Междустрочие

Дорога до дома обычно не отнимала у Алекс и получаса, но сегодня она намеренно оттягивала свое прибытие домой. Растрачивала время, неспешным шагом прогуливаясь по безлюдным улочкам N. Куда спешить? Ни отца, ни мачехи дома нет, компанию ей мог бы составить сейчас только Джейми, но у Джейми проблемы. И Алекс совсем не хотелось ему мешать. Выйдя за ворота школы, девушка направилась в сторону детской площадки, находившейся в паре кварталов. До конца средней школы она частенько заглядывала туда с подружками, где они по очереди качались на качелях, наперебой обсуждая мальчишек из параллельных классов. Но с переходом в старшую школу времени на забавы, подобные этой, оставалось немного, а иногда не оставалось совсем. Алекс пыталась найти этому разумное оправдание: она могла бы постараться вырасти из детских привычек. Но, когда тебе четырнадцать, запретить себе неразумное поведение не всегда удается. А когда ты влюбленная дурочка, не удается никогда. Алекс так и не поняла, почему она выбрала площадку - излюбленное место детворы, где отголоски радостного смеха никогда не замолкали, а качели, побрякивая цепями, раскачивались сами по себе. Наверное, потому что грусть и радость всегда ходят рука об руку. Да и кто сказал, что в месте, где тебе однажды было хорошо, тебе никогда не будет плохо? Она будет раскачиваться, на мгновения застывая в воздухе, взмывать ввысь и впускать в голову перезвон переплетающихся цепей и голоса детей, надеясь, что они вымоют всю чернь безрадостных мыслей из ее подсознания. Это будет совсем неплохо. Быть может, ей даже понравится. Но сегодня в это время площадка пустовала, и Алекс, не желавшая плодить в себе беспочвенные обиды на саму себя, пошла дальше, свернув на ближайшем перекрестке в сторону жилых домов. В преддверии мая садовники иногда высыпали на лужайки своих домов и расставляли по периметру подъездных гравийных дорожек садовых гномов. И, пока Алекс шла, успела насчитать с десяток. Закатное уже солнце оставляло блики на улыбающихся маленьких бородатых лицах. Когда Алекс проходила мимо одного из них, ей становилось не по себе от бездушно-радостного взгляда, который смотрел ей вслед. Домики и лужайки сменяли друг друга. Мятно-зеленый дом с крышей цвета жженого сахара; мальчик играл с собакой, запуская в воздух летающую тарелку. Белый дом с аккуратным заборчиком по периметру; одетый в комбинезон немолодой мужчина, чье лицо скрывали поля соломенной шляпы, поливал гортензии и камелии, цветущие в клумбах у крыльца. Серый с потрескавшейся штукатуркой и синей черепичной крышей дом Дилана, Алекс заметила, будучи еще минимум в тридцати футах. Загнанный на лужайку, стоял припаркованный блекло-синий, словно выцветшая джинса, фургончик Дилана, который заметно потряхивало от игравшей в нем музыки. Когда Алекс поравнялась с корпусом «чудо-машины», испещренной множеством провокационных надписей и строчкой из песней вандалов: «Америка за свободу, но этому не верь, попробуй-ка при народе поссать на чужую дверь», задние двери фургончика распахнулись и показался Дилан, а по ушам ударил безупречный гитарный риф неизвестной песни. Разодранные на колене джинсы и майка Дилана были перепачканы грязью и пылью, рыжие волосы растрепались и торчали из-под краев кепки, правый глаз безумно озирался по сторонам, а левый по своему обыкновению оставался закрытым. Будучи «одноглазым», думала Алекс, Дилан выглядел редкостным идиотом, и иногда говорила об этом, на что Дилан обычно махал рукой и улыбался. Дилан был странноватым парнем, но жертвой человеческой глупости или бестактности его назвать определенно было нельзя. Ему хватало и ума, чтобы не оставаться в долгу, отвечая на все шутками, и такта, чтобы в своих непродолжительных разговорах с Алекс не задевать ее чувства и девчачьи сантименты в ее голове колкими замечаниями, как то по неосторожности случалось у их общих знакомых. Алекс была счастлива, что знала Дилана, и иногда жалела, что этого «знала» было недостаточно, чтобы назвать его своим другом. - Кого я вижу, сестричка Беса пожаловала, - Дилан приподнял козырек, веснушчатое лицо его лучилось добродушной улыбкой, но в миг посерьезнело. – Ты по делу или как? - Не по делу, всего-навсего небольшая прогулка от школы до дома, - Алекс неопределенно пожала плечами, останавливаясь. - Тогда не буду задерживать, - Дилан махнул ей рукой на прощание, крикнул напоследок: - Бесу привет передавай! - и скрылся за дверьми фургончика. И Алекс пошла дальше. Когда она свернула на другую улицу, солнце наливалось прощальным вино-красным оттенком и остывало в небе, а западная кромка в самой дали красилась в синий. Бес стал ее братом, когда отец женился во второй раз. Алекс тогда исполнилось двенадцать, а шестнадцатилетний Бес переходил в десятый класс. Несмотря на разницу в возрасте они быстро поладили. Маленькой Алекс не хватало авторитета и примера взрослого, неудивительно, что вскоре этим примером для нее стал сводный брат. Бес всегда называл ее сестрой, без предшествовавшей ей «сводной», и Алекс никогда не чувствовала себя чужой в его обществе. Бес разрешал находиться в своей комнате, брать свой плеер, чтобы послушать музыку, когда его не было дома, и приглашал потусоваться со «старшими», когда к нему приходили друзья. Именно друзья прозвали его Бесом. Алекс очень часто задавалась вопросом, почему Бес? Но Дилан – а он был единственный, кому Алекс не постеснялась его задать – только лукаво улыбался и говорил, что всему свое время. Сейчас Алекс четырнадцать, а это время так и не наступило. Дилан слушает вопрос, но вместо ответа треплет ее по макушке и улыбается. Эту привычку он перенял от Беса. Сначала Алекс думала, что Дилан не знает и морочит ей голову, но оказалась не права, когда решилась расспросить Беса. Оказывается, именно Дилан назвал брата Бесом, и Бес понятия не имел почему, оставаясь в таких же дураках, что и сестра. Сама Алекс звала брата Джейми, потому что, во-первых, именно так его звали на самом деле, и потому что, во-вторых, больше его так никто не называл. Отец Алекс и мать, обращаясь, говорили «сынок», все прочие коротко именовали Бесом. А это давало Алекс чувство собственно исключительности, потому что только она знала, как Джейми по-доброму ей улыбается, когда она называет его именно так. А еще Алекс знала одну вещь, которую кроме нее слышали только трое: Дилан, Том и Робби. Двух последних она знала только со слов брата, но Бес обещал когда-нибудь устроить им встречу. Под началом Беса ребята решили сколотить группу, и группу они сколотили. Оставалось три нерешенные проблемы. Им недоставало кадра в лице барабанщика, который уже заочно должен был быть исключительным талантом. И нужно было срочно искать путь за пределы гаража. А обосновалась группа именно в гараже семейства Алекс и Джейми. И это тоже была проблема. Потому что о решении Беса и его реализации знали трое и сам Бес. Родители Джейми полагали, что сын не хочет спешить с выбором колледжа, и не торопили его. Но время шло, и его оставалось немного. Путь в гараж рано или поздно закроется раз и навсегда. Когда Алекс вернулась, дома никого не было . И это было совсем не удивительно для шести часов вечера. Отец, Алекс знала, вернется после восьми и по дороге заберет с работы маму Джейми. А Джейми в это время мог находиться только в одном месте. И, оставив сумку в коридоре, Алекс поспешила в гараж. Гараж, если это место когда-нибудь раньше использовалось по назначению, сейчас представлял собой помещение, отведенное для хранения вещей, которыми в ближайшее время никто не собирался пользоваться. Вдоль стен были сложены аккуратные ряды коробок, часть из которых занимали и вещи Алекс: игрушки, детская одежда, музыкальные кассеты, которые пришлось убрать из-за отсутствия подходящего плеера. Часть из этого можно было бы продать на блошином рынке, но Алекс не хотелось , чтобы эти вещи знал кто-нибудь кроме нее. Когда тебе четырнадцать, запретить себе неразумное поведение не всегда удается. Когда тебе четырнадцать, тебе совсем не хочется взрослеть. Алекс обнаружила гаражные ворота наполовину приподнятыми. Джейми устроился на потрепанной софе и играл на гитаре, пальцы неспешно перебирали струны. Звуки переплетались, образуя неразрывную нить единого звучания. Музыка околдовывала Алекс, проникая в сознание. Алекс закрыла глаза и представила, что она качается на качелях. Слышится перезвон цепей. Выше. Ветер подобно лентам заплетает волосы. Выше! Когда она их открывает, первое, что Алекс видит, это небо и бесконечно долгая, непрерывная, настоящая синь. Совсем неплохо, чтобы быть правдой. Алекс открыла глаза. Музыка продолжалась, но теперь ее присутствие не было незамеченным. - Ты поздно сегодня, Ал, задержали в школе? – Джейми поднял на нее взгляд. - Нет, - Алекс, улыбаясь, покачала головой и присела рядом. На грифе гитары отражался мутный и неясный свет лампы, свисающей с потолка. Бес сажал один аккорд и бездумно перебирал струны пальцами. – Но сегодня была очень даже долгая дорога до дома. Мне понравилось. Я видела Дилана. Он просил передать тебе привет. - А больше Дилан тебе ничего не говорил? – насторожился Джейми, откладывая гитару в сторону. - Нет, а что он должен был мне сказать? - Это хорошо, - облегченно протянул Бес и улыбнулся. Алекс опешила. Она никогда не видела, чтобы брат улыбался так… ярко. – Потому что есть вещь, о который бы я хотел сообщить тебе лично. Но Алекс его будто не слышала. - Чего ты улыбаешься? – Алекс состроила подозрительное лицо. - Ал, мы нашли его, - и улыбнулся снова. – Мы нашли барабанщика! - Серьезно? – Алекс заметно расслабилась, когда услышала причину бесовской радости, и улыбнулась. – И кто он? - В двух словах не опишу, но одно скажу - он потрясающий. Очень тонко чувствует свои инструменты. - Это так здорово, Джейми! Я очень рада за тебя! За всех вас! И несчастливое утро совсем не помешало ей порадоваться за брата. Глядя, как искренне улыбается и смеется Джейми, она хотела не думать о Лиаме. Хотя бы в этот вечер. Хотя бы в этот момент. - Я к чему это все говорю, - Бес почесал затылок. – Мы хотим собраться в эту субботу и попробовать сыграть все вместе. Из этого должна получиться толковая вещь, да, Ал? Но будет совсем не то, если ты этого не увидишь. А я хочу, чтобы ты была первой, кто услышит нашу первую игру. Ну так как? Ты придешь? - Серьезно? – Алекс не верила своим ушам. Она еще никогда не слышала, как играет ее брат в купе с остальными. Но была уверена, что уведенное будет гораздо лучше, чем сотни отыгранных песен, которые он исполнял в гараже в одиночестве. – Конечно, да! - Отлично, - Джейми улыбнулся и потрепал светлую макушку сестры. – Тогда договорились, да, Ал? - Он поднял правую пятерню вверх и сжал ее в кулак. - Договорились! - Алекс, смеясь, сжала свою левую, и, направив вперед, ударила по кулаку Беса.