Настоящие

Но он не знает ничего. И я ему не говорю, Что я люблю его давно, Что я давно его люблю. Краски «Он не знает ничего»

Для Марлин наступили последние в её жизни школьные каникулы. Дни обещали быть по-настоящему праздничными, даже несмотря на тяжёлые времена, опустившиеся тёмной занавесью над всей магической Британией. Обещали, да не вышли. А всё Алиса и Лили. Уехали на Пасху вместе со своими парнями и бросили её одну. Алиса всё время нервничала и тревожно щебетала о маме Фрэнка, собирая чемодан: - Августа не любит, когда я в очень ярком…что же из вещей тогда брать? - Ох, как же я её боюсь, Марлин. Она снова будет смотреть за тем, как я готовлю… - Представляешь, Августа по ночам встаёт, чтоб посмотреть, не сидим ли мы с Фрэнком у меня в комнате вместе. Страшная женщина… Собрались, видите ли, в гости к миссис Лонгботтом. И это в последний момент. Чуть на поезд не опоздали. Лили хотя бы чуть-чуть, но заранее поставила в известность, что они с Поттером отправляются проведать его дом в Годриковой Впадине. А ведь у них были планы: весело провести вместе время перед выпускным семестром в Хогвартсе. Погулять, отдохнуть. Только в женской компании. Предательницы! Обиженная и брошенная Марлин решила послать всё к чёрту и тоже поехала в последний момент домой. Без чемоданов и учебников. Налегке, что называется. Спускаясь в общую гостиную факультета, девушка машинально, по заведённой много лет назад привычке принялась искать глазами великолепную черноволосую шевелюру. Народу было полно. Видимо, многие решили не рисковать и не кататься домой до летних каникул. Сириуса Блэка среди них не было. Не находились и ребята. Ни Люпина, ни Петтигрю. Марлин с грустью поджала губы и побрела к портрету Полной Дамы. И тут ей наконец-то повезло. - Рем! Эй, подожди! – громко окликнула блондинка стремительно удаляющуюся по коридору спину в коричневом пальто. – Ремус! Высокий, с аккуратно причёсанными русыми волосами парень резко обернулся на её звонкий голос. - Ой, Марлин, извини меня, задумался, - застенчиво объяснил он, стоило ей догнать его. - А ты не знаешь, где Блэк? – с надеждой спросила МакКинон. - Они с Джеймсом отправились в Годрикову Впадину. Сразу после завтрака. Что ж, ей сегодня определённо не везёт. Марлин вздохнула. - Вот как. Ясно, спасибо большое, Рем. Она уже хотела пойти к воротам, а то не хватало ещё и проморгать Хогвартс-экспресс. Как одноклассник задал вопрос: - А можно поинтересоваться, если не секрет, зачем тебе понадобился Бродяга? – Люпин желал подбодрить девушку, замечая её уныние. Марлин улыбнулась, сместив уголок розовых губ на бок. Она так всегда делала, если собиралась подшутить над кем-нибудь из них в те редкие разы, когда они брали её пошкодничать на младших курсах. - Да вот хотела его на свидание позвать, - легко бросила она. – В Хогсмид. Ремус рассмеялся, оценив шутку. - Правильно. Не всё же ему звать девчонок. Пора бы и девчонкам его приглашать. Но МакКинон было не до веселья. Она вовсе не пошутила. Обняв Люпина на прощание, блондинка натянуто улыбнулась, сослалась на то, что ей пора бежать, и поспешила к лестницам. В последнее время сдерживаться стало всё сложнее. Заканчивался седьмой курс, а Сириус Блэк так и не пригласил её ни на одно свидание. Кажется, он приглашал каждую более менее симпатичную старшекурсницу, но только не Марлин.Интересно, чем она хуже других? Вроде бы не страшненькая, глаза на месте, как он любил отзываться о своих пассиях. Неужели она совсем ему не нравится? Ни на грамм? Может, дело в том, что она не какая-нибудь блистательная красавица Оливия Фелтон или модель Патриция Вайденхоф? С этими-то он частенько проводил время. Знал даже пароли от гостиной Слизерина. А она кто? Девочка, своим обычным поведением больше смахивающая на пацанку, наверное. Не зря же они так быстро приняли её в свою дружную компанию ещё на первом курсе. Не стеснялись и уже взрослые обсуждать при ней свои увлечения и девушек. Но теперь-то Марлин стала более женственной, неужели он не заметил? «Не воспринимает он тебя как девушку, - с горечью осознавала Марлин, рассматривая красочные пейзажи за окном купе. Весна в этом году выдалась ранняя, красивая, светлая и такая противоречащая сегодняшнему самочувствию девушки. Да и вообще она стала всё чаще и чаще ловить себя на мыслях о непостоянном, но таком привлекательном гриффиндорце. И мысли эти были отнюдь не радостные. - Да, именно так. Ты сама это сделала – приучила его не видеть в себе девушку. Всё же элементарно, Ватсон». Даже мамины блинчики не смогли поднять Марлин настроение. Даже игра в нарды с младшим братом не принесла сегодня удовольствия. А папы дома не было. Опять задержался на работе. Сейчас опасное время, и эти постоянные задержки доводят маму чуть ли не до нервных срывов. Она очень впечатлительная. И она, в отличие от них с папой, не волшебница. Как и брат. Но, несмотря на все это, у них замечательная семья. Нет никаких предрассудков насчёт чистоты крови и прочей ахинеи, в которой погряз сейчас весь их мир. Объяснив свою непривычную хмурость усталостью после дороги, Марлин отравилась спать сразу же после ужина. Не забыла она и о быстром душе перед сном. Забавно, но Марлин не могла крепко уснуть, если не приводила себя в порядок на ночь. Ещё одна интересная детская привычка.А нужно хорошенько выспаться и потом ещё раз всё обдумать. Марлин собиралась признаться Сириусу в своих чувствах. Сразу же после каникул. Слишком тяжело стало держать их в себе. Особенно, когда стало казаться, что эти самые чувства трансфигурировались в большие шары и теперь то кажутся невесомыми мыльными пузырями и влекут её вверх. То, наоборот, ощущаются неподъёмными гиревыми грузами, тянущими вниз. Эти шары зависят, как это ни очевидно, от Блэка. Если он ослепительно улыбается и так по-особенному вскидывает голову, заходясь хрипловатым смехом, это пузырьки из разноцветного мыла, но стоит Марлин осознать, что он так ослепительно улыбается Оливии – сразу железные гири. Они сжимают, не дают вдохнуть. Иногда так сильно, что хочется спрятаться и плакать. Прежде таких глупостей блондинка за собой не наблюдала. И что с ними делать, она не знала. Это пугало. И это Марлин МакКинон! Человек, который является превосходным психологом для подруг в их любовных делах. Для подруг, но не для себя. Ну что за несправедливость! Девушка иронично и отчаянно хмыкает своим мыслям и забирается под тёплое нежно-персиковое одеяло. Тепло и спокойно. Хорошо, что она всё-таки приехала домой. Тут только она одна. Её комната, её мирок. Тут никто не увидит ни слёз, ни грусти, ни страха всегда сильной, уверенной и безупречной Марлин. И всё равно трусостью Марлин никогда не славилась. Даже сама про себя не могла этого сказать. Именно поэтому приняла такое сложное решение - признаться, после которого по-старому общаться с ним уже не получится: не будет шуток, разговоров и посиделок. Друзьями они уже не будут. Как ни тяжело, это нужно сделать, ведь шары рвут грудную клетку изнутри каждый раз, стоит увидеть его обнимающимся с очередной бестолковой дурочкой. Именно такой дурочкой и не хотела всю жизнь оказаться Марлин. Очередной. Кому, как ни ей, было достоверно известно отношение Сириуса к девчонкам, влюблённым в него по уши. Ну, погуляет разок, развлечётся, а как наскучит – переключится на другую. Надолго ещё никто не задержался. Собственно, поэтому, наверное, Марлин и закрывала старательно глаза на растущие шары. А теперь они заполнили всё пространство в груди. Если не вынуть их, можно умереть. Это нужно в первую очередь ей самой. А дальше уже неважно. Пусть смеётся над ней, пусть даже издевается. Всё равно. Школу они скоро закончат, и она его забудет. А вдруг такие, как Сириус Блэк, как яркая звезда, в честь которой он назван, не забываются? Что ж. По крайней мере, она приложит все возможные усилия. Утвердительно кивнув своим прояснившемся, в конце концов, мыслям, Марлин радостно улыбнулась в темноту. Туда, где была полка с Барби. Она коллекционировала кукол раньше, и теперь их достаточно собралось, чтобы обеспечить ей группу поддержки. Марлин совсем успокаивается и решает немедленно уснуть, пока не вернулись старые сомнения, как вдруг улавливает странные отзвуки. Будто камешки в стекло. Камешки в окно! Девушка порывисто соскакивает с кровати, вмиг оказывается возле окна и с любопытством отодвигает плотную коричневато-золотистую ткань штор. Голубые глаза отказываются верить в ту картину, которую видят на асфальтированной дороге прямо перед крыльцом её дома. Сириус Блэк стоит, опершись бедром о чёрный, блестящий в свете фонарей мотоцикл, и улыбается ей той самой обезоруживающей улыбкой.

***

1971 г. сентябрь

- … чего забыла тут? А? Отвечай, когда с тобой разговаривают! - Я гуляла, - слышится уверенный девичий голос.- Это разве запрещено? - Не дерзи нам, паршивка! Не ровен час, отучим тебя от этого, и я ручаюсь, тебе это не понравит… Ай! Что это было!? Его определённо точно что-то толкнуло в спину. Щекастый и красный, как раздувшийся от важности петух, слизеринец-четверокурсник оборачивается к своему товарищу, но тот лишь растерянно пожимает плечами. - Так вот, - продолжает неприятный мальчишка, вновь повернувшись к девочке, - ещё раз здесь увидим, и тебе несдобровать, - он надменно вскидывает белобрысую голову, явно упиваясь своим превосходством над первоклашкой. – Ну, поняла меня? - Нет. - Ты, видимо, плохо слышишь… - Эй, урод! – раздался вдруг совсем рядом громкий взрослый мужской голос. – Тебе же чётко ответили – нет. Может, это у тебя со слухом проблемы? Глазки щекастого забегали по абсолютно пустому коридору западной части замка, но ничего не нашли. - Кто это? – робко пискнул он, вмиг растеряв всю свою крутизну. - Не советую вам выяснять, ребятки, - со злостью ответил громкий голос. – Усекли? Или мне применить методы убеждения? – внезапно заблестело что-то красное в тени рыцарских доспехов. Слизеринские мальчишки истошно завопили и поспешно ретировались, словно их тут и не бывало. Белокурая маленькая девчушка осталась на месте. Совсем одна посреди огромного коридора. В её глазах цвета ясного неба не было ни капельки сомнения или страха. - Эй, кто бы Вы ни были, спасибо, - вежливо сказала она. Внезапно прямо из пустоты на расшитый изумрудными узорами ковёр выпали из-под чего-то серебристо-серого двое дико смеющихся мальчишек. - Не, ты видел, видел!? – задыхался худенький парнишка со съехавшими с носа очками. – Как они завизжали, а! Прямо как поросята моего ворчливого соседа, стоит их раздразнить! - Ага, лицемерные кретины, - согласился второй мальчик, уже держась за живот. – Надо было ещё подножку тому жиртресту подставить для полного эффекта. - Кто вы? – спросила вдруг девочка. - Ой, как невежливо, - брякнул второй мальчишка, такой бледный, будто солнца никогда в жизни не видел. – А мы и забыли, что ты тут. Я Сириус Блэк, - представился он, подходя ближе и протягивая красивую, по-аристократически узкую ладошку. - Джеймс Поттер, - не отставал от друга очкарик. Волосы у него напоминали воронье гнездо, а красно-золотой галстук был выправлен поверх жилетки. Он тоже протянул руку, очень загорелую руку. – Мы учимся вместе, кажется. Увидев гриффиндорские галстуки и мантии, девчушка приободрилась. - Ага, ты прав, - согласилась она, пожимая руку сперва ему, а потом и Блэку. - Меня зовут Марлин МакКинон, - ей было страшно любопытно узнать, как они сделали свои голоса такими взрослыми и под чем таким они прятались. Джеймс дружелюбно улыбнулся. - Приятно познакомится, мисс МакКинон, - Сириус, мило улыбаясь, как настоящий джентльмен, невесомо поцеловал тыльную сторону её маленькой ладошки… Марлин отводит шторы в сторону, раскрывает окно и радостно, будто не было длинного дня, проведённого в тяжёлых размышлениях, улыбается. - Блэк! – хмурит шутливо светлые брови. – Что ты тут делаешь? Ты же должен быть в Годриковой Впадине. Сириус, не меняясь в лице, с весельем в голосе отвечает: - А я соскучился, Солнце. - Ну конечно, - стараясь говорить не так громко, чтоб не услышали мама с братом, которые наверняка смотрели сейчас телевизор в гостиной, не поверила девушка, - соскучился с Поттером. Слабо верится. - Посмотрела бы сама, как эти двое расплываются в нежностях друг перед другом весь день, и поняла бы меня, - продолжал смеяться Сириус. Марлин же уловила нотки раздражения в его интонации. – Я сбежал от них! – крикнул он. Марлин шикнула, показав кулак. - Тише ты! Я не хочу с мамой объясняться и слушать приколы от братца, - хорошо, что её комната была на втором этаже, а гостиная - на первом и окнами во внутренний двор. – Зачем нарисовался, Блэк? - Выходи, расскажу. - За тебя? – игриво спросила девушка. Сириус фыркнул. За это Марлин ему и нравилась: она умела чудесным образом развеивать его мрачные мысли и устранять плохое расположение духа как по волшебству. - Ну, я ещё молод для таких ответственных поступков, хотя … - прищурив свои синие глаза и потрепав волосы на затылке, серьёзно оправдывался он.– Я согласен. Но спуститесь сперва на улицу, мисс МакКинон. Обсудим детали бракосочетания. Девушка громко рассмеялась, забыв о маме и брате. Знал бы Блэк, какие чувства у неё вызывают такие шуточки. И никогда бы не стал так говорить. - Сейчас. Мне нужно принарядиться. Не встречать же жениха в неглиже, - тем не менее, Марлин всегда принимает условия игры. - Эй, а я только за! –слышится смех Сириуса, но Марлин уже захлопывает окно. И начинает в спешке и панике искать косметичку, распахивать гардероб. Неужели? Неужели это оно самое? Свидание с Сириусом! Стоп. Он просто попросил выйти на улицу. Может, хочет что-то рассказать или просто поговорить захотел. Ага, об очередной девице. Нет. Не о девице, он ведь был у Джеймса. Что заставило его уехать от Поттера? Поссорились? Не, они не могли. Это же Джеймс и Сириус, они буквально единое целое, сиамские братья-близнецы. Ни дня друг без друга. И всё же? Настроение у Блэка вроде хорошее. Шутит, улыбается, смеётся… Много смеётся.

1973г. март

- … прекращай так громко ржать, придурок! Засветишь нас! – громким шёпотом возмущается Ремус. Вся эта затея и без того вызывала у рассудительного мальчика сомнения, а тут ещё и это. - А я тут причём? – давясь смехом, спрашивает Сириус. – Ты это ей скажи, - он махнул рукой в сторону переминающейся с ноги на ногу у двери в кабинет Слагхорна девчонки. - Он прав, Блэк, - не менее громко, чем смеётся Сириус, шепчет Джеймс и, пользуясь тем, что стоит над сидящим на корточках другом, смачно ставит ему в затылок щелбан. – Замолчи уже. Чего ты так разорался? Послышались громкие шорохи. Это Блэк изловчился и пихнул Поттера в бок. Марлин только хотела постучать в дверь, как вынужденно обернулась. Сбилась. Пригрозила кулаком. И, нервно выдохнув, стала снова собираться убедительно врать профессору зельеваренья. Мародёры завозились, закряхтели, устраиваясь кучнее – под мантией втроём умещаться так, чтоб не торчали ноги, удавалось уже с трудом. То и дело из-за постамента виднелись то неизменные ярко-красные поттеровские кеды, то школьные туфли Сириуса. - А вы посмотрите на неё. Ну сама невинность, я не могу! –не успокаивался Сириус. Его так и потряхивало. – Я готов заложить панталоны моей мамаши, что старик Слагги купится на этот цирк. - А я готов заложить твои, если он всё же услышит нас, - грозно и почти убедительно отвечает Поттер. – Заткнись! - Эй, послушай сюда… - Заткнитесь оба! Ремуса злить лучше не стоит. Он страшен в гневе. Неугомонные мальчишки послушно затихают, и Марлин, понимая, что пора, отваживается. Профессор Гораций Слагхорн выплывает из дверного проёма в такой нелепой сиренево-полосатой пижаме с ананасовыми кольцами, что даже Люпин сдавленно хрюкает в кулак. Блэк запрокидывает голову с закушенной до крови губой на посиневшего Поттера, который довёл себя беззвучным хохотом почти до колик. - Добрый вечер, мисс МакКинон, - сонным толи от дрёмы, толи от выпитой в Хогсмиде медовухи произносит он. – Время-то позднее. Скоро отбой. Вы что-то хотели? Марлин, ничуть не растерявшись от его презабавного вида, кивнула. - Да, - задумчивые глаза девочки устремились прямо на пышные усы Слагхорна. – У меня возник очень важный вопрос по поводу домашнего задания. - Вот как? - Да, профессор, - продолжала тоном полным заинтересованности Марлин. – Я была бы Вам крайне признательна, если бы можно было прямо сейчас его обсудить. Профессор был явно сбит с толку. - Но…дорогая, зельеваренье у второго курса же только во вторник, а сегодня суббота. Это не может подождать до завтра? - Боюсь, нет, профессор, - лицо девочки натурально опечалилось. – Я думаю, что не смогу уснуть, если не разберусь с одной формулой сегодня. Пожалуйста, - на ясные голубые глаза грозились набежать слёзы. – Я хотела попросить помощи у Лили Эванс, но она, кажется, уже спит… Вновь раздалась возня и сдавленные смешки. - Ох-ох, что же вы, Марлин… конечно-конечно. Проходите скорее. Не нужно расстраиваться, я всегда готов помочь усердному и старательному ученику, - раскудахтался, заволновавшись, жалостливый Слагхорн. – Проходите сюда, к столу, - увещевал он уже из глубины помещения, маня её за собой, - сейчас мы во всём разберёмся, и вы удивитесь, как там всё просто. Марлин лучезарно улыбается и быстро кивает. А когда заходит, то оставляет дверь приоткрытой... Не меньше, чем тридцатью минутами спустя, девочка вбегает в тёмный класс истории магии, часто не запирающийся забывчивым профессором Бинсом на ночь. - Ну, что? – взволнованно интересуется она, прикрывая плотнее дверь. – Достали? - Спрашиваешь, МакКинон, - вальяжно откидывается на стуле Джеймс. – С достатком. Она заходит за парту, вокруг которой столпились Ремус и Сириус, и видит множество флакончиков с тёмно-фиолетовой жидкостью. - Ух, ты! – восторженно говорит девочка. – Это оно и есть? Зелье бесконечного умножения? Сириус громко, с надрывом рассмеялся. - А что же? Что мы, дураки, по-твоему, не то хватать? – почему-то со злостью выпаливает он. Ремус дёрнулся, как от удара, а Джеймс с шумом стукнул стулом об пол, ставя его на четыре ножки. Марлин во все глаза уставилась на Сириуса. Она совершила величайший обман, который, раскройся, никак бы её не возвеличил в глазах милого старичка-зельевара. Обманывать его было гадко. Слагхорн всегда нравился им с подружками. И Марлин многое пришлось предать, только бы мальчишки взяли её с собой. Она ожидала простой благодарности за оказанную помощь, но никак не глупые, обидные насмешки. За что Сириус так с ней? Где она виновата? - Я не то имею в виду, - сдержанно, но со вздёрнутым вверх, усыпанным веснушками подбородком говорит Марлин. – Я просто хотела выразить восхищение вашей ловкостью. - Ну, так выражай и можешь быть свободна. Зачем вообще припёрлась сюда, не понимаю. Марлин подносит ладонь ко рту. В этот самый момент дверь со щелчком открывается и закрывается. Появляется запыхавшийся, но очень довольный Питер. Он только что с разведки. Новости хорошие: Филч отправился в самую дальнюю отсюда часть замка и вернётся не скоро. А как вернётся, то сразу спать. Обход-то будет закончен, и они всё успеют приготовить ещё до трёх часов ночи. Но, кажется, на него никто не обратил внимания. - Что? – голос девочки дрожит. - Что слышала! Проваливай, МакКинон, ты больше не нужна. Дальше мы с парнями сами, без тебя, - такой язвительности и злости в словах Марлин никогда прежде не доводилось слышать от Сириуса в адрес кого-то, кто был не со Слизерина. А тем более к девчонке. Тем более к ней. - Что ж, прекрасно, - она отнимает руку от лица. Глаза красные, но сухие. – Прекрасно, - уже громко повторяет она. – Пожалуйста! Обращайся снова, никогда не откажу в помощи другу, Блэк! Пособлю в любом дельце, даже такому кретину как ты! А потом она стремительно срывается и убегает мимо Питера в слабо освещённый огнём факелов полутёмный коридор. - Какого чёрта, друг? – карие, всегда весёлые глаза смотрят с укором. – Что с тобой сегодня такое?! – Поттер не беспокоясь, что их могут услышать, тоже срывается на крик и соскакивает на ноги. Ремус покачал головой, встал и ушёл. Питер, провожая его ошарашенным взглядом, так испуганно и замирает возле дверей. Что, первоапрельского розыгрыша со множеством водяных шаров под потолком, которым они грезили целую неделю, уже не будет? Только потом, когда Ремус догоняет её и в попытках извиниться рассказывает о последнем письме, которое Сириус получил от матери, Марлин понимает сегодняшнее поведение Блэка. Вальбурга выразила в приказном тоне желание, согласно которому Сириус больше никогда не смеет писать писем брату и внушать мысль о том, что тот должен непременно поступить на Гриффиндор и учиться вместе с ним на одном факультете. Ещё и обещала наказать его как следует по приезду: «Второго позора моей плоти я сносить не намерена, гадкий отщепенец». Марлин не первый год знает Сириуса. И об этом скорее всего никто не догадывается. Знает так хорошо, как знает его Джеймс. Если он, конечно, мог бы ощущать что-то необъяснимое глубоко внутри, видеть тонкие намёки. Но это же Поттер, он привык быть прямолинейным, открытым и до абсурда честным. Даже ему, лучшему другу, не всегда было очевидно, что у Сириуса творится на душе. А Марлин зачастую было очевидно, хоть она и не понимала, как это выходит. Может, это из-за её тайного к нему отношения? Но ведь были и другие влюблённые дурочки. Они подобное, интересно, чувствовали когда-нибудь? А она чувствовала, ощущала Блэка: не злился он по-настоящему, до ненависти, чернотой которой загорались его глаза, стоило Питеру оступиться, грохнуться на пол и выдать их Филчу посреди ночи. Только вот Пит думал потом неделю, что он «неуклюжее недоразумение, лучше бы мы оставили тебя спать». Или то, как Сириус держался «молодцом» после похорон родителей Джеймса, старался растормошить друга, сыпал жизнеутверждающими речами, а у самого кошки выскребли всё нутро. Но он не показал ни малейшей слабости или даже намёка на неё. Однако выдавали глаза. Чернеющие холодом и стекленеющие всякий раз, стоило начать втолковывать Джеймсу, что пора взять себя в руки. Отпустить, « а то месяц приведением ходишь, смотреть страшно». Сам же Сириус «отпускал», заливая горе огневиски. Он даже начал курить, что так не нравилось Марлин. Друзья решили тогда, что он просто дурит из-за неудач на любовном фронте, давно ведь не замечали у него новой подруги. А оказалось, Сириус Блэк потерял родителей. Настоящих родителей. И никто об этом не знал, не догадывался. Кроме, возможно, Джеймса, который ничем не мог помочь, сам заходясь в бессилии перед уродливым лицом смерти родных людей. И кроме неё. А кто она такая, чтобы помогать? Тем более, когда твоей помощи не ждут и не хотят. Не настолько близки, видимо. Кто же тогда всё-таки близок тебе, Сириус? Даже от Джеймса умудрился утаить… Но вот он. Здесь, под ее окнами. И что-то ему явно понадобилось. Именно от неё. От Марлин МакКиной, школьного товарища по глупостям. Натянув кеды, голубые джинсы, чёрный свитер и мягкую замшевую куртку, Марлин наспех подкрасила ресницы и припудрила нос. На красивые причёски времени не было, и так провозилась уже минут двадцать. Оставив волосы свободной волной рассыпаться по спине, она застелила постель и выскользнула в холл. Аккуратно пробралась через весь дом, минуя гостиную, и оказалась перед дверью. Выдохнув, девушка осторожно приоткрыла её и нырнула в ночную темноту. - Чего так долго, Солнце? Я мог сто раз перехотеть жениться. Марлин вздрогнула, явно не ожидая встретить его так близко у входа в дом. - Ты ни разу и не собирался, Бродяга, - ухмыльнулась она. - Что правда, то истина. - И зачем же тогда я должна была выйти к тебе на улицу? - Чтобы я мог позвать тебя прокатиться со мной на мотоцикле до одного классного места, - важным тоном ответил парень. - Да? – глаза её загорелись. Они уже пару раз катались на этом железном звере, и это было запредельно круто. – Куда? Сириус таинственно растянул тонкие губы в улыбку. - Скажи, Марли, ты когда-нибудь слыхала о Кони-Айленде? Глаза Марлин, кажется, сделались круглее передней фары его байка. - Ты серьёзно? - Абсолютно.

1977 г. октябрь

- … не, ты это всё серьёзно сейчас сказал? – недоверчиво поглядывает Марлин. – Вот прямо так и вырядишься на Хэллоуин? - А что, собственно, тебе не нравится, Марли? – Сириус придирчиво рассматривает своё отражение в зеркале. Поворачивается то одним, то другим боком. – Как по мне, то круто. Скулы бы подрисовать ещё. Минерву удар хватит. Не то слово. Блэк был шикарен. Завёрнутый в тёмно-зелёную бархатную мантию, в остроконечной шляпе с длинным серый пером и с туго собранными под ней волосами, он невероятно напоминал профессора МакГонагалл. Если бы она была высоким, обаятельным мужчиной, конечно. И Блэк даже не боялся его. Её праведного гнева. Марлин рассмеялась, падая на бордовый видавший виды диван общей гостиной. - Не, не надо. - Что не надо? – не понял он. - Скулы рисовать. Ты вообще видел свои? Порезаться можно, – говорит Марлин. И тут же прикусывает язык. Не хватало ещё, чтоб этот обворожительный негодяй зарделся от комплиментов. Сириус игриво подёргал бровями, продолжая смотреть в зеркальце, что девушка одолжила ему. - И то верно, - согласился парень, потирая подбородок. – Очки я раздобыл, и у нас осталось самое главное – марафет. Ну, давай, МакКинон! Преврати меня в сурового декана нашего Гриффиндора. Девушка, смещает губы на угол. - Уверен? - Как никогда в жизни, - деланно-серьёзно заявляет он и садится к ней на диван. – Что надо делать? Командуйте, я весь ваш, мисс МакКинон. - Для начала – закрой глаза, - блондинка принялась раскладывать всё содержимое своей косметички на столике, - и замри. Блэк послушно опускает ресницы, складывает руки перед собой на колени, а через секунду заходится в приступе кашля. - Ох, что за гадость!? - Всего лишь пудра. - И это женщинам надо наносить на лицо каждый день? – неподдельно возмущается парень. – Кошмар! Но то ли я, а? Проснулся, умылся и уже неплох, верно? - Наверное, - лениво соглашается Марлин, придавая голосу нарочитую небрежность.- Я каждый день тоже, знаешь ли, не прихорашиваюсь. - А что так? - Да незачем. Если повод есть – это другое дело, а так… - Повод – это прогуляться до Хогсмида с Питерсоном? – перебивает Сириус с усмешкой. - Да, как вариант, - довольная, что Блэк подмечает такие вещи, согласилась Марлин. - Я видел вас, когда придерживал дверь «Трёх мётел» для Ливи, - буднично поставил её в известность он. - О, вон как, - постаралась мило отреагировать девушка. Зачем он начал эту тему? – Надеюсь, хорошо провели время вместе с Фелтон. - Да как всегда, в общем-то. Слушай, а у тебя какой костюм в этот раз? Снова Бастинда? Марлин постаралась больно ткнуть его кисточкой в веко, нанося тени. - Нет, Бастиндой был вообще-то ты. Курсе, если мне не изменяет память, на четвёртом. Блэк лающе расхохотался. - А я и забыл, - выдохнул он. – Так кто ты сегодня? Последний курс же, нужно что-то по-настоящему запоминающееся. Как у меня. - Ну, до тебя мой костюм не дотянет, можешь расслабиться. - И всё-таки? - Блэк! Отвяжись. Я не скажу до вечера. - Несправедливость, Марлин. Ты знаешь почти все наши костюмы: Джеймс – Эванс, надеюсь, ты сохранила это в тайне?- ага, ещё чего захотел. Лили узнала в тот же день, когда Поттер додумался до этой дурости. - Хвост у нас вырядится в Снейпа, ну, чтобы Сохатый мог заигрывать с ним на глазах настоящего Нюнчика, - и не только Джеймс будет, значит, подкатывать к бедняге Питеру. Марлин широко улыбнулась. - Это одна из самых блестящих его идей за последнее время. А Лунатик… он… он решил бросить вызов природе и пару дней хлопотал над вампирскими клыками. Марлин недавно стали считать совсем своей (не прошло и целой школьной жизни) и посвятили в некоторые тайны. Теперь ей известно не только про Карту Мародёров, но и про ликантропию Люпина, и про анимагию, чем она не упускала возможности редко, но метко поддеть Блэка. - Здорово придумано, - сухо прокомментировала она, почти заканчивая с макияжем. Сириус обиженно посмотрел в её глаза. - И это всё? Больше ничего не скажешь? - Нет. - Несерьёзно, Марлин. - Зато интригующе, Сириус. На Хэллоуин Марлин МакКинон явилась в восхитительном солнечно-золотом платье в пол и заявила Блэку, что сегодня она нарядилась в саму себя. Весь полёт до Америки, проходивший на невообразимой высоте через Атлантический океан, вызвал непередаваемую бурю разнообразных эмоций. Это было страшно и невозможно -нестись на бешеной скорости над миллионами тонн воды и не чувствовать опоры. Даже у великолепной квиддичистки без всяких страхов высоты, какой была Марлин, перехватывало дыхание и сводило от волнения живот. Как она могла на такое подписаться? Перелететь океан! Это было чистое сумасшествие. А ещё это было волшебно. Сидеть позади Сириуса Блэка, крепко обхватывая его поперек живота и тесно прижиматься грудью к его пахнущей ледяным ветром спине, прячась от лютых, пронизывающих до костей воздушных порывов. Они, казалось, были против того, чтобы ребята добрались благополучно, чтобы безумная идея Сириуса выгорела. Так и норовили сбить, опрокинуть их в океан. Но нет, Блэк был един со своим любимым мотоциклом. Джеймс как-то пошутил, что ему байк дороже лучшего друга. Он, разумеется, лукавил, но в такие вот моменты, как сейчас, кажется, что в чём-то Поттер был прав. Поттер… Что же у них там стряслось? Разговаривать было бесполезно, слов всё равно невозможно разобрать. В ушах стоял лишь свист ветра и рёв мотора. Иногда Блэк что-то выкручивал на руле, нажимал, и они многократно ускорялись, оставляя позади огненный шквал из выхлопной трубы. Так прошло много часов, прежде чем изрядно уставшие и онемевшие ноги Марлин коснулись твёрдой поверхности. Они прибыли в Америку, чёрт возьми. На Кони-Айленд. На мотоцикле пересекли океан! Сириус Блэк явный псих, и это ещё слабо сказано. - Скоро рассвет, Солнце, - зевнул Сириус. – Хорошо, что у них тут довольно тепло. Заночевать можно прямо под открытым небом на пляже. Что скажешь? МакКинон уже почти перестала колотить нервная дрожь, но теперь она ощущала смертельную усталость. - Ага, неплохо. А нас не прогонят смотрители порядка? - Ой, да плевать на них.Быстрее бы отдохнуть. Зверски устал за эти сутки. Интерес снова вспыхнул в мозгу. Что же произошло за эти сутки? Но сон был сильнее. Вскоре они, наколдовав пару тёплых пледов, крепко спали под беззвёздным, но крайне приветливым чужим небом.