант и ударил кулаком по пулемету. Он не успел оценить ситуацию как следует, потому как три немецких солдата, появившиеся как будто из воздуха, вскочили из высокой травы в тридцати метрах спереди и, выкрикивая что-то нечленораздельное, бросились в ближайший окоп на находившихся в нём двух стрелков. Один из немцев, вооруженный пистолет-пулемётом, сразу рухнул ничком на землю, получив попадание из винтовки прямо в грудь. Оставшиеся двое, один из которых очевидно потерял своё оружие, добрались до цели, завязывая ближний бой. Немец без оружия, шансов у которого, казалось, было меньше, с бледным от ярости лицом быстро выхватил из-за пояса ручную гранату на длинной ручке, а затем наотмашь, со всей силы несколько раз ударил техасца по лицу, оглушив того и повалив на землю, после чего, бросив полный ненависти взгляд на «гончую», без раздумий резко выдернул шнур из окровавленной гранаты и замахнулся. Всё это в какой–то едва уловимый миг. Джерри оцепенел от ужаса жестокой расправы, застыв как истукан. Однако в этот самый момент спаренный с орудием пулемёт разразился очередью и немец, из шеи которого вырвалось красное облачко, выронил гранату под ноги и скрылся из виду на дне окопа. Оттуда на мгновение послышался истошный крик, оборванный мощным взрывом, превратившим аккуратный окоп в бесформенную воронку. - Нужно сменить позицию, живо! Нас забросают гранатами! - едва успел договорить лейтенант, как перед машиной с характерным свистом опустился снаряд, а раздавшийся взрыв больно обдал лицо раскалённой пылью, рывком сбрасывая внутрь. - Кто стреляет!? Кто, чёрт побери, по нам стреляет?! – Вилли закричал в панике, а рука его потянулась к кнопке электростартера. - Противотанковое орудие! Пятисантиметровое! Вилли – живо, уходим во внутренний двор! – крикнул Джерри что было сил. Пока водитель выводил «гончую» из укрытия и разворачивался, немецкое орудие уложило поблизости ещё один снаряд, осыпая броню крупными осколками: один пробил её и застрял в радиостанции, лишив экипаж связи, а второй застрял в казённой части верхнего пулемёта, делая его непригодным к использованию. Спустя несколько секунд бронемашина скрылась от огня немецкого орудия за импровизированным ДОТом, однако, проехав ещё пятнадцать метров, заглохла. Водитель несколько раз надавил на насос ручной подкачки топлива, а затем нажал на кнопку стартера, однако ничего не произошло – пропало электропитание. - Что ещё за дьявольщина? – Филипс задал в пустоту вопрос, перещелкивая выключатель аккумулятора. - Это что за хрень, Вилли? – капрал Гомес повторил его более конкретному адресату, злобно нахмурив брови. - Я… я не знаю, напряжение пропало. Может силовой кабель… - он громко выдохнул, отчаянно что-то соображая. – можно попробовать запустить вручную, инерционным стартером. - Решено. Выясните в чём проблема, а мне нужно найти Александра. – подытожил Уильямс Выбравшись наверх, он первым делом увидел неисправный пулемёт и чертыхнулся, опять ударив его по крышке кулаком. Затем он открыл один из ящиков на броне и извлек оттуда карабин и тканевую перевязь с магазинами. В этих ящиках хранился весьма богатый набор снаряжения по меркам экипажа: карабины и патроны к ним, осколочные и дымовые гранаты, сумка с медикаментами, сухая одежда и пайки и ремкомплекты.** Джерри успел лишь перекинуть перевязь через плечо, как у броневика вырос Александр. Расстроенным взглядом он обвёл машину, на секунду задержавшись на Хосе, который показался наружу из башни, а потом быстро заговорил: - бронебойщики разобрались со второй бронемашиной, немецкая цепь залегла в поле, но это ненадолго. Рано или поздно они обойдут нас, я приказал отводить пушку назад, «базуки» останутся с нами, на случай если в бой пойдёт свежая техника. А у вас что? - он отвернулся от «гончей» и стал прислушиваться к усиливающимся звукам боя в окопах. В одной руке под мышкой он держал «томпсон», в другой лежал воронёный «кольт». По щеке, вытекая из глубокой царапины бежала алая кровь: всё говорило о том, что Костас попал на линию огня. - неполадки с электропитанием, мы попали под обстрел тяжелого орудия и отошли с линии огня. Немцы прицельно бьют, с тысячи метров почти в яблочко... - Уильямс спрыгнул на землю и посмотрел Александру в лицо. Пыль быстро оседала на пятнах свежей крови. - только тяжелого орудия нам и не хватало, проклятье! - он прервался и прикинул возможные варианты, - Нужно убрать нашу пушку с линии огня, перенести пулеметную точку с чердака ближе к дороге, мы отойдем на более удобную позицию прежде, чем «боши» нас обойдут! - уверенно продолжил Костас, он убрал пистолет в кобуру, вытащил из своего жилета новый магазин, стукнул им пару раз по ствольной коробке, и пристегнул к «томпсону». - Я сбегаю до орудия и помогу его перекатить, а ты переставь пулемёт. Если нужно - забери мои ленты, они больше не понадобятся, - Уильямс почувствовал, что рядом с Александром он паникует не так сильно. Он махнул рукой на «браунинг», висевший на башне «гончей», из которого предательски торчал, поблёскивая рваными краями, крупный осколок. Приняв из броневика два последних короба с лентами, Костас трусцой побежал в конюшню. Уильямс, отдав своему экипажу распоряжение приступать к устранению неполадок, надел каску и побежал в сторону домика, где находилась пушка. Через несколько мгновений он уже был на его пороге и шагнул внутрь, переступая через сорванные с петель широкие двойные двери, через которые орудие, очевидно, и вкатили внутрь. Однако не успел он войти в комнату, как сразу осекся и попятился назад, вжимаясь в угол. Перед глазами встал кошмар наяву. Фронтальная стена была в горошек усеяна дырами величиной с кулак. В комнате в различных позах раскинулись три человека из расчёта, четвёртый расстался с жизнью прямо у орудия. Их тела были изуродованы до неузнаваемости попаданиями 20-ти миллиметровых снарядов. Из огромных дыр рваными кусками торчала плоть и переломанные кости. Пол был залит ещё свежей кровью. Расположение трупов явно указывало на то, что последние минуты жизни эти люди отчаянно боролись: один из заряжающих с кровавым месивом вместо живота валялся, крепко удерживая в руке открывшийся металлический ящик, из которого рассыпались по полу перепачканные в крови снаряды. Второй заряжающий лежал рядом с ним, сжимая мертвецкой хваткой один из снарядов. Командир расчёта, с висевшей на сухожилиях рукой, застыл у противоположной стены, куда, по-видимому, отполз под действием шока незадолго до смерти. Об этом говорила размазанная по полу кровавая дорожка. Наводчик навалился на пушку, механизмы которой были разбиты. Его голова была рассечена осколком бронещитка пушки, пробившим каску, а со спины, через разорванную в клочья куртку проглядывалась огромная рваная рана. Маленький бронированный щиток орудия зиял несколькими пробоинами, а ствол неестественно выкатился назад по разбитому накатнику. Наводчик погиб последним: одна очередь поразила и его, и орудие. Несмотря на то, что созерцать ужасы этой войны Уильямсу уже пришлось, он не был готов столкнуться с таким душераздирающим зрелищем на расстоянии вытянутой руки. С трудом преодолев рвотный позыв, на подкашивающихся ногах и с дрожащим от ужаса подбородком он медленно подошёл к проёму в стене чтобы рассмотреть окопы спереди. Очень осторожно, чтобы не задеть мертвецов. В это время громкая перестрелка уже перерастала в рукопашную схватку, сопровождаемую громкими криками и глухими ударами. Немцам удалось приблизится к окопам на бросок гранаты, после чего они сразу же пустили их по назначению. Среди плотных клубов дыма и пыли трудно было рассмотреть, что там происходило. Поддаваясь панике, лейтенант быстро схватил с пола в охапку несколько снарядов и выбежал прочь. Возвращаясь к машине, он даже не заметил, в каком ужасном состоянии она была: от попаданий осколков отлетела большая часть краски, все шесть колёс были разорваны в клочья, под пробитым радиатором темной лужей медленно расползалась охлаждающая жидкость. От вещевой сумки, где он хранил стереотрубу, остались лишь обрывки кожи. На броне, стоя на коленях над открытым капотом, Вилли Филипс копался в проводах. Рядом дежурил Хосе и подавал какие-то инструменты. До них непрерывно доносились взрывы и крики, подстегивая работать с максимально возможной скоростью. Завидев командира с мертвецки бледным от ужаса лицом, бегущего навстречу с окровавленными снарядами в руках, он перекрестился. - что там случилось шеф? Что происходит? Дрожа всем телом, молча, Уильямс отдал снаряды наводчику, с отвращением глядя на свои окровавленные руки. Затем он бросился к водителю: - нужно убираться отсюда, через несколько минут они будут здесь, ты закончил? - я боюсь, шеф, что мы уже никуда отсюда не поедем. Силовой кабель оплавился, генератор поврежден, зажигание пропало. Это безнадежно, мне не починить. - Вилли сгорбился, вытер руки об штаны и сказал об этом, прикладывая последние силы, чтобы не разрыдаться от беспомощности. Джерри почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Неужели весь проделанный ими путь был нужен для того чтобы всё кончилось вот так? Нет, об этом думать сейчас нельзя, нужно быть таким же твердым, как Александр. Он достал из кармана сигареты. Наблюдая, как командир торопливо прикуривает, Вилли не сдержался: - нужно спасаться сэр, нужно уходить отсюда, найти «гаденыша» и сержанта Блэкберна! Нас тут всех перестреляют! - Успокойся, Вилли, ради всего святого, сейчас не время для истерики! - Гомес раздраженно воздел руки к небу и потряс кулаками, кося взгляд на апатично курящего лейтенанта. - а что нам делать то!? У нас ведь хода нет, ты слышишь крики? С нами будет то же самое! - закричал в ответ молодой водитель, уже не пытаясь скрыть панику. - замолчи. Замолчи! - зашипел Гомес. - Сколько снарядов картечи осталось на борту? - Уильямс наконец заговорил, но вышло как-то отстранённо. - пять штук. - твёрдо ответил Хосе. - Они идут, немцы идут!!! – чей-то рычащий бас закричал совсем рядом, заставляя всех шарахнуться в стороны, поближе к укрытиям. Кто – то случайно выстрелил из винтовки, после чего многие солдаты, чьи нервы и без того были на пределе, без раздумий открыли беспорядочную стрельбу по силуэтам, в полный рост выскакивающим на линию огня. Начался хаос. Силуэтами оказывались их товарищи, падающие лицом в грязь, чтобы спастись от перекрёстного огня. - Отставить! Прекратить огонь! Что же вы делаете, сукины дети, это же свои! – стараясь перекричать стрельбу, на линию огня выбежал крепкий сержант невысокого роста. Капрал Гомес занял позицию на своём месте и приготовил снаряды с картечью, не став дожидаться приказа командира. Вилли, от испуга скатившийся с брони прямо в грязь заметался из стороны в сторону, пытаясь в суматохе найти себе укрытие. Уильямс, выйдя, наконец, из секундного оцепенения инстинктивно бросился прямиком к ближайшей воронке, чтобы укрыться от врага, однако вскоре поспешил сержанту на помощь. Тут же подоспел и Александр. Втроём они заставили бойцов прекратить стрельбу и дали возможность отступающим переместиться на новую «линию обороны», состоящую из воронок и наспех собранных баррикад. Буквально вслед за этим во внутреннем дворе появился первый отряд штурмовиков вермахта, который был быстро остановлен выстрелом картечи из «гончей». Завязалась перестрелка. Однако задержать противника на этой линии не представлялось возможным: вскоре картечь закончилась, а численное превосходство противника стало неоспоримым, подталкивая Александра к единственно возможному решению. - Дымовые гранаты, бросайте их, живо! – приподнялся он из своей воронки по соседству с Уильямсом и крикнул во все горло, чтобы его было слышно. Джерри тоже приподнялся из воронки. Он бегал глазами по сторонам, пытаясь найти своего бестолкового водителя. Уильямс поуспокоился, разглядев его в группе стрелков, стреляющего из винтовки, невесть откуда взявшейся. То, что Вилли взял себя в руки было для него облегчением, ведь паникующие люди зачастую становятся более уязвимыми, а потерю мальчишки лейтенант бы себе не простил. Теперь взгляд молодого командира пал на «гончую». Для неё всё было уже кончено, и сколько бы Джерри не гнал от себя эту мысль, с каждым ударом сердца в висках она проступала всё чётче: «уничтожить. Не дать врагу.» Как только бледно-серый дым от шашек полностью закрыл позицию техасцев от врага, Александр поднялся на ноги: - Так, всё, уходим отсюда! Хоппер, ты слышал!? Мы У-ХО-ДИМ! Не задерживайтесь тут, а то отправитесь домой в цинках! Встречаемся в придорожной канаве, позади конюшни! - Костас прокричал лежавшему недалеко тому самому невысокому сержанту, укрывающемуся в маленькой воронке поодаль, и стал увлекать за собой ближайших солдат, попутно насвистывая команду для остальных. Джерри сначала бросился к тому месту, где лежал Вилли, и только удостоверившись в том, что его водитель в надежных руках товарищей по оружию, вернулся к бронеавтомобилю. Быстрым взглядом в последний раз он окинул тесное и неуютное, однако ставшее совсем родным, боевое отделение. Затем рывком достал из-за пазухи аккуратный брусочек, обернутый белой бумагой с нанесенной на нее черным шрифтом инструкцией – толовую шашку и запал с коротким шнурком. Гомес лишь на мгновение выразил на своем лице неподдельное удивление, сменившееся мраком печали. Он понял всё. - мы сделали всё, что было в наших силах, время на исходе. Уложи это вниз, к бакам. - Уильямс вложил шашку в руку наводчику и добавил: - я сожалею, Хосе, но это последнее, что мы можем для неё сделать. Лейтенант покинул машину, стараясь лишний раз не прикасаться к ней, ставшей ему домом на чужой земле, и не думать о том, как легко обрёк её на смерть. Вскоре наружу выскочил и Хосе, попутно захватив личное оружие и каску. - дело сделано, можно возвращаться к остальным - доложил капрал, подбегая к Уильямсу, который ждал неподалеку. Через минуту они уже были в придорожной канаве, прикрывая отстающих людей сержанта. Отсюда открывался вид на дорогу. Проскочившая на фланг «автоблинда» теперь тоже торчала из канавы с довольно большой чернеющей пробоиной в борту из которой пробивался язык пламени, образующий потоки черного дыма от сгорающей краски и резины. Это поработала «базука». Бронебойщики уже были здесь, а расчёт пулемёта, вовремя переставленного Александром, встретил их торчащим стволом уцелевшего «браунинга». Раздавшийся несколько секунд спустя мощный взрыв ненадолго сбил противника с толку, что позволило остаткам людей Александра перегруппироваться в этой канаве. Сам он, размазывая кулаком кровь по щеке, осматривал остатки своего взвода, решая их дальнейшую судьбу. Теперь все они лежали тут, ниточкой повторяя форму оврага вдоль дороги. Примерно в середине находился крупнокалиберный М2, последний туз в его рукаве. Нужно быстро решить, что делать дальше: если грамотно провести бой арьергардом отсюда, прикрыв дальнейшее отступление взвода этим пулеметом, можно замедлить противника, прижать огнём к земле а затем просто уйти, к тому же он помнил о немцах на своем беззащитном левом фланге. Если они неожиданно ударят из кустов, то смогут быстро сократить дистанцию и вступить в рукопашную, превратив грязный овраг в братскую могилу для всех. Он нашёл Уильямса, который уже был занят работой, помогая перевязывать раненого в бедро санитара. - вот и всё. Наша песенка спета. Остаётся только отступать на позиции к капитану и надеяться на то, что противник выдыхается также быстро, как и мы. – спокойным голосом начал он. - ты прав. Но как мы будем отступать через открытое пространство, зная что всё простреливается противником? – Уильямсу было не по себе от того, с какими рисками было связано каждое решение. - «браунинг» - наш последний довод. Будем прикрываться им, насколько это возможно. Это наш шанс. Так или иначе, если останемся здесь – мы трупы. Остаётся надеяться на лучшее. – договорил он уже с нотками волнения. Это не осталось для Уильямса незамеченным, хотя аргументы Костаса были железными. Лейтенанты ещё несколько секунд активно совещались о том, как построить отход максимально безопасным образом. О том, чтобы защищать существующую позицию не было и речи. Тем сильнее было их удивление, когда из-за спины к ним обратился знакомый голос сержанта Хоппера: - лейтенант Александр, сэр? Тут это… подмога пришла, 12 человек и капрал из деревни. - что ещё за подмога? - Костас развернулся на пятках, не отрывая ладони от подбородка. - сэр, третье отделение второго взвода в полном составе. капитан Грин прислал нас на подмогу и передал распоряжение удерживать текущие позиции до получения распоряжений. - из-за спины сержанта вынырнул невысокий капрал средних лет. - каких ещё распоряжений? Что за чертовщина? - брови Александра всё сильнее наползали на веки, выражая неподдельное недоумение лейтенанта. Он молча стал сверлить глазами капрала, как будто услышал абсолютно дурацкую и не смешную шутку, смысл которой он никак не улавливал. Установилось напряженное молчание. Джерри несколько раз перевёл взгляд с него на приземистого вояку из второго взвода и обратился к последнему, стараясь разрядить обстановку: - какую именно позицию мы должны защищать? Тут ведь и позиции то никакой нет, вы точно не ошиблись? - он ткнул пальцем себе под ноги, указывая на дно канавы, не доходившей ему и до пояса. - у меня четкие указания сэр, - капрал смутился такому вопросу, но на всякий случай окинул взглядом «змейку» из людей в грязной нише. - чертовщина какая-то. Идиотия. - Александр наконец вернулся к реальности. Он схватился рукой за лоб, пальцами сжимая виски. - я думал у нас есть план, мы должны были отойти и перегруппироваться с вами, чтобы продолжить изматывать врага на второй линии! - уверен, так оно и было, сэр. Да только капитан пришёл к выводу, что немцы совсем выдохлись на левом фланге. - и что? – всё ещё недоумевал «гражданин Соединённых Штатов». - Будем обороняться здесь? Присутствующие переглянулись. - понятно, черт побери. Стоило только сдать врагу позиции с хорошим укрытием, как вы тут же объявились, проклятье. - Александр обругал прибывшего капрала и молча вернулся к пулемету. Прошло несколько минут, а противник так и не появлялся. - должно быть, устраиваются на нашем месте, сучьи дети. Значит пока курим. – буркнул он себе под нос и беззлобно хмыкнул, доставая сигареты из кармана куртки. Солдаты спешно закуривали, получив короткую передышку. Одни пересчитывали патроны и гранаты, готовясь к бою. Другие на скорую руку перевязывали раненых, пользуясь индивидуальными перевязочными пакетами. Тут работал и Уильямс. Он надеялся воспользоваться передышкой, чтобы переправить раненых в массив деревни, в относительную безопасность. Туда же он хотел отправить и членов своего экипажа. Молодого Филипса долго упрашивать не пришлось, а вот наводчик Гомес и слушать не хотел о том, чтобы оставить молодого командира. «Да как же это так, шеф? Я уйду и брошу тебя на растерзание этим мерзавцам? Дева Мария, не бывать этому!». - Каждый раз он вскидывал руки к небу, как будто бы спрашивая у него подтверждения своих слов. Он был вдвое старше лейтенанта и уже, наверное, годился тому в отцы. Джерри ловил на себе ехидные взгляды окружающих воинов, но не бросал попыток уговорить наводчика. Пришлось пустить в ход последний козырь: - Хосе, ну почему ты такой упрямый, я тебе говорю как старший по званию: ты должен защитить рядового Филипса, он ведь натворит чего нибудь! Найдите сержанта Блэкберна и будьте рядом с ним. - а ты что будешь делать, шеф? - я догоню вас позже, идёт? Раненым тоже нужна помощь. Кто-то должен сопроводить их до перевязочной. Сделай это, я тебя прошу! Капрал Гомес посмотрел командиру прямо в глаза. Он верил в искренность его слов, понимал зачем отправляет их с водителем назад. И согласился. Вернувшись к пулемёту, Джерри приземлился аккурат рядом с Костасом. Он чувствовал некоторое облегчение, уговорив Хосе вернуться к Блэкберну. Александр помогал пулеметчику, с важным видом заряжающему полупустую ленту патронами из небольшого цинка, вскрытого ножом. Боец щурил глаза от дыма зажатой в губах сигареты и постоянно воровато переводил взгляд с ленты на здание конюшни и обратно. «Скоро пойдут, тогда конец нам» - читалось на его мрачном лице. Уильямс повернулся к Костасу, готовый выслушать мысли пехотного офицера, ровно такого же мрачного. - нам придётся вернуться туда. – буркнул он, показывая окурком на конюшню. - чего-о? – округлил глаза Уильямс - сам посуди, останемся лежать здесь и ждать пока враг обойдёт нас с фланга в чистом поле? Грин не просто так прислал сюда этих ребят, - Александр ткнул пальцем туда где лежали новоприбывшие. - он и сам всё понимает, точно тебе говорю, хочет чтобы мы отбили конюшню. - что ты такое говоришь?! Никто не давал команды контратаковать, нам лишь приказано держать позицию, - ответил Джерри, широко уставившись на того от недоумения. - совершено неверно, - академическим тоном продолжил бурчать Костас, злобно отшвыривая мятый окурок. - лежать тут вечно не выйдет, рано или поздно они установят перекрестный огонь, или того хуже - наведут минометы, поэтому нам нужно либо возвращаться к конюшне, либо отходить назад, третьего не дано. - Александр поднялся с места, подзывая сержанта Хоппера. Затем снова обратился к Джерри: - но и мы тоже не дураки, все сделаем по науке. Хоппер останется здесь с пулемётом, возьмёт пару ребят и присмотрит за нашими спинами. Остальных поделим пополам – половина тебе, половина мне. Зайдём с двух сторон: так создастся впечатление, будто бы нас больше, чем есть на самом деле. Так говорили в офицерской школе. Нужно подобраться как можно ближе. – Костас нахмурился, видя серое лицо коллеги. – как тебе идея? - ты точно спятил… Это же чистое самоубийство! Неужели ты действительно готов подписать всех и себя под расстрел? – Джерри вновь почувствовал дрожь в коленках и холодный пот на спине. - Возможно всё не так плохо, как ты думаешь… Если ты считаешь, что это самоубийство, значит и они думают совершено также. Эффект неожиданности на нашей стороне. Они не ждут нас, хорошенько надавим - они разбегутся как тараканы по кухне. – на этих словах он хмыкнул, а Уильямс совершенно не к месту подумал о том, как странно слышать такую фразу от человека, работавшего в ресторане. - мы даже не знаем точно, сколько их там, а если минометы? – попытался, было, парировать он. - маловероятно. - Джерри понял, что спорить бесполезно, всё уже было решено. Александр объяснил ситуацию появившемуся сержанту, а тот, вопреки ожиданиям Уильямса, лишь понимающе покачивал головой. Затем Хоппер обратился к офицерам вполголоса, чтобы его не могли услышать лежащие рядом солдаты: - тот капрал, что пришёл с подмогой, говорит будто бы связь с батальоном накрылась… И подкреплений сегодня не будет! - брехня. Уайт не оставит нас тут подыхать. Вот увидишь, к вечеру наши танки погонят их на север. Только дожить нужно до вечера. – подбадривал его Александр. - лишь бы так оно и было, - протянул Джерри. ***