«Кодовое имя: Лис»

      Вчерашнее происшествие вызвало настоящую панику среди жителей деревни. Слухи о том, что демон атаковал одного из шиноби, распространились мгновенно, как лесной пожар. Люди и без того ненавидели мальчика, считая его воплощением Кьюби, но теперь их страх перед ним достиг новых высот. Остаётся только надеяться, что подобных нападений больше не повторится. Но надежда — штука хрупкая, особенно в Конохе.       Когда Анбу доложил о случившемся, Третий Хокаге, Хирузен Сарутоби, лично прибыл на место происшествия в сопровождении группы ирьенинов и отряда подавления. Картина, которую они застали, была одновременно шокирующей и странной: двое чуунинов пытались атаковать ребёнка, но их остановили таинственные цепи, обвивавшие мальчика. Зачинщиков сразу же отправили на допрос к Ибики, хотя одного пришлось срочно госпитализировать — цепи не пощадили его, оторвав руку по локоть. Но это уже детали. Даже после того, как угроза миновала, цепи не исчезли. Они оставались активными до тех пор, пока Наруто не пришёл в сознание. И только тогда они растворились, словно их и не было. Сам мальчик даже не подозревал о своей силе, не понимал, что происходит. А теперь он снова лежал в больнице, избитый и измученный.       Третий Хокаге сидел в своём кабинете, курил трубку и размышлял над отчётом из больницы. Лицо его было серьёзным, но в глазах читалась усталость и досада.       — Один в больнице без руки, двое у Ибики, и Ласка тоже там. Наруто едва успел выйти из больницы, как снова оказался в ней, — пробормотал он, перечитывая строки о состоянии мальчика.       Отчёт был неутешительным: несколько переломов рук и ног, повреждённые рёбра, сильное сотрясение мозга и внутреннее кровотечение. Жизни Наруто ничего не угрожало, но врачи рекомендовали оставить его в больнице как минимум на неделю. Хирузен вздохнул, отложив бумаги в сторону.       — Ладно, с этим разобрались. Но эти цепи... — он задумался, вспоминая прошлое. — Это те же цепи, что использовала Кушина. Но она редко применяла их для атаки, чаще — для защиты или удержания. Наруто же... Он даже не осознаёт, что делает. Цепи активируются сами, когда он в опасности, и действуют агрессивно. В первый раз, когда они пробудились, он был без сознания. Вчера — то же самое. Когда его избивали, он пытался защищаться, но цепи не сработали. Почему? Что их активирует? — Хокаге задумался, постукивая пальцами по столу. — Нужно будет провести тесты. Это может быть ключом к пониманию его силы.       Его размышления прервал Анбу, влетевший в кабинет через окно. Хирузен даже не удивился — для них это было привычным делом.       — Хокаге-сама, — начал Анбу, — после проверки выяснилось, что Ласка не вмешивался во время избиения. Более того, он часто позволял другим издеваться над мальчиком.       Хирузен сжал кулаки, его лицо исказилось от гнева.       — Эх, Какаши... — он с досадой бросил бумаги на стол. — Почему среди элиты Конохи остались такие идиоты? Как они могут не понимать, что мальчик не виноват? Он всего лишь сосуд, а не сам демон!       Анбу молчал, понимая, что слова Хокаге — это не просто вопрос, а крик души. Хирузен вздохнул, пытаясь успокоиться.       — Многие до сих пор скорбят по своим родным и хотят отомстить. Но они не видят, что Наруто — не враг. Он — жертва обстоятельств. Как только его выпишут, я хочу, чтобы ты занялся его тренировками. Сын твоего учителя должен уметь постоять за себя.       Какаши, который до этого момента молча стоял в углу, кивнул.       — Хорошо, Хокаге-сама. Я займусь им. Но что делать с Лаской?       Хирузен нахмурился.       — Забери у него маску Анбу и понизь до чуунина. Без возможности повышения. И отведи его к Иноичи. Пусть прочистит ему голову. Не хватало, чтобы этот дурак начал мстить Наруто.       — Понял. Разрешите идти? — спросил Какаши, уже разворачиваясь к выходу.       — Подожди, — остановил его Хирузен. — Как капитан Анбу, назначь двоих для защиты Наруто в больнице. На всякий случай.       Какаши кивнул.       — Есть двое свободных из моей команды: Змея и Кролик. Они справятся.       — Хорошо. Иди. — Хирузен махнул рукой, и Какаши исчез так же быстро, как и появился.       Оставшись один, Третий Хокаге опустился в кресло, уставившись на стопки бумаг перед собой. Он чувствовал тяжесть своих лет и ответственности.       — Эх, рутина... — вздохнул он, потирая виски. — Надо бы уже найти преемника. Стар я для всего этого. Сейчас бы отправиться на горячие источники, спокойно покуривать трубку и читать новые работы Джирайи... — он мечтательно улыбнулся, но тут же вернулся к реальности, взяв в руки очередной документ.       Коноха требовала его внимания, и он, как всегда, был готов отдать ей всё, что у него есть.

***

      В это время в своём кабинете под деревней Данзо ожидал одного из своих людей. После инцидента с нападением необходимо было восстановить память Лиса. Информацию о новой силе мальчика скрыли от населения, придумав историю о том, что из-за нападения чакра Девятихвостого пробудилась, и Наруто временно потерял контроль над собой. Так они надеялись, что люди одумаются и перестанут угрожать жизни ребёнка. Для Данзо же это был шанс восстановить память Лиса и попытаться поставить свою проклятую печать. Проверок больше не должно было быть, и это была идеальная возможность полностью завербовать мальчика.

***

      Сегодняшний день выдался необычайно тихим для работников больницы. Медсестры, совершая обход, с удивлением отмечали, что пациенты большую часть времени спали. На третьем этаже, где обычно лежали люди с тяжёлыми травмами, палаты пустовали. Лишь в одной из них находился Узумаки Наруто, всё ещё не пришедший в себя после успокоительных и анестезии. За ним внимательно следила медсестра, которая каждые два часа приходила проверить его состояние. Однако в тенях палаты, словно призраки, скрывались двое из подразделения Анбу. Хокаге понимал, что для Данзо это был идеальный момент, чтобы попытаться вернуть джинчурики. Он не станет действовать открыто, но лучше перестраховаться и держать мальчика под наблюдением.       Наруто лежал под воздействием снотворного, подключённый к капельнице и множеству приборов, которые отслеживали его состояние. Медикам нужно было стабилизировать работу его органов и остановить внутренние кровотечения. Их изумлению не было предела, когда они обнаружили, что повреждённые органы и кости Наруто восстановились всего за три часа. Конечно, раны не были смертельными, но для обычного человека они могли бы стать фатальными. Однако главное было в том, что виновники уже наказаны, а жизни Наруто больше ничего не угрожало.       В палату для очередной проверки вошла медсестра. Блондинка среднего роста, с привлекательной внешностью, одетая в форму ирьенина. Её образ, однако, портил холодный, почти омерзительный взгляд, который она бросила на Наруто. Было ясно, что мальчик вызывал у неё отвращение. Если бы не приказ Хокаге или строгий нагоняй от главврача Ияши-сана, она бы никогда не стала помогать этому «мусору», как она его мысленно называла. Такое же отношение к Наруто было и у многих её коллег.       С планшетом в руках она записывала показания приборов. Следующим шагом была замена бинтов. После всех манипуляций девушка использовала Шосен дзюцу — технику мистической руки, которая ускоряла природные регенеративные способности организма. Направляя чакру в руки, она могла лечить как внешние, так и внутренние травмы. Эта техника также позволяла проводить диагностику, передавать чакру и многое другое.       Проводя рукой по телу мальчика, она на мгновение остановилась на уровне его пупка. Это движение осталось незамеченным для Змеи, так как обзор ей закрывала медсестра. Закончив проверку, девушка вышла из палаты. Прошло всего пять минут, как приборы начали отчаянно сигнализировать о резком ухудшении состояния Наруто.       — Змея, быстро доложи Хокаге-сама! — резко прошептала Кролик, подходя к койке. — Я останусь с ним и дождусь главврача.       — Хай, — коротко ответила Змея и исчезла в тени.       Кролик быстро подошла к Наруто, её ладонь легла на его лоб. Сосредоточившись, она начала использовать свои способности, складывая печати концентрации.       — Давай, жалкое создание. Открывай его память. Об остальном я позабочусь, — мысленно подгоняла её Кьюби.       Лиса, запертая в своей клетке, с нетерпением ждала момента, когда сможет полностью убрать блоки памяти. Она знала, что их как минимум два. Первый откроет эта девушка, а второй — она сама. Ей важно было присутствовать при открытии первого блока. И, словно по заказу, первый блок был сломан.       Кролик почувствовала, как её чакра проникла в сознание Наруто, словно ключ, открывающий давно запертую дверь. Её сердце учащённо забилось, а в глазах мелькнуло что-то, похожее на сожаление. Но это было лишь на мгновение. Она быстро подавила эту эмоцию, напоминая себе, кто перед ней лежит.       — Ты всего лишь орудие, — прошептала она, глядя на его бледное лицо. — Ничего больше.       Но где-то глубоко внутри, в самом тёмном уголке её души, шевельнулось сомнение. Что, если он не такой, каким его все считают? Что, если за этой маской «мусора» скрывается что-то большее? Она быстро отогнала эти мысли, сосредоточившись на задаче. Ей нельзя было колебаться.       А тем временем Кьюби, чувствуя, как первый блок пал, ухмыльнулась в своей клетке. Скоро она получит то, что хочет. Скоро она сможет добраться до самого сердца Наруто. И тогда... тогда всё изменится.

***

      Блин, ну почему задание, которое должен был выполнять чёртов Яманака, досталось именно мне? — мысленно проклинала себя девушка в маске кролика, притаившаяся под потолком палаты. Она использовала технику сокрытия, чтобы оставаться невидимой для посторонних глаз. Кролик работала двойным агентом, шпионя за Хокаге для Данзо. Её нынешнее положение никогда не вызывало у неё восторга: быть вне базы Корня, без печати контроля, было не только опасно, но и унизительно. Но она была предана Данзо всем сердцем и готова была умереть за него. Однако сейчас её задача была иной — выполнить поручение учителя, каким бы неприятным оно ни было.       Дождавшись вечера, она облегчённо выдохнула, когда в палату вошла подкупленная медсестра. Кролик бросила взгляд на её лицо и едва сдержала ухмылку. Она презирала таких людей. Даже она, агент Корня, понимала, что Наруто был всего лишь сосудом и не нёс ответственности за деяния Кьюби. Но сейчас не время для моральных размышлений. Отогнав ненужные мысли, Кролик сосредоточилась на наблюдении. Когда рука медсестры замерла у пупка мальчика, Кролик бросила быстрый взгляд на Змею, надеясь, что та не заметила манипуляций. Медсестра накачала очаг чакры Наруто своей чакрой и поспешно вышла из палаты.       Через несколько минут приборы начали громко сигнализировать о резком ухудшении состояния мальчика.       — Змея, быстро доложи об этом Хокаге-сама! Я присмотрю за ним и дождусь главврача, — резко прошептала Кролик, стараясь звучать максимально убедительно.       — Хай, — коротко ответила Змея и исчезла из палаты, оставив Кролик наедине с Наруто.       — Ну и отлично. Теперь никто нам не помешает, правда, лисёнок? — прошептала Кролик, подходя к кровати. Она положила руку на лоб мальчика, готовясь снять печать блока. Но в тот момент, когда она начала действовать, её словно засосало в пучину темноты.       Кролик оказалась в полной темноте. Она растерялась, но инстинкты взяли верх. Мгновенно выхватив кунай, она приготовилась к атаке. Где она? Что происходит? Мысли путались, но она быстро поняла, что оказалась в подсознании Наруто.       — Думаешь, я просто так тебя выпущу? — раздался низкий, насмешливый голос.       Кролик вздрогнула, её сердце заколотилось. Она резко развернулась, метая кунаи в разные стороны, но они просто растворялись в темноте.       — Ты чего? Испугалась? Я же ещё даже не показался, — голос звучал всё ближе, и от этого становилось только страшнее.       — Так. Спокойно, спокойно, — прошептала она себе, пытаясь взять себя в руки. Но какое спокойствие, когда с тобой говорит сам Кьюби?!       Она усилила попытки выбраться из головы мальчика, но всё было тщетно. В голове проносились мысли о том, как она оказалась в этой ловушке. Она уже в тысячный раз пожалела, что согласилась на это задание.       — Чёртов Яманака и его чёртово собрание клана! — мысленно выругалась она.       Кролик понимала, что, если её поймают, то она не сможет утаить секреты Данзо. Она знала о Морино Ибики — дознавателе и мастере пыток. Этот человек вытянет из неё всё, что нужно, а если она выживет, то до неё доберётся сам Данзо. И это будет хуже смерти.       Пытаясь сдержать дрожь в голосе, Кролик кашлянула и заговорила: — Эм, простите... — её голос звучал неестественно вежливо, — К-кьюби-сама. Я тут... заблудилась...       Она тут же пожалела о своих словах. Заблудилась? Серьёзно? Это звучало так глупо, что она едва не застонала от стыда.       — Вы не могли бы выпустить меня? Я ничего плохого не сделала вашему джинчурики. Честно-честно.       — Оу. Правда? Ну, тогда ты свободна, — ответил голос, и Кролик на мгновение поверила, что её отпустят.       — П-правда? Спасибо вам, — она попыталась выбраться, но тут же замерла, когда голос раздался снова.       — Ты думаешь, что я действительно выпущу тебя? Особенно после всего, что вы сделали? Вы заблокировали эту часть воспоминаний, но вскоре я открою её для него. Я уже просмотрел всю его жизнь, которая наполнена ложью. И меня это очень сильно огорчает. Вы укрыли от него правду. Вы забрали у него имя. Вы отняли у ребёнка единственное, что оставили ему его родители. Но я благодарен вам в одном: вы смогли обучить его. В знак моей благодарности твоя смерть будет быстрой, и ты не почувствуешь боли.       — Прошу, не надо! Я лишь выполняла приказ! Я не хотела причинять боль Лису! — её голос дрожал, но она знала, что это не спасёт её.       — Серьёзно? Приказ? Ты даже не имеешь печати, как все остальные крысы, что сидят под землёй. Скажу тебе по правде... — голос стал ближе, и перед ней начала формироваться плотная чакра тёмно-красного цвета. Она росла, принимая форму огромного Девятихвостого. — Меня не волнует, что ты выполняла приказ или тебя заставили. По твоей вине мой джинчурики не смог сдержать своего обещания. И мне будет очень приятно убивать тебя. Прощай.       Лис открыл свою пасть, и в следующее мгновение Кролик почувствовала, как её тело сжалось в мощных челюстях. Она не успела даже крикнуть. Её жизнь оборвалась в одно мгновение, оставив лишь тишину и холодную пустоту.

***

      Хмурый взгляд Третьего Хокаге говорил сам за себя: сейчас его лучше не беспокоить. Он стоял в одной из операционных, погружённый в тяжёлые размышления. Перед ним на столе лежало тело девушки, укрытое белой тканью. Над её головой склонился Иноичи Яманака, пытаясь выяснить причину смерти или хотя бы найти какие-то ответы. Воздух был наполнен напряжением, словно перед грозой.       — Ну что там, Иноичи? Есть что-нибудь? — наконец прервал молчание Хокаге, его голос звучал устало, но в нём чувствовалась твёрдость.       — Мозг сильно повреждён. Точнее, его сожгли, — ответил Иноичи, отходя от тела и снимая перчатки. — Могу предположить, что она пыталась проникнуть в сознание джинчурики. Но что именно там произошло, я не знаю. У меня не было проблем, когда я сканировал мальчика в первый раз, но, полагаю, она встретила Девятихвостого... — он сделал паузу, его лицо стало мрачным. — Ну, по крайней мере, я на это не надеюсь. Потому что, если она действительно встретила Кьюби, я больше не полезу к нему в голову.       — Хм. Благодарю за работу, — Хирузен глубоко затянулся трубкой, выпуская клубы дыма. Он сел на свободный стул, его взгляд стал задумчивым. — Как там твоя дочь? Не было проблем?       — Насчёт этого, — Иноичи присел рядом с Хокаге, вытирая руки полотенцем. — Я просто стёр обеим девочкам память о произошедшем. Я бесконечно благодарен Наруто-куну за помощь, но будет лучше, если они не будут помнить о случившемся.       — Ясно. Если ты считаешь, что так будет лучше... — Хокаге кивнул, его взгляд стал отстранённым.       В помещении воцарилась тишина, нарушаемая лишь редкими затяжками трубки. Хирузен казался погружённым в свои мысли, но через некоторое время он снова заговорил.       — Скажи мне, Иноичи, — его голос стал тише, но в нём чувствовалась тяжесть. — Что мне делать с Наруто? После его выписки Какаши начнёт его тренировать, но что делать дальше? После академии? Остальные деревни уже давно тренируют своих джинчурики контролировать эту силу. Не считая Суны, конечно. У них тяжёлый случай.       — Простите, Хокаге-сама, — осторожно перебил Иноичи. — Но разве закон не запрещает влиять на Наруто со стороны? Или я чего-то не знаю?       — Ах да, мы же должны были обсудить это на следующем собрании кланов, — Хокаге усмехнулся, но в его глазах не было радости. — Тебе я скажу заранее, ведь ты уже видел изменения у мальчика? — Иноичи кивнул, и Хокаге продолжил. — Ну, так вот. Для его лечения пришлось прибегнуть к очень неприятным действиям. Я обратился за помощью к Орочимару. — Он заметил, как лицо Иноичи исказилось от удивления, и усмехнулся. — У меня было точно такое же выражение лица, как у тебя.       — Как мы выяснили, а точнее, Данзо выяснил, у нас в больнице находился шпион из другой деревни. Из какой именно, мы не смогли узнать, так как он работал через посредника. Этот шпион, во время медицинских обследований, использовал неизвестный яд, разрушающий структуру ДНК мальчика. В итоге нам пришлось просить помощи у единственного человека, который больше всех разбирается в этой сфере. Орочимару вживил гены клана Инузука мальчику. С позволения Цуме, конечно же. Но для этого нам пришлось разрешить Цуме забрать Наруто к себе в клан. Вот как-то так.       Иноичи несколько минут стоял в полном молчании, его лицо выражало смесь шока и недоверия. Наконец, он встал, его руки сжались в кулаки.       — Скажу честно, Хокаге-сама, у меня нет приличных слов... на данный момент. Если кто-то узнает, что мы работали с нукенином из нашей же деревни... Это будет... Это будет очень плохо.       — Я и сам знаю это, Иноичи, — Хокаге вздохнул, его голос стал тяжелее. — Лучше помоги мне в другом — что же делать с Наруто? Я боюсь, что когда он узнает правду о своём происхождении, от Конохи мало что может остаться. Мы не сможем пережить ещё одного бедствия в лице Девятихвостого. У нас больше нет такого шиноби, как Минато. Да и технику, которую он использовал для запечатывания, — запретная. Во всей деревне только я знаю, как её использовать. Ещё нужно учитывать, что только Узумаки могут выдержать силу Девятихвостого. Он ведь не просто так считается сильнейшим среди девяти демонов.       — Нужно, чтобы он узнал о родителях именно от вас, а не со стороны, — твёрдо сказал Иноичи. — Он вам доверяет и считает своим дедушкой. Я не знаю, какая у него будет реакция, но лучше расскажите ему ближе к выпуску из академии. Тогда он должен быть готов к этой информации. Чем дольше вы будете тянуть, тем будет хуже. Причину, почему вы скрыли эту информацию, знают немногие. Врагов у Минато было очень много. Ива до сих пор зализывает свои раны после войны. И если бы они узнали, что сын Жёлтой Молнии жив и находится в Конохе, они бы начали войну только по этому поводу. Я могу помочь вам с этим. Как друг Минато, я бы хотел, чтобы он знал, кто его отец и мать. Во время вашего разговора я буду присутствовать в кабинете. И если что-то пойдёт не так, я помогу ему справиться в психологическом плане.       — Хорошо. Пока будем придерживаться этого плана, — Хокаге кивнул, его лицо выражало облегчение. — Посоветуйся после собрания с Шикаку, может, он предложит что-нибудь ещё. Как-никак, лучший стратег деревни. — Он встал, выпуская последний клуб дыма. — Тогда на этом закончим. Можешь идти к дочери и жене. Мои Анбу проследят, чтобы тело было сожжено.       — Хай, Хокаге-сама, — Иноичи поклонился, его лицо всё ещё выражало беспокойство.       Перед тем как выйти, Хокаге бросил последний взгляд на тело девушки. Его глаза стали холодными, а губы сжались в тонкую линию.       Кролик... Кто ещё среди моих Анбу работает на тебя, Данзо?       С мыслями о проверке всех подчинённых, Сарутоби Хирузен вышел из операционной. Бумажная работа не будет ждать, но в его голове уже зрели планы, которые могли изменить судьбу деревни.

***

      В это время Данзо в ярости разрушал свой кабинет. Гнев, словно дикий зверь, не собирался отступать, и под горячую руку попали двое из его подчинённых. Сломанный стол, разбитые полки, разорванные документы — всё это было лишь слабым отражением бури, бушевавшей в его душе. Но настоящей жертвой его гнева стал один из Анбу Корня, чья жизнь оборвалась в этом хаосе. Только после того, как Данзо получил информацию, что вытащить что-либо из Кролика невозможно, он смог немного успокоиться. Доказательств её связи с ним не было, и Хокаге не мог выдвинуть обвинения или задержать главу Корня. Но внутри Данзо всё кипело от ярости и бессилия.       Шимуре невероятно повезло, что мозг его подчинённой был уничтожен. На ней не было проклятой печати, но она знала слишком много. Она была его правой рукой, его тенью, его оружием. Её преданность была абсолютной, даже под страхом смерти она не предала бы его. Но если бы она попала в руки Ибики... Данзо содрогнулся при мысли об этом. Ибики Моруно, дознаватель, чьи методы были настолько эффективны, что против него могли сработать лишь проклятые печати, которые носили его собственные Анбу. Именно поэтому Данзо не поставил печать на неё — она должна была шпионить, сливаться с толпой, быть незаметной. И она справлялась с этим идеально.       Анбу Корня и Анбу Хокаге — это два разных мира. Если Анбу Третьего Хокаге — это шиноби, которые после работы могли позволить себе выпить в баре или прогуляться с друзьями, то Анбу Корня были машинами. У них не было желаний, эмоций, привязанностей. Они не знали, что такое дружба или отдых. Они существовали только для выполнения приказов. Но это не делало их слабее. Напротив, их холодная расчётливость и абсолютная преданность делали их смертоносными. И всё же... Кролик была другой. Она могла смеяться, шутить, заводить друзей. Она была мастером притворства, но иногда казалось, что в её улыбке была искренность. Возможно, где-то глубоко внутри она всё ещё оставалась человеком.       Но это не имело значения. Её жизнь оборвалась, как и всё, что она могла бы достичь. Если бы не Корень, она могла бы стать одной из сильнейших в деревне. Она могла бы стоять рядом с такими титанами, как Какаши Хатаке, Майто Гай, Сарутоби Асума и Учиха Итачи. Она могла бы... Но её слепая преданность погубила её. Итачи... Она провела с ним немало времени, и в её сердце закралось что-то большее, чем просто уважение. Он был загадочным, молчаливым, но в его глазах она видела глубину, которую не могла понять. Возможно, в другом мире, в другой жизни... Но теперь это не имело значения. Её жизнь закончилась, как и всё, что она могла бы сделать.       Никто не узнает её имени. Никто не вспомнит её как шиноби, погибшего с честью. Для тех, с кем она работала, она была лишь шпионом, притворщицей, игравшей роль, которую ей навязали. Её тело сожгут, а прах выбросят, как мусор. Ничего не останется от человека, который когда-то был Кроликом.       Единственной, кто почувствовал боль от её смерти, была Змея — Митараши Анко. Они были подругами, хотя Анко всегда сомневалась, была ли их дружба настоящей. Сколько раз они сидели вместе в закусочной, смеялись, делились историями, обсуждали парней... Сколько миссий прошли плечом к плечу. Для Анко Кролик была второй лучшей подругой после Юхи Куренай. И теперь её не стало. Обида и горечь сдавили сердце Анко. Её снова использовали, как всегда использовали её и тех, кто был рядом.       Митараши Анко — Токубетсу Джонин, бывшая ученица Орочимару. Её жизнь была полна боли и предательства. Она была единственной, кто выжил после проклятой печати Орочимару, но это клеймо преследовало её всю жизнь. Её характер изменился, её душа ожесточилась. Но даже в этой жестокости оставалась искра того, кем она была раньше.       И вот сейчас она стояла на кладбище перед безымянной могилой. Её тёмно-фиолетовые волосы, собранные в конский хвост, развевались на ветру. На лбу красовался протектор Конохи, а под пальто виднелось сетчатое бельё, едва прикрывающее её тело. Кулон в виде змеи на цепочке напоминал ей о прошлом, о том, что она пыталась забыть. Но сейчас она думала не о себе. Она думала о Кролике. О той, кого она считала подругой, даже если та, возможно, никогда не чувствовала того же.       — Прощай, — прошептала Анко, её голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Может, в другом мире ты найдёшь то, что искала здесь.       Она повернулась и ушла, оставив за собой лишь тишину и пустоту. Её ждал Какаши, который хотел попросить её об одолжении. Но в её сердце осталась тяжесть, которую она не могла сбросить. Ещё одна потеря, ещё одно напоминание о том, как жесток этот мир.