The Inconsistency of Nothingness

— Дрим, мне кажется, они наконец-то готовы поговорить. Может, просто дать им шанс, — неуверенно предложил Ник. — Я просто… не думаю, что готов простить их сейчас, — тихо ответил Клэй. Тэйкен всегда чувствовал себя уязвимым, говоря о своих чувствах, но знал, что рано или поздно должен сделать это ради своих друзей. Он обещал, что сделает это. — Это нормально — не хотеть прощать людей в таких ситуациях, но я думаю, что ты должен хотя бы выслушать то, что они хотят сказать, — осторожно сказал Джордж. — То, что твои родители сделали, было действительно ужасно, и ты имеешь полное право всё ещё грустить на этот счёт. Светловолосый томно вздохнул. — Каждый раз, когда я вижу, как их контакт высвечивается на моем телефоне, то злоба целиком охватывает меня. Ненавижу то, что это дерьмо застряло в моей голове, эта ситуация вымораживает до сих пор, — выдохнул Дрим. — Теперь мало что можно с этим поделать, — поспешил сказать парень, когда фургон подъезжал к их студии. Он выскочил из машины, и трое других мальчиков молча последовали за ним. Запись прошла гладко, как всегда, но настрой, что ложился туманом по воздуху, был немного мрачным, из-за разговора ранее. После того, как они закончили, все разошлись в разные стороны, чтобы пойти и остыть от тяжелой работы. Когда британец подошёл к автомату, чтобы взять содовую, он увидел Сапнапа, сидящего на скамейке и небрежно попивающего спрайт. Ник выглядел задумчиво. — Эй, чувак, что у тебя на уме? — спросил Джордж, вставляя четвертаки в автомат. Барабанщик перевёл взгляд. — Как ты думаешь, родители Клэя… ненавидели его? — Ни в коем случае, зачем им пытаться связаться с ним, если они так относятся к Дриму? — брюнет схватил содовую и сел рядом с другом. — Нет, я имею в виду… Ненавидели ли они его, когда выгнали? Как ты можешь так поступать со своим собственным ребенком, если не ненавидишь его? Так, давай будем говорить прямо. Если бы твой ребёнок прогуливал школу, конечно, ты бы разозлился, но как, черт возьми, можно просто выбросить сына на улицу? На то время ему было всего 15 лет, он был ещё слишком молод и безрассуден. — Я… я не знаю, Ник. Я правда не знаю, как ответить. Клэй жил нелегкой жизнью, но, с другой стороны, его природная бунтарская и упрямая натура не очень-то помогала. Его родители были не очень богаты, но жили достаточно хорошо. Мать и отец усердно старались, чтобы заработать на жизнь, они хотели обеспечить Дрима, дабы мальчик мог поступить в колледж. У них была скромная работа, но они ожидали, что сын будет хорошо учиться в школе, и постоянно подчеркивали важность изучения чего-то достаточно прибыльного, чтобы приносить большие деньги. У его отца была дорогая привычка пить, и тот в свою очередь часто тратил большую часть своей зарплаты на выпивку. Единственная проблема заключалась в том, что сам парень ненавидел ходить в школу. Джордж помнит, как друг постоянно отчаянно “ отпрашивался в туалет ” во время занятий, чтобы просто потрахаться на улице. Как только Клэй перешёл в старшую школу, он полностью перестал ходить на занятия как акт неповиновения. Подросток просто сбегал в своё небольшое убежище в этом маленьком городке, о котором знал только его лучший друг. Это место находилось примерно в миле от дома веснушчатого парня, и найти его было почти невозможно. В стороне от главной дороги была небольшая грязная тропинка, которая вела в городской парк, и вдоль неё находились пышные кусты, которые служили ограждением. Когда Дрим учился в средних классах, он каким-то образом нашёл равнинную местность в кустах, где они не были такими густыми, а за колючей преградой была область, заросшая зеленью, которая расширялась дальше. Должно быть, это была та часть парка, которую застройщики просто не потрудились расчистить из-за площади поверхности, поэтому они просто решили отгородить её. Скорее всего, если Клэй резко пропадёт, то его можно будет найти здесь. После того как Джордж закончил школу, пятнадцатилетний мальчик всегда просил его пойти с ним на это место. Там они просто говорили о прошедшем дне, обсуждали известные шоу, и Тэйкен играл ему некоторые песни, которые он писал. Родители Дрима продолжали вопить на него, чтобы он пошёл в школу, и однажды они так сильно поссорились, что те не выдержали и просто выгнали его. Судя по рассказу светловолосого, они были сыты по горло неповиновением парня и сказали ему, что никогда больше не хотят его видеть, пока тот не перестанет сосредотачиваться на «тупом музыкальном дерьме, которое никуда тебя не приведет», а вместо этого сфокусировался на школе. Кареглазый до сих пор помнит ту дату, когда его приятеля выгнали. Был унылый весенний день; лето медленно требовало, чтобы его услышали. Было тепло, но из-за дождя погода к вечеру выдалась холодной. Джордж только что вернулся домой из школы, и, пока его отец выезжал с дороги, чтобы выполнить поручения, британец увидел насквозь промокшего Клэя, сидящего за обеденным столом, мать покрыла его плечи полотенцем. Глаза более высокого мальчика были отчаянными и красными от чрезмерного плача. Джордж бросил сумку у двери и подошел к ним.… — Что случилось? — обеспокоенно спросил парень. Дрим не плачет. Он никогда не плакал и иногда старался казаться отстраненным. — Я… я поссорился с родителями. — американец отвернулся от своего друга, он ненавидел, когда люди видели, как он волнуется. — Я не знал, куда еще пойти, — тихо сказал парень. — Клэй, милый, ты можешь оставаться здесь на столько, сколько захочешь. — Мама Джорджа опустилась на колени, чтобы посмотреть на сидящего мальчика, прежде чем осторожно вытереть его волосы полотенцем. — Джордж, милый, принеси ему свою запасную одежду и сделай горячего шоколада. Когда брюнет пошел в свою комнату, чтобы взять более удобную одежду, он услышал приглушенные голоса двух разговаривающих. — Ты не обязан рассказывать мне, что случилось, но иногда полезно поговорить с кем-нибудь, — услышал Дэвидсон мамин голос. — Я сказал им, что хочу бросить школу и заняться музыкой, а они ответили, что это глупая мечта. Я просто говорил, что они эгоистичны, навязывая мне свои планы, и что я никогда не вернусь в школу, если они не позволят играть на гитаре. Там были ещё другие вещи насчёт которых мы спорили… но в конце концов мать и отец решили, что больше не хотят меня видеть, — закончил Клэй, когда Джордж вернулся на кухню. — У меня никого нет. У меня никогда никого не было, всегда был только я один, но почему мне кажется, что так не должно быть? — Дрим посмотрел на свои колени, побежденный чувствами. — Нет, ты не прав. Никогда не говори так, милый. Эй, посмотри на меня, — мама британца обняла лицо маленького мальчика, глядя ему в глаза. — Ты для нас семья. Ты всегда был рядом с Джорджем, несмотря ни на что, и мы всегда были тебе благодарны. С тех пор как Джорджи встретил тебя, то он выглядел самым счастливым и взволнованным из тех, кого я когда-либо видела. Хоть и он никогда не признается в этом, но я знаю, что всякий раз, когда он с тобой или когда говорит о тебе… Он говорит о тебе с такой любовью… Дрим никогда не слышал в чьих-то словах такой искренности и заботы. Нежное заверение мамы Джорджа заставило парня разрыдаться, когда он закрыл лицо руками, пытаясь спрятаться. Через несколько дней девушка отправилась к дому Тэйкена, чтобы помочь ему собрать вещи и поговорить с родителями. Она помогла установить дополнительную кровать в комнате сына и относилась к нему как к члену семьи, пока Клэй не получил постоянную работу и не смог съехать. — Я не думаю, что родители могут по-настоящему ненавидеть своих детей. Мне кажется, они могут быть настолько гадкими, что просто в итоге убеждают себя, что сами правы и всего лишь преподают урок детям, — предположил брюнет. Ник кивнул головой в знак согласия с заявлением Джорджа и сделал большой глоток газировки. Как только они закончили разговор, Дрим вышел из комнаты рядом с торговым автоматом. — Ребята, вы готовы? Пора возвращаться. Все трое направились на стоянку, и пока Ник открывал багажник, чтобы положить туда барабанную установку, Клэй подошёл к Джорджу. — Тебя подвезти? — Знаешь, — улыбнулся американец, — ты живешь здесь уже около десяти лет.… прошло уже много времени, и тебе пора бы получить свою лицензию. — Он рассмеялся, садясь на водительское сиденье. — Да, да, перестань меня пилить, — Дэвидсон закатил глаза, садясь на пассажирское сиденье. — Увидимся позже, ребята! — взволнованно воскликнул Бэд, запрыгивая в машину и махая мальчикам. — Пока Дэррил, — дружно сказали все трое, садясь в свои машины. Джордж пригласил друга отдохнуть после репетиции и угостить его закусками. Сидя на диване, Дрим вертел большими пальцами, сложив руки вместе и ожидая, когда парень вернётся с едой. Пока британец шёл в гостиную с закусками и двумя чашками кофе, он заметил, что Клэй отключился. — Тогда я солгал, — неожиданно пробубнил «спящий». Джордж растерянно посмотрел на приятеля. Что он имел в виду? — Я слышал о чём вы говорили с Сапом… Тогда меня не выгнали. Я убежал. — брюнет удивленно посмотрел на него: к чему он клонит? — Мы и раньше ссорились, но они никогда не заставляли меня съезжать. Я ушёл, потому что у нас был другой спор. -Клэй глубоко вздохнул, вспоминая это событие. — Что это за чертовщина? — крикнул отец Дрима, хватая нацарапанную записку. Мальчик только что вернулся домой к своему старику, который что делал, так это только бухал, и когда он уже собирался выйти за порог, тот схватил его за руку. — Это просто глупая записка, которую написал какой-то мальчишка, — попытался спокойно ответить Клэй. — " Твой парень такой же глупый, как и ты «. — У тебя теперь есть парень? — невнятно пробормотал отец. — Даже не пытайся оправдываться. У меня никчемный сын, а теперь я узнаю, что он педик? — Тэйкен резко вдохнул, услышав это невнятное слово. — Не думай, что я не слышал слухов о тебе и Джордже от других родителей. Ты знаешь, как чертовски неловко было сидеть там и слушать, как они сплетничают о том, что вы двое встречаетесь? — прокричал старший, отбрасывая записку в сторону. Зрелище, которое открылось Дриму было омерзительным. Он терпел всю злость, что текла и копилась по его жилам. — Это просто глупые слухи, — сказал парень со всем спокойствием, на какое был способен. — Мне всё равно, что это. Я никогда больше не хочу видеть этого неженку в этом доме или рядом с тобой. Ты начал прогуливать школу, как только он переехал в этот город. Держу пари, именно из-за него ты начал прогуливать школу. Этот британский пидо- — Не говори так о нём. — Это. Британский. Пидор-… — прежде чем отец успел закончить, Клэй оборвал его. — А что дает тебе право называть его так? Джордж всегда был рядом со мной! Вы двое… Вам обоим наплевать, чем я занимаюсь, если только это не связано с деньгами или школой. Это все, что вас двоих волнует. Деньги и школа. Он мой друг и только он всегда принимал меня таким, какой я есть, и старался сделать меня лучше. Джордж значит для меня все, и ты никогда не сможешь этого отнять! — сказал Дрим, пытаясь сдержать слёзы, которые грозили пролиться из-за смеси эмоций, пробегающих через него. — Ты так сильно хочешь жить со своим тупым парнем? Ты так сильно хочешь эту идеальную семью? Тогда вали отсюда, мне все равно! — Почему же ты тогда солгал? Я бы не рассердился, Клэй. — Я не знаю.… Я… просто не хотел, чтобы между нами было что-то странное. Не думал, что смогу тебе сказать, — тихо произнёс Дрим, не отрывая глаз от кофе, который принес ему лучший друг. Джордж все еще не понимал, что Клэй имеет в виду. Он ни за что бы не подумал, что парня задело то, что сказал о нем собственный отец, так как это могло бы показаться странным. — Так это произошло… потому что он обвинил нас в гомосексуализме? Ты знаешь лучше, чем кто-либо другой, что это не имеет значения, даже если и так, — как можно внятнее сказал брюнет. — Я не гей, Джордж, и ты это знаешь, — усмехнулся Клэй. Британец точно не ожидал услышать такой ответ. Обычно он был очень откровенен в своих поддразниваниях и подталкивал их к отношениям перед поклонниками, поэтому для него внезапно защищаться отсылками к ориентации было необычно и нехарактерно к обычному поведению. — Что это было? — спросил Джордж, бросив на Клэя вопросительный взгляд. — Я не грёбаный гей, Джордж. — Нет, серьёзно, что с тобой не так? Ты можешь объяснить что происходит? — спросил брюнет, повернувшись к Дриму. Парень посмотрел с сожалением. — Чёрт… Я не имел в виду… Просто забудь, что я сказал.