Рыцарь в ржавых доспехах

***​ — Никогда раньше не думал, что буду радоваться продажности правоохранительных органов! — Влад, довольный, что в кошельке нашлось несколько солидных купюр, и что гаишник их беспринципно взял, теперь с нетерпением ерзал в кресле, в то время как мама вновь вела машину. Она, однако, не разделяла его ликования. Ее неподвижный взгляд был устремлен на дорогу, а лицо не выражало никаких эмоций, словно она была статуей, а не живым человеком. — Никогда раньше не думала, что мой сын идиот. — Нарушать правила она уже не рисковала и поэтому лишь нетерпеливо постукивала пальцами по рулю, когда ей приходилось притормаживать, согласно знакам. — Хотя всегда догадывалась. — Мам, ну почему ты так и норовишь испортить мой положительный настрой? — Самым обидным было, что у нее это действительно получалось, и такого воодушевления, как пару часов назад, Влад уже не испытывал. — Как будто так важно, кто тебе его испортит: я или Андрей. — Заметив, что Влад понурил голову, женщина как-то недобро хмыкнула. Нравится ей, что ли, издеваться над родным сыном? — По крайней мере, я не даю тебе ложных надежд, а то, знаешь, чем их больше, тем быстрее они лопаются. — Ну, зачем ты так? Хочешь, чтобы я решил, что все бесполезно, и я напрасно вырядился, как клоун? — Да. Хочу, чтобы ты, наконец, посмотрел правде в глаза. Влад недовольно сжал губы, и несколько следующих минут они ехали молча. За это время мама пару раз посмотрела в сторону сына, и в ее взгляде даже промелькнуло нечто смутно напоминающее сочувствие, или же он просто очень хотел это увидеть в ее черных холодных глазах. — Эх, не надо было мне целоваться с Клавой... — в итоге беспомощно пробормотал он, глядя сквозь лобовое стекло автомобиля. Затея с доспехами ему уже не казалась такой блестящей. — А мог бы вообще послушать свою разумную мать и не соглашаться быть свидетелем на этой дурацкой свадьбе дочери Аркадия. — Но папина дочь — моя сестра! — Влад чуть не схватился за голову. Даже не верилось, что ему приходится объяснять такие элементарные вещи. Все-таки его мать точно не от мира сего. — И что? — неожиданно рьяно спросила мама. — А если этот мерзавец заведет еще пять дочерей, они тоже все будут твоими сестрами? «Нет, она явно издевается», — подумал Влад, стиснув зубы. Впрочем, неудивительно — его мама вообще очень любила это делать. — «Этот мерзавец» — мой отец, и да, мама, если он заведет еще пять дочерей, они все будут моими сестрами! — злобно выпалил он и закрыл глаза, пытаясь расслабиться. В конце концов, он должен приехать к Андрею в отличном настроении, а не красный от ярости и с одним лишь желанием на кого-то наорать. — Прекрасно! — женщина всплеснула руками в воздухе, и Влад почувствовал, как сердце ушло в пятки. Вытворять такое на дороге — это уже ни в какие ворота. Тем более, с еще одним гаишником им уже придется расплачиваться разве что натурой. Но затем она снова взяла руль, и Влад вздохнул с облегчением. — Тогда зачем я нацепила на тебя этот металлолом и везу тебя к твоему ненормальному любовнику? — Он не... — попытался вступиться за любимого Влад, но мама продолжала свою пламенную речь, не давая ему вклиниться. — Подожди тогда сначала, когда твои гипотетические сестры появятся на свет, повыходят замуж, ты перецелуешь всех их свидетельниц, и тогда уже можешь со спокойной душой ехать к Андрею! Может, он к тому времени забудет, как ты выглядишь, и влюбится в тебя заново! — Мама! — заорал Влад, удивляя не только ее, но и самого себя. Но главное, это подействовало, и женщина, наконец, замолчала, во все глаза уставившись на сына. — Ты следи за дорогой, — он нерешительно кивнул на лобовое стекло, через которое виднелось шоссе, набитое машинами, и мама, на удивление, послушалась — наверное, к своим похоронам она еще не была готова. — Я это... не хотел Клаву целовать. — Как глупо. Не хотел, но поцеловал. — А что я должен был делать, если у них в Бухалово традиция такая, чтобы свидетели целовались? Гости нам весь вечер кричали «горько». Сначала они еще купились на то, что я якобы дурачок и не понимаю с первого раза, они даже поверили, что я совсем кретин и не понимаю и со второго, и с третьего раза, но на четырнадцатый-то уже до любого должно дойти! Тем более, Клава сама уже висела у меня на шее, вытянув губы трубочкой. Не мог же я ее просто взять и оттолкнуть! — Ты это Андрею скажи, — фыркнула мама. — Он тогда тебя точно возьмет и оттолкнет. Прямо в окно, причем. — Мама, мама... Они же не знали, что я гей, и у меня есть парень. — Прямо как ты не знал, что в Бухалово есть телефоны с видеокамерой и Интернет. — Да нет там Интернета, — махнул рукой Влад. — Клава специально в город ездила, чтобы выложить это видео, что ее подружки наснимали — ну, где мы целуемся, — зачем-то уточнил он, — во все социальные сети и видеохостинги. Еще и видео назвала «Я и мой будущий муж Василий». — Не понимаю, — заключила мама. — И я. Я же не Василий. Да и потом, если в Бухалово нет Интернета, все равно ее друзья не увидят. — Я не про это. — Женщина раздраженно мотнула головой. — Не понимаю, как можно быть таким придурком. — Ты права, я конченый неудачник, — пробормотал Влад, потупив взгляд. И как маме за пять минут удалось полностью испортить ему настроение? — Хорошо, что ты это осознал. — И что теперь делать? На горизонте показался знакомый дом, с которым у Влада было связано столько хороших воспоминаний, что при виде этой неприметной кирпичной девятиэтажки у него перехватило дыхание. Заехав во двор, женщина припарковалась и заглушила двигатель. — Теперь у тебя есть два варианта, — сказала она, повернув голову к сыну, — либо всю жизнь ныть и спрашивать, что делать, как ты это делаешь сейчас, либо смириться и получать удовольствие. — А может, просто перестать быть неудачником? — Влад вышел из автомобиля и устремил взгляд на двери подъезда. — Такого варианта у тебя нет, — услышал он из машины, и, развернувшись на 180 градусов, выпалил матери в лицо: — Прямо сейчас я поднимусь к Адро, и ты поймешь, что оптимистом быть совсем неплохо! — с этими словами он развернулся и решительно направился к дому. Где-то сзади раздалось саркастическое: «Конечно, неплохо, пособие для инвалидов в этом году увеличили вдвое!», но Влад пропустил колкое замечание мимо ушей и набрал на домофоне номер квартиры Андрея. Тот, как и следовало ожидать, услышав его голос, сказал «проваливай» и отключился. Влад, хоть и был оптимистом, однако слабо надеялся на нечто иное, поэтому, не падая духом, он позвонил в случайную квартиру и, представившись соседом, который забыл ключ от домофона, вскоре оказался в подъезде у заветной двери. Глубоко вдохнув, он нажал на звонок. Где-то из глубины квартиры послышался стук тяжелых армейских ботинок по полу. «Он что, и по дому в них ходит?» — успел подумать Влад, прежде чем дверь с грохотом распахнулась, и перед ним появился высокий длинноволосый брюнет в кожаной куртке и черных облегающих джинсах. Влад скользнул взглядом по вожделенной стройной фигуре и опустил глаза на громадные черные ботинки. «Смотри, угадал, или...» — Ты куда-то собираешься? — ляпнул он и чуть не треснул себя по лбу, когда понял, что сказал. Он же так долго репетировал, пусть и мысленно, подбирал слова... Только сейчас, почувствовав на себе удивленный взгляд, Влад посмотрел в лицо Андрея. Его брови были вздернуты вверх, а густо подведенные черным глаза стали размером с теннисные мячики. — Ты из какого заведения сбежал? — наконец, вновь обретя возможность говорить, спросил Андрей и принялся угрожающе надвигаться на Влада. Его мимика резко переменилась с шокированной на агрессивную, и оптимистический настрой Влада начал стремительно угасать. — Я... я с театра... — пятясь к стенке, пролепетал он. — Ага, с погорелого, на котором идет активная стройка. — Андрей сделал еще один шаг навстречу Владу, и тот оказался на краю лестничной площадки. В этот момент он понял, что времени у него осталось немного и нужно переходить к активным действиям. — Андрюша... — Как ты меня назвал? — прошипел Андрей, скрестив руки на груди. — То есть Андрей... то есть Адро... в смысле... я это... — Язык заплетался под прожигающим взглядом, и Владу было все труднее говорить. — Я так охреневаю от тебя, что без тебя люблю! Ой, нет! В смысле я без тебя так охреневаю, что люблю... то есть я люблю тебя так, что... бля, что ж это такое... в общем, прости меня! — наконец, произнес он, но было уже поздно. Разъяренный Андрей со всей силы толкнул его в грудь, и тот, не удержав равновесия, кубарем покатился с лестницы. Летел он долго и мучительно, ударяясь головой о каждую ступеньку, и в каждый такой момент успевал радоваться, что на голове у него каска. В итоге пересчитав головой все ступеньки, он, ахая и охая, поднялся на локтях, что оказалось нелегкой задачей в этих доспехах. Дверь квартиры Андрея к тому времени уже давно с грохотом захлопнулась, а ее хозяин исчез внутри. Каким бы Влад ни был оптимистом, в этой ситуации он мог порадоваться только тому, что все-таки надел каску. Ну и еще, что Андрей живет на первом этаже. ***​ — Ну что ж, вашим отношениям конец, а кто слушал — молодец, — заключила мама, когда Влад рассказал ей, чем закончилось дело. К этому времени они продолжали свой путь на кладбище, где скоро должны были начать хоронить дядю Йосю, и в чем Влад сейчас мечтал составить ему компанию. — Но есть и положительный момент: каску я тебе раздобыла не зря. — Восхищаюсь твоей способностью в каждой ситуации найти что-то хорошее, — фыркнул Влад, безрадостно наблюдая сквозь боковое стекло, как медленно плетутся автомобилисты по перегруженной транспортом дороге. — Но спасибо за каску, — добавил он и бросил ее на заднее сидение. Вскоре они выехали на Кольцевую дорогу и уперлись в совсем беспросветную пробку. Единая масса из автомобилей тянулась до самого горизонта, иногда подергиваясь рывками, но никогда не распадаясь на составные части. В воздухе стоял удушающий запах бензина, и то и дело раздавались гудки от нетерпеливых водителей. — Вот черт! Так мы точно не успеем, — раздосадовано произнесла мать, в сердцах надавив на гудок и присоединившись тем самым к всеобщему хору. — Ну не успеем на похороны дяди Йоси — успеем на чьи-нибудь другие. В городе живет двенадцать миллионов человек. К вечеру обязательно еще кто-то скопытится, — огрызнулся Влад. Мама открыла рот в возмущении, но он продолжил. — Признайся, тебе ведь просто нравится ходить на похороны. — Да, знаешь ли, на похоронах очень умиротворенная атмосфера, а, главное, там никто не выносит мозг, как ты мне сейчас! — Ты ужасная мать, — заключил Влад, и все остальное время, проведенное в пробке — а это добрых полтора часа — они не разговаривали. Влад даже успел задремать, а когда проснулся, дорожный затор был позади. — Надо же, пробка закончилась, — зевая, сказал он. — Все когда-нибудь заканчивается, — философски заметила мама, — пробки, человеческие жизни… — Это ты к тому, что мы опоздали на похороны дяди Йоси? Мать кивнула в ответ. Казалось бы, она должна выходить из себя от ярости, но на деле выглядела вполне миролюбиво. Ну, насколько это возможно с мертвецки бледным лицом и черной помадой на губах. — И куда мы теперь едем? — осторожно поинтересовался Влад. Судя по окрестностям, они ехали явно не домой. — Здесь неподалеку есть милое кафе. Милым кафе оказалось заведение в готическом стиле под названием «Кровища 666». Как ни странно, Владу уже доводилось здесь бывать. По доброй воле он бы, конечно, в жизни не посетил заведение с таким названием, но желание увидеться с парнем, с которым он познакомился в сети месяц назад и весь этот месяц не переставал о нем думать, в тот момент взяло верх над всем остальным. Именно в «Кровище 666» состоялась их первая с Андреем встреча. В тот день Влад ждал его за столиком, накрытым, как и все остальные, черной скатертью, озирался вокруг на людей, выглядевших будто они только что восстали из мертвых, и со своими обыкновенными короткими каштановыми волосами, в белой водолазке и синих джинсах чувствовал себя так, словно он нарядился Снегурочкой на Хэллоуин. Стоит ли уточнять, каким идиотом он ощущал себя сейчас в этих ужасных ржавых доспехах? Хорошо, хоть каску оставил в машине. — Что на тебя вдруг нашло? — спросил Влад у мамы, когда они сели за столик и заказали мороженое под невеселым названием «Eye Cry»*. Плакал глаз, судя по вишневому варенью, политому тонкими струйками поверх белка, кровавыми слезами, но на вкус десерт оказался отменным. — Ты назвал меня ужасной матерью, — ответила та, сверля его недовольным взглядом. — И ты решила угостить меня мороженым, чтобы я перестал так считать? — Ради такого я могу тебе даже сказку рассказать. — Помню я твои сказки. — Влад передернул плечами, вспоминая бессонные ночи после очередной главы «Оно». — Нет, я могу русскую народную, — настаивала на своем мама. Влад зачем-то попытался представить себя в уютном старинном домике в деревне, где заботливая мамочка в кокошнике напекла ему пирожков и собиралась рассказать добрую волшебную сказку, но в «Кровище 666» рядом с матерью, нарядившейся точно на парад Дня Мертвых, это получалось с трудом. Женщина, тем не менее, уже начала свое повествование: — Жил да был Иван Царевич. Гулял он по лугам да по болотам днями и ночами в поисках невесты, и, наконец, одним вечером ему повезло — он встретил лягушку, и не простую лягушку, а такую красивую, зеленую и склизкую с большими добрыми глазами. Он влюбился в нее с первого взгляда. Но красавица-лягушка оказалась в беде. «Спаси меня, Иванушка!» — проквакала она, стоило ему приблизиться к ней. — По-моему, там как-то по-другому было, — вставил Влад, не выдержав этот поток бреда. — Слушай мою версию, — отрезала мама. — Так вот, оказалось, что лягушку заколдовал коварный Змей Горыныч, и на самом деле она была прекрасной принцессой. Конечно, лягушкой она была тоже прекрасной… — Мам, прекрати, у меня уже глаз дергается, — вновь перебил ее Влад. — Ты говоришь, прям как твой отец на нашей свадьбе, — отмахнулась женщина и упрямо продолжила рассказывать свою нелепую сказку. — Короче, чтобы лягушка стала обратно Василисой Прекрасной, Ивану Царевичу нужно было убить Змея Горыныча... — У меня правда глаз дергается, — беспомощно простонал Влад. — Ну и что? Тебе так даже идет. Влад скептически вздернул бровь. — У каждого человека должна быть своя изюминка, — бросилась в объяснения мама, и он с облегчением вздохнул, что она хотя бы переключилась на другую тему. — У меня это мой неповторимый стиль, у тети Норы — фиолетовые волосы, а у тебя — дергающийся глаз. Внезапно она умолкла, уставившись на что-то за спиной Влада. — Вольдемар? — услышав до боли знакомый голос с хрипотцой, Влад обернулся, и у него перехватило дыхание. Черные, как смоль, глаза с идеальным мрачным макияжем смотрели прямо на него, заставляя сердце биться быстрее. — Наконец-то моего сына назвали именем, данным ему при рождении! — восторженно воскликнула мама, и Андрей перевел взгляд на нее. — В смысле это его настоящее имя?! — с изумлением в голосе выпалил он. Наверняка, до этого момента он думал, что «Вольдемар» такой же никнейм как «Адро». — У моей мамы своеобразное чувство юмора. Сидеть в пол-оборота в тяжелых доспехах было задачей нелегкой, но Влад не мог оторвать глаз от возлюбленного, облаченного в длинный черный плащ, кожаные брюки и массивные черные ботинки на платформе. Выглядел он в точности, как во время их первой встречи. Кажется, последнюю мысль Влад произнес вслух, раз мама тут же ответила с нескрываемым восхищением: — И почти как я на своей свадьбе! «Понятно, почему у папы дергался глаз», — пронеслось в голове у Влада. — Адро, я… — начал было он, но мама в который раз за сегодняшний день не дала ему договорить: — Сынок, будь так добр, принеси еще один стул и захвати мне «Immortal Hell»*. — И мне тоже, — сказал Андрей, приземлившись в освободившееся от Влада кресло. — Это один из лучших безалкогольных коктейлей здесь. Поверив на слово, Влад заказал себе то же самое и вернулся к столику, полный надежды, что Андрей не выльет ему всю эту преисподнюю на голову. Судя по всему, тот и не собирался делать ничего подобного. Он спокойно проследил, как Влад сел рядом с ним на позаимствованный у соседнего столика стул и, пока тот мысленно подбирал слова, заговорил с ним первый: — Слушай, Волди, я погорячился. Извини, что я толкнул тебя с лестницы. Я, конечно, не думал, что ты так полетишь, но.... — О, да ничего, на мне была каска! — не веря своему счастью, заулыбался Влад. — Ты тоже меня прости за Клаву, я не собирался ее целовать, я… — Я ему уже все объяснила, — прервала его мама с самодовольной ухмылкой на лице и громко всосала через трубочку коктейль. — Это правда. — Андрей улыбнулся, глядя Владу прямо в глаза, и накрыл его ладонь своей. — Если бы я знал, что встречу тебя здесь, то ни за что бы сюда не пошел — я планировал посидеть в одиночестве, но я рад, что все так вышло. Мягкие подушечки пальцев поглаживали кожу, посылая приятные мурашки по спине. Воцарилось молчание, прерываемое лишь хлюпающими звуками, издаваемыми мамой, которая уже, очевидно, допивала свой напиток, и местной музыкой, напоминавшей лязги и скрипы, которые производили доспехи Влада при ходьбе. — Мне только не нравится, что ты ходишь в каком-то металлоломе, — вдруг переменившись в лице, сказал Адро и скрестил руки на груди. — Я надел это ради тебя, — заверил его Влад. Немного смутившись под недоверчивым взглядом любимого, он выпалил первое, что пришло в голову: — Я твой рыцарь! — Рыцарь в ржавых доспехах? — Андрей скривил губы в ухмылке, а его левая бровь многозначительно приподнялась. Влад начал лепетать что-то нечленораздельное, не в состоянии подобрать слова, но, к счастью, мама вновь спасла ситуацию. — Не просто рыцарь, а мертвый рыцарь. — Отодвинув опустевший стакан в сторону, она заговорчески наклонилась к Андрею. — Много веков назад он бросился со скалы из-за несчастной любви. Как доблестного рыцаря, его похоронили прямо в доспехах, но пока он лежал в могиле, его снаряжение заржавело. Теперь он восстал, чтобы вновь воссоединиться со своим возлюбленным. Лицо Андрея снова резко преобразилось — теперь на нем застыл немой восторг. — Ты, правда, ради меня так все продумал? — повернувшись к Владу, спросил он. — Ну, не я же, — нагло соврала мама. — Да, конечно, — поддержал ее Влад, не испытывая ни малейших угрызений совести — в конце концов, это была ложь во имя любви. — Это так романтично! — в сердцах проронил Андрей и опустил руку на железное плечо своего рыцаря. Влад бы, конечно, сам до такой романтики в жизни не додумался, и сейчас был безмерно благодарен своей матери за то, что она такая сообразительная, нестандартная и, как оказалось, заботливая. — А каска? — спросил Андрей после недолгой паузы. — А каска спасла мою голову, — честно признался Влад. *Eye Cry – «Плачущий глаз» *Immortal Hell – «Вечный ад»