Междустрочие

Вечер продолжался, Алекс нервически покусывала губы и наблюдала за происходящим не своими глазами. Нет, Лиам уже не смеялся. Нет, Дилан уже не беспокоился. Нет, Джейми еще не пришел. И была предоставлена самой себе. Осознание случившегося было близко, но подступало незаметно, проникая в сознание негромким звучанием струн, которые неспешно перебирал долговязый, и короткими смешками Дилана. А ситуация казалось девушке совершенно невозможной. Лиам не мог сейчас быть здесь. Но… он был. И это вызывало в Алекс еще большее смущение. Сидя на софе, они были обречены на мимолетные касания плеч, слишком незначительные для Лиама, слишком значительные для Алекс, и мимолетные взгляды, слишком неличные для Лиама, слишком личные для Алекс. Запертое в тесной клетке человеческой природы, ее тело реагировало. Алекс могла надеяться и уповать на то, что никто не будет читать по ее лицу или читать ее, слишком очевидно было написанное. Краска, прилипшая к бледной коже щек красными разводами, не желала сходить, проникала глубоко внутрь, сердце гулко билось в груди, пичужкой боли отдаваясь в хитросплетении грудной клетки, и у самого горла, шершавой ладонью перехватывая затрудненное дыхание, и глаза... Поддетые поволокой собственного непонимания, они смотрели на окружающих людей взглядом испуганного растревоженного зверя. Осознание случившегося было близко, и оно было очень велико. Алекс чувствовала неловкость. Лиам, казалось Алекс, чувствовал только отчуждение и скуку. И единственное, что волновало девушку больше, чем собственная уязвимость от обнажившихся чувств, это желание видеть Лиама другим – искренне улыбающимся и снаружи, и внутри, а не прячущего в себе чувства живого человека под неживой личиной притворщика… … но Лиам не улыбался - Лиам прятался за улыбкой. Ничего не менялось. И Алекс думала, что причина была не только ни в ней, ни в людях в принципе, причина была в парне, и девушке была неизвестна. Потребовалось долгое время, чтобы Алекс поняла, что она никогда не узнает Лиама, если только Лиам не позволит узнать ей себя. Раньше Алекс думала, что для любви ей достаточно было только смотреть на него, но сейчас она не была уверена в этом, потому что, чтобы любить мало одних взглядов, жестов и слов, нужно знание. А Алекс знала лишь то, что было хорошо известно всем, то есть не знала ничего. И от этого сердце в ее груди тревожно сжималось, а беспокойство не спешило идти из ее головы. Ни сейчас в ожидании музыки, которую ей обещала подарить группа Беса этим вечером в маленьком подвальчике у Дилана. Ни после долгожданного появления Джейми и барабанщика Джона с десятком неубедительных извинений, неряшливо рассыпанных в дверном проеме под бесовский хохот, ругань рыжего и обстрел незлых шуток остальных ребят. Ни тогда, когда Лиам заговорил с ней первый... * Шпильки и другие колко-режущие рыжего в спины Беса и Джона закончились, не успев начаться, но Дилан не умолкал и после того, как сказать ему уже было нечего – так велико было его желание воззвать согруппников к более искреннему раскаянию в опоздании. Бес и Джон о случившемся успели забыть стоило первой минуте после их прихода закончиться, и начаться второй, но Дилан забывать отказывался и продолжал беситься, наверное, в виду собственной исключительной вредности, и тогда, когда причин у него на этого уже не было, а он мог бы преспокойно подключать свой бас к усилителю без лишних комментариев. Но без комментариев Дилан не мог. - Бес! – громко начал Дилан. – Вот ты мне объясни… - Объяснил уже – и не один раз между прочим! – проворчал Джейми, прокручивая в руках провод микрофона. - А ты объясни мне еще раз – тебе жалко, что ли? – не унимался рыжий. - Дилан, заткнись, - не удержался без вмешательства Джон, - ты всем надоел! - А ты не затыкай меня, - рыжий хмуро покосился на барабанщика. – Ты виноват, между прочим, ничуть не меньше. Мог бы и позвонить, если знал, что опаздываешь, - недовольно добавил Диан. – А это и тебя тоже касается, – парень перевел хмурый взгляд на Беса. Бес закатил глаза, но в долгу не остался. - Дилан, почему все-таки музыка? – поинтересовался Джейми. – По тебе же сцена плачет, сцена! Подайся в театр! Импровизация в духе ворчливого старика – это твой конек, резонер – твое призвание. - Сцена плачет - сцена, но не театральная! – огрызнулся Дилан, насупившись. - С таким-то рвением, кто угодно рыдать будет, - не удержался Робби и прыснул в кулак. Рыжий смерил его мрачным взглядом. - Клоун, серьезно, закончи этот цирк, не смешно совсем, - вяло протянул Том, покачиваясь на носках. - Нет, я понимаю, что публика меня любит, - Дилан заговорщически подмигнул Алекс и Лиаму, недоуменно наблюдающих за сценкой, - но это не дает тебе права называть меня клоуном, - он скорчил недовольную гримасу. Джейми закатил глаза и махнул рукой. - Объясните мне кто-нибудь, почему эти двое постоянно грызутся? – поинтересовался Джон, обращаясь к долговязому и весельчаку. Том и Робби, переглянувшись, пожали плечами. - Я думаю, это называется акцент на противоположностях, - задумчиво произнес Робби. - Это называется скандал, который Дилан закатывает, когда заскучает, - мрачно объявил Джейми, буравя рыжего взглядом. - И не скандал это, вечно ты преувеличиваешь, - пробормотал Дилан, вознамерившись провести публику по второму кругу. - В каком дурдоме я работаю… - устало сказал Бес и, выдохнув, рявкнул: – Все! Закрыли жвальца! – сказал он нарочито холодно, в пику неугомонности Дилана и беззаботному щебетанию Алекс на заднем плане, когда начинаешь расплачиваться за неумение держать язык за зубами, которое Робби назвал «акцентами», впрочем, вполне заслужено. Слишком разные, Джейми и Дилан не могли обойтись без обмена шпильками и другими колко-режущими на почве исключительной вредности обоих, однако, недрузьями их это не делало, скорее - сближало сильнее. - Знаете, что я в вас ценю? – Бес повернулся к согруппникам. – Музыку, которую вы создаете. Музыку, которая играет здесь, - он ткнул большим пальцем себе в грудь. - Так дайте мне – нам! – музыку! – прогрохотал Бес. - И разговоры – оставили! – добавил он, заметив на лице Дилана неудержимое желание вставить свои беспощадные два цента. - А что мы играть-то будем? – поинтересовался Джон, поглядывая на согруппников из-за мембран. - Хм… - задумчиво протянул Джейми, поглядывая на Алекс и обмениваясь с сестрой заговорщической улыбкой. – Для начала пусть будет «Неудачник»*. И все с этим решением согласились, а Том поспешил приглушить освещение в комнате. Сцена погрузилась в приятный полумрак. - Итак, господа присутствующие, - Джейми подмигнул улыбающейся Алекс и сдерживающему кривоватую улыбку Лиаму и продолжил: - Сегодня мы рады встречать вас в этом скромном… подвале, - все присутствующие, кроме Дилана, недовольно гримасничающего, одинаково прыснули в кулаки и состроили намеренно серьезные лица, - этой песней, которую лично я хочу посвятить нашему клоуну. Публика тебя любит, рыжий, сцена тебя ждет! – Джейми расплылся в довольной улыбке и шагнул в тень. - Бес! – нерешительно начал Дилан, вызывая в присутствующих явное чувство «знаем-плавали». В полумраке сцены послышалась непонятная возня и дилановское неприличное «Ой!», а за ним последовавшее недовольное «Кретин, ты отдавил мне ногу!» Возня продолжилась, раздавались смешки и голоса согруппников. И сейчас, ожидая свое логическое завершения, которое обещало подарить музыку этим вечером в маленьком подвальчике у Дилана. И после выхода нацепившего на губы довольную улыбку победителя Джейми из тени. И тогда, когда он, подмигнув Алекс и Лиаму, поспешил поднести ко рту микрофон. - А я, кажется, говорил, в каком дурдоме приходится работать, - совершенно спокойно сказал Джейми и в пику всем непристойностям, которыми сыпал за его спиной Дилан, пожал плечами и, словно дразня, провел пальцами по струнам своей акустической гитары. Алекс, обменявшись с Лиамом недолгим многозначительным взглядом, позволила себе рассмеяться. А Джейми запел, расставляя «акценты» над... И там, где они заканчивались, - начиналась музыка. * Алекс и Джейми вернулись домой, когда настенные часы уже давно отстучали девять часов, а стрелка лениво подбиралась к римской десятке. В коридоре Алекс пожелала брату спокойной ночи и направилась к себе. И, закрыв за собой дверь, погрузилась в воспоминания сегодняшнего дня, которые напоминали ей о случившемся ее собственным именем. - … Алекс? Голос Лиама девушка слышала, словно тот был приглушен расстоянием, намного превосходящим те несколько дюймов, которые отделяли их плечи от неосторожного прикосновения тогда, и те несколько часов, которые отделяли их от неосторожного прикосновения сейчас, и не узнавала. - Алекс?.. – голос стал настойчивее. - А?.. – Алекс повернулась на свое имя. И встретила на своем лице внимательный взгляд Лиама. Происходящее по-прежнему рисовало на лице парня отнюдь не напускную отчужденность, но глаза наблюдали за девушку с исключительным вниманием. Алекс снова смутилась. Неловкость проступила на ее щеках и скулах розовато-красными красками. Лиам усмехнулся, пряча улыбающиеся губы за прижатой к лицу ладонью. - Просто проверка, - поспешил он с ответом, проводя костяшками пальцев по губам. Алекс хотелось верить, и тогда, и сейчас, что улыбка Лиама была искренней, но это было бы слишком самонадеянно. Лиам не улыбался - Лиам прятался за улыбкой. Ничего не менялось. - Проверка? – Алекс нахмурила брови. - Самопроверка, - уточнил Лиам. - Я не был уверен, что тебя зовут именно так, - и пожал плечами. - А… - неопределенно потянула девушка. И поняла – это был ее шанс. Сердце бешено застучало в груди, отдаваясь внутри болью. Шанс, который выпадал ей только во время особенного понедельника и выпадет через два дня снова. Шанс сделать первый шаг, узнать Лиама и приблизиться к нему. Шанс, которым она не пользовалась и не пользуется. Шанс, который может больше не выпасть. И Алекс пожалеет. Она уже жалеет, что не думала об этом раньше и ждала непонятных знаков неизвестно откуда. Раньше… Раньше… Раньше… Раньше Алекс думала, что для любви ей будет достаточно только смотреть на него, но уже сейчас ей этого было мало. Алекс резко повернулась к Лиаму. Она не думала, что скажет ему, потому что это было не важно. А важно было не упустить момент. И не жалеть. Ни сейчас. Ни потом. - Алекс! – девушка протянула руку для рукопожатия. – Алекс Арм! Да, голос дрожал от волнения. Да, слезы подступали к глазам. Да, она выглядела глупо. Но то, что она делала сейчас, думала Алекс, было самым правильным решением, которая она могла бы принять. И об этом она сожалеть не будет. Ни сейчас. Ни потом. Лиам посмотрел на нее с удивлением. И… улыбнулся? - Лиам, - парень кивнул, пожимая ее ладонь. – Лиам Хаммел. Алекс расслабилась, позволяя улыбнуться ему в ответ. И после - без сожаления отпустила его ладонь. Тепло продолжало пульсировать в кончиках пальцев. И тогда. И сейчас. * Алекс мысленно прокручивала этот диалог снова и снова: по дороге в душ, преувеличенно лениво перетекая из комнаты в комнату, и по дороге из душа, когда она громко шлепала мокрыми ступнями по паркету и обтирала влажные волосы, - и находила его совсем не таким, каким зачастую рисовала себе в нередкую минуту слабости, которую она позволяла себе только по отношению к Лиаму. Впрочем, этот факт ни разу не огорчал ее, наоборот – устраивал ее совершенно безоговорочно. Она находила его, пожалуй, немного романтичным и… забавным? Пожалуй, да. В комнате девушка включила ночник, опустилась на постель и увлеклась новым ворохом рассуждений, устроивших в мыслях девушки абсолютнейший погром. Размышляя, Алекс заметила между пушистыми телами мягких игрушек синюю корочку дневника. И подумала, что было бы совсем не плохо – рассказать ему обо все, что сегодня с ней приключилось… Но в следующий момент передумала, решив, что сможет выкроить на это несколько минут завтра во время отмененного занятия по мировой истории, которое, возможно, она проведет за долгими разговорами с Халли и прогулкой во внутреннем дворе здания школы. Это, подумала девушка, разумное решение. Алекс продолжила заниматься расстановкой «акцентов», о которых сегодня так много было сказано, примеряя их на себя. И незаметно для девушки ее занятие превратилось в сон. Ей снилось, что Лиам говорил с ней. Тепло продолжало пульсировать в кончиках пальцев. ________________________________________________________________________ Примечание автора: В главе используется отсылка к песне Fucking Worthless финской рок-группы Negative. Название «Неудачник» используется, как наиболее нейтральная альтернатива оригиналу.