Рыцарь в ржавых доспехах

Еще один доспех лег тяжелым грузом на плечи Влада и сдавил грудную клетку. Однако юноша не унывал — как говорится, за свое счастье надо бороться. А счастье его было весьма непредсказуемым и своенравным, и идти к нему без специальной экипировки, как показывал печальный опыт, опасно для здоровья. Хоть Влад и не планировал обзаводиться потомством, еще раз получить по яйцам он не хотел. Да и фонарь под глазом после его последней попытки извиниться перед возлюбленным еще неделю сверкал в ночи. — Все? — нетерпеливо спросил Влад, в то время как его мать с мертвецки холодным лицом поправляла массивное снаряжение. — Не крутись, — угрюмо ответила она, скрепляя доспехи. — Если уж хочешь, чтобы я сделала из тебя идиота, так хоть не мешай. — Да ладно тебе, мам. — Губы Влада растянулись в мечтательной улыбке. — Когда я появлюсь на пороге Адро в таком виде, он охренеет! — Ну-ну. — Женщина скептически хмыкнула. — А если ты еще и наденешь на голову ведро, а в руке будешь держать вантуз, он вообще тебя всю жизнь будет вспоминать. — Выдержав эффектную паузу, она подвела неутешительный итог: — Как самого большого кретина, которого он встречал в своей жизни. — Ничего ты не понимаешь, — обиделся Влад. — Людям нравится, когда для них делают что-то такое милое и немного идиотское. — Ага. Когда ты в этом дебильном наряде появишься у него на пороге, он заплачет от счастья и кинется в твои железные объятия со словами: «Какой же ты у меня милый идиот!» — Мама театрально развела руками, изображая эту сцену. — Ладно, посмотрим, что вышло. Она хлопнула в ладоши и, о чудо, в гримерке стало светло — ну, по сравнению с тем, что было до этого. А еще говорила, что здесь перегорела лампочка, и свет включить никак нельзя. — Ну что, я похож на рыцаря? — спросил Влад, вглядываясь в ее сосредоточенное лицо. — Как я на зубную фею. С иссиня-черными волосами до плеч, бледной, как у вампира, кожей и в длинном черном платье она скорее напоминала Мортишу из «Семейки Аддамс». Нахмурившись, Влад развернулся к зеркалу, и у него отвисла челюсть. Восемь килограмм поржавевшего железа на нем имели мало общего с рыцарским снаряжением. Теперь понятно, почему мама врала про свет — не хотела, чтобы он увидел это чудо заранее. — Ты уверена, что это доспехи, а не металлолом из канализационных труб? — Он уныло рассматривал свое отражение. — Эй, а что у вас с освещением? Это специально что ли, чтобы зрителям из зала не было видно, что артист вместо доспехов выступает в крышке от канализации и поржавевших трубах? — А я откуда знаю? — Мама безразлично пожала плечами. — Я же костюмер, а не электрик. Кстати, шлема у нас больше нет, так что если твой суженный настучит тебе по голове — я не виновата. — Она взглянула на настенные часы и, охнув, вышла из гримерки. — Пошли, а то не дай бог мы из-за тебя опоздаем на похороны дяди Йоси! — Подожди, а что случилось со шлемом? — Влад торопливо последовал за ней, но от неожиданных лязгов, скрипов и стонов его снаряжения замер в дверном проеме. — Ну ни хрена себе! Зрителям эти звуки не мешают смотреть спектакль? — Они больше жалуются на строительные работы, которые проводятся в здании напротив. Говорят, жутко мешает спать, — бросила мама, не оборачиваясь, и продолжила свой путь. Владу ничего не оставалось кроме как пойти за ней, стараясь не обращать внимания на противный лязг железа. — Какие еще работы? — спросил он, когда они вышли из тусклого душного помещения, гордо именуемого театром, и направились по узкой дорожке к стоянке. Доспехи повизгивали в такт его походке, а прохожие покручивали пальцем у виска. — Разуй глаза. — Мама кивнула в сторону недостроенного дома, откуда раздавались грохот, крики и ругань на различных языках Восточной Азии. — Кстати, могу у них каску попросить. В ней тебе будет не так больно, когда тебя твой Андрюша приложит головой о стену. Влад хотел запротестовать — в конце концов, он и так себя уже чувствовал конченым идиотом, но мама бесцеремонно подошла к красной ленте, огораживающей стройку, и переступила через нее. — Мать твою, Агния! — из-за дома к ней навстречу выбежал невысокий толстый мужчина в оранжевой каске. — Какого хрена? — Большого и толстого, — вставила мама, а мужик, не обратив внимания на ее язвительный ответ, продолжал негодовать: — Ты же прекрасно знаешь, что без каски сюда нельзя! — Как раз за ней я и пришла. — Что? — Он удивленно заморгал. А когда увидел стоящего поодаль Влада в ржавых доспехах, то заморгал еще удивленнее. — Петрович, я тебе дала шлем, когда вам привезли нового рабочего, а каски на него не хватило? Дала. Так что возвращай должок. — Женщина угрожающе уперлась руками в бока, всем своим видом показывая, что твердо намерена получить свое. «Ах вот куда делся шлем», — подумал Влад, а вслух сказал: — Мам, ну так может, пусть они лучше вернут нам шлем? Видимо, получилось громче, чем он рассчитывал, потому что теперь на него смотрели не только мама и Петрович, но и другие рабочие, и даже несколько жителей близстоящего дома повысовывали головы из окон и наблюдали за бесплатным концертом. Но Влад, как настоящий мужчина, держался достойно, — ну, настолько, насколько это можно делать, когда понимаешь, что создаешь впечатление последнего лоха. Хотя вот как раз последним лохом он казаться не хотел, поэтому добавил: — Ну, просто в каске и доспехах я буду выглядеть совсем как кретин. — Ты и так выглядишь совсем как кретин, — беспринципно отрезала мама и, получив каску прямо с головы Петровича, довольная вернулась к сыну. — А шлем, не выдержав тяжести кирпича, треснул прямо на голове рабочего. — А голова? — Влад испуганно сглотнул, послушно принимая каску из рук матери. — А голова не треснула. ***​ — Мам, ты зачем так гонишь? — Влад с ужасом таращился на спидометр, показывавший сто тридцать километров в час вместо положенных девяноста. — Я не пойму, тебе каска на мозги давит или тебя в двадцать лет уже склероз мучает? — Мама посмотрела на него, как на идиота, и вновь устремила взгляд на дорогу. — У дяди Йоси сегодня похороны. — Да, помню я, помню. — Влад закатил глаза. — И мы обязательно должны на них попасть, — процитировал он фразу, которую мать произнесла за сегодняшний день раз пятьдесят, — но это все равно не повод нарушать правила дорожного движения. — А я считаю, что то, что тебя бросил парень, по твоей же, между прочим, вине, — мама бросила в его сторону многозначительный взгляд, как бы напоминая случай, произошедший на свадьбе его сестры по папе, — не повод наряжаться как пугало и заявляться к нему в таком виде, да еще и именно в тот день, когда у твоей семьи такое горе! — Но я ведь даже не знал дядю Йосю! — возмутился Влад, искренне не понимая, зачем идти на похороны пятиюродного дяди троюродной сестры матери, которого он в жизни не видел, и вряд ли бы узнал о его существовании, если бы тот, в свои 85 лет, вдруг не умер от цирроза печени. — Я тоже! — наигранно трагичным тоном воскликнула мама. — Но он все равно был членом нашей семьи. «Ага, прям как я член семьи Кощея Бессмертного, — подумал Влад. — Стоп. У Кощея же не было семьи. Или была? Хотя откуда мне знать, если мама мне в детстве вместо сказок читала Стивена Кинга». — Мам, а почему ты вспоминаешь о семье, только когда кого-то хоронят? Вот, например, к тете Наташе на день рождения ты не пошла, а она, между прочим, твоя родная сестра! — Я уже была у нее на дне рождения — на самом первом, причем. — Как так? — удивился Влад. — Ты же младше ее на два года. — Да? — Мама задумчиво прикусила губу, сдвинув черные тонкие брови к переносице. — В любом случае, у Наташи еще будет день рождения, а дядю Йосю второй раз хоронить не станут. — Я все равно не понимаю, зачем тебе эти похороны. — Влад обреченно вздохнул. — Ты же дядю Йосю даже ни разу не видела! — Ну вот, должна же я, в конце концов, его увидеть! — Ладно, — согласился Влад, в который раз убеждаясь, что с его матерью спорить бесполезно, и решил сменить тему разговора на более волнующую его в данный момент. — Что лучше сказать Адро, когда он откроет мне дверь? Женщина как-то недобро хмыкнула, и лицо ее приобрело крайне ехидное выражение. — Что? — спросил Влад, в глубине души боясь ответа. — Ты оптимист. — Это плохо? — Влад настороженно покосился на свою мать. Та всё сильнее давила на газ, обгоняя все подряд автомобили. Влад уже даже не стал снова смотреть на спидометр, боясь, что если он это сделает, у него случится сердечный приступ. Затем в голову пришла мысль, что если это произойдет, ему не успеют помочь — к тому времени, пока с него снимут эти доспехи, чтобы сделать массаж сердца, он успеет скончаться, и тогда мама попадет не на дядины похороны, а на похороны родного сына. «А еще говорит, что я оптимист», — пронеслось у него в голове. — Ну, не то чтобы плохо, — протянула мама, точно подбирая слова, — просто оптимизм и адекватность — не одно и то же. Пропустив мимо ушей ее язвительное замечание, Влад самозабвенно заулыбался. Перед глазами уже стояло удивленное лицо его избранника. Вернее, удивленно-восхищенное, когда он услышит его высокую речь, от которой у него побегут мурашки по коже. Когда Влад произнесет эти душещипательные слова, Андрей просто не сможет не простить его. — Вот, послушай. — Парень прочистил горло и с воодушевлением сказал: — Адро, прости меня, любимый, мне без тебя так хреново, что просто охренеть! Мама пробормотала себе под нос что-то вроде: «Господи, даруй моему сыну мозги», но Влад не сдавался. — У меня есть еще второй вариант, — сказал он. — Адро, когда я тебя впервые увидел, я охренел от твоей красоты, а сейчас я охреневаю от того, как мне хреново без тебя! Ну, как? На его лице сияла самодовольная улыбка. Однако стоило его матери заговорить, и улыбка тут же исчезла. — Знаешь, сынок, есть такая порода людей, которые за что ни возьмутся, сразу ничего не получается. — Ты правда думаешь, что тут уже ничего не поможет? — делая глаза как у кота из «Шрека», спросил Влад. Но мама на него даже не смотрела. — Поможет, — холодно ответила она. — Что? — Психиатр. — Кому? — Тебе. — Ну, мам! — простонал он. — Что мам? — женщина с силой надавила на газ, и, казалось, еще немного и машина взлетит, а потом по закону подлости грохнется на какой-нибудь Феррари, и им придется всю оставшуюся жизнь горбатиться на то, чтобы выплатить нанесенный мажору ущерб. Ну, и там еще на гипсы, костыли, инвалидное кресло, таблетки и многочисленные операции... Влад тряхнул головой, отгоняя от себя дурные мысли. — Когда ты так говоришь, мне хочется плакать. — Плачь. — Мама равнодушно пожала плечами. — Что тебе еще остается. — Если он меня не простит, то хуже и быть не может. — Влад потупил глаза. — Может, — гробовым тоном ответила мама и резко затормозила, отчего Влад чуть не ударился о лобовое стекло. Когда он поднял голову, то понял, что она права. Прямо перед ними стоял гаишник. — Нарушаем? — с неприкрытой радостью проворковал он, наклоняя свое круглое красное лицо к окну со стороны водителя. — Нет, не нарушаем, — нагло соврала мама, мило улыбаясь, точнее, надеясь, что губы, накрашенные черной помадой и растянутые в звериный оскал, выглядят мило. — Нарушаем-нарушаем, — довольно закивал милиционер. — Вы скорость превысили почти в два раза. Кстати, что с вашим лицом? — Он нахмурился, разглядывая ее мрачный макияж. — Так это... — она на секунду замялась, но тут же нашлась, — похороны сегодня у моего мужа, — и сделала трагичное лицо. Влад в этот момент чуть не потерял свою челюсть, а мама, как ни в чем не бывало, продолжала врать. — Поэтому и превысили скорость — не успеваем на похороны. — Соболезную. — Гаишник переменился в лице, и сейчас на нем была сочувственная гримаса. — Но документы все-таки предъявить придется. Женщина неохотно протянула ему свои права. Когда он на них взглянул, его брови поползли вверх. — А почему вы на фото так же, как сейчас выглядите? «Да потому, что она все время так ходит», — подумал Влад, но, естественно, промолчал. Его видок сейчас был не лучше. Словно прочитав его мысли, гаишник переключил внимание с что-то невнятно лепетавшей женщины на него: — А с этим что? — А он... — А я актер, — попытался спасти положение Влад, но по подозрительному взгляду гаишника понял, что вышло не очень. — А зачем вам на похоронах актер? — спросил милиционер у мамы Влада. — Вы неправильно поняли, — ответила та. — Он мой сын. Просто он работает актером в театре. Вот сразу с работы поехал на похороны к папе. — Странно, — сказал гаишник, прищурив глаза. — А каска ему зачем? — Так я еще и строитель! — обрадованный своей сообразительностью, подключился Влад. — Не понял. — Судя по растерянному выражению лица гаишника, у него от этих объяснений уже шарики за ролики начали заезжать. — Ну, просто, понимаете, — встряла мама, — его отец много пил, а я больная женщина, и моему бедному мальчику приходится корячиться на двух работах, поэтому он утром на стройке пашет, а вечером в театре. — Так сейчас же день. — А днем и там, и там. — Мама широко улыбнулась и чуть было не хлопнула в ладоши, восклицая: «Вот видите, как все складно получается!». Хотя, возможно, она и не собиралась этого делать, и Влад, как всегда, сам допридумывал. — Что вы мне тут голову морочите? — Милиционер погрозил правами перед ее лицом. — Пройдемте со мной в отделение, будем на вас протокол оформлять. — Не надо протокол! — воскликнул Влад, решив, что он все-таки мужчина, даже, можно сказать, рыцарь, и какой-то там гаишник не может помешать ему на пути к счастью. — Может, как-нибудь договоримся? — уже не таким твердым тоном произнес он и заискивающе улыбнулся.