«Кодовое имя: Лис»

      Лис почувствовал, как его сознание медленно возвращается в реальность. Пробуждение в собственном подсознании – это всегда плохой знак. Он надеялся, что операция прошла успешно, и он не стал инвалидом. С трудом приподнявшись, он размял шею, ощущая легкое напряжение в мышцах. Его взгляд упал на клетку, и он успокоился, увидев, что печать цела. Он доверял Кьюби, но мысль о возможном предательстве со стороны лисы-биджу вызывала у него тревогу. Саму Кьюби он обнаружил спящей, свернувшейся в клубок, её хвосты медленно вращались вокруг, словно живые. Решив не тревожить её сон, Лис присел у клетки, облокотившись на один из толстых прутьев.       Вдруг боковым зрением он заметил что-то красное. Лис потянулся рукой и замер, уставившись на неё. Его пальцы согнулись, и он с ужасом разглядывал свои когти.       — Какого... — прошептал он, хватая рукой прядь волос. Он готов был закричать от шока.       Он уже собирался разбудить Кьюби, как она сама заговорила, не открывая глаз: — Ну и чего ты ждёшь? — её голос звучал спокойно, но с ноткой раздражения.       Лис вздрогнул от неожиданности.       — Ну, я думал, ты спишь, и не стал будить тебя, — пробормотал он, чувствуя, как его сердце бешено колотится.       — С тобой мне намного приятнее вести диалог. С возвращением, — её голос стал мягче, но в нём всё ещё чувствовалась лёгкая насмешка.       — Я не совсем понимаю тебя, — признался Лис, чувствуя, как растерянность охватывает его.       Кьюби вдруг поднялась на лапы, вытягивая их, словно после долгого сна. Её хвосты кружили за спиной в хаотичном порядке, завораживая Лиса. Она разминала лапы, не отрывая взгляда от его фигуры, и это пугало его. Он чувствовал себя маленьким зайчиком, которого вот-вот съест эта лиса.       — После операции тебе передали память того мертвеца, помнишь? — спросила она, её голос звучал почти небрежно.       — Да. И это было последним, что я помнил. Сколько времени прошло после операции? Есть какие-нибудь новости? И что со мной? — он указал на свои волосы, чувствуя, как тревога нарастает.       — Времени прошло немного. Неделя, не больше. А вот новостей просто куча... Для начала создай клона, чтобы полностью осмотреть себя, — предложила Кьюби, её хвосты продолжали медленно вращаться.       — Техника теневого клонирования, — прошептал Лис, и с лёгким хлопком рядом с ним появился клон. Он встал перед ним, удивляясь цвету своих глаз.       — Я так понимаю, это из-за клеток клана Инузука? Все эти клыки и когти... — начал он, но Кьюби прервала его.       — Да, Лис. Я усилила их, пока тот учёный внедрял их в тебя. Также мне удалось пробудить спящую в тебе силу твоего клана. Цвет волос и глаз – прямо как у твоей матери. Ты теперь такой необычный... — её голос звучал почти с гордостью.       — Ясно, — развеяв клона, Лис повернулся к клетке. — Теперь осталось встретиться с Данзо-сенсеем и...       — А вот с этим ты подожди. Сперва ответь, ты помнишь человека с позывным Сова? — её вопрос прозвучал резко, словно она проверяла его.       — Сова? Сова... — Лис закрыл глаза, пытаясь вспомнить. Он чувствовал, что этот человек был важен для него, но память упорно отказывалась возвращаться. — Я не могу вспомнить, — признался он, чувствуя, как разочарование нарастает.       Он снова закрыл глаза, копаясь в своей памяти. Он понимал, что этот человек был важен, но почему-то не мог его вспомнить. Лис нахмурился, чувствуя бессилие. Как бы он ни старался, память не возвращалась. И когда он уже почти сдался, он неожиданно обнаружил нечто другое. Он проматывал в голове неделю своей жизни в деревне, а затем остальную часть памяти того мальчика. Содрогаясь от воспоминаний о взглядах жителей, Лис удивлялся стойкости двойника. Он видел все насмешки, слышал оскорбления и шипел от боли.       — Он же страдал вместо меня... Его били и унижали, вместо меня! Какого черта эти ублюдки творили?! Он ведь даже не джинчурики! — Лис закричал от безысходности и стыда. Сжимая кулаки, он зарычал, ощущая, как когти впиваются в ладони. Расслабившись, он поднял голову, смотря прямо на Кьюби.       — Что происходило, пока я был заперт здесь? — его голос дрожал от эмоций.       — Всё просто. Если вкратце, то твоим телом управлял другой человек. Память того мальчика создала отдельную личность в твоей голове. Большинство привычек осталось от тебя, но вот поведение и действия – от старого владельца памяти, — объяснила Кьюби, её хвосты медленно вращались, словно подчёркивая её слова.       — Надеюсь, я не буду страдать раздвоением личности... — пробормотал Лис, чувствуя, как тревога снова накрывает его.       — Раздвоением? Чего? — Кьюби наклонила голову, её глаза сузились.       — Представь, что вместо меня одного, нас здесь будет двое. И мы вдвоём будем пытаться контролировать это тело. Это тяжело объяснить, — Лис вздохнул, чувствуя, как усталость накрывает его.       — Я не знаю ваших человеческих заболеваний, но ты поглотил память мальчика. Я бы не выдержала вас обоих. Он ещё чересчур наивен. Жуть как же тяжело было с ним, — Кьюби фыркнула, её хвосты дёрнулись.       — В плане? Я не вижу в памяти ничего такого. И нам ещё очень много нужно проверить. Особенно это касается моего тела. Что с моими ногтями... ну, уже когтями? — Лис поднял руку, разглядывая свои когти со смесью страха и очарования.       — Погоди ты. Я тебе вопрос задавала. Что ты помнишь про Сову?       — Да не помню я ничего! — Лис сжал виски пальцами, чувствуя, как голова раскалывается от напряжения. — Я чувствую, что это что-то важное, но вот вспомнить не могу. Если ты что-то знаешь, то говори. У меня сейчас и так голова болит из-за всей этой информации, которая в неё лезет.       — Хорошо. Для начала я полностью отделю свою чакру от тебя. Это необходимо, поверь мне. А теперь садись, а лучше ложись. Будет неприятно.       Лис нахмурился. Ему не понравился тон Кьюби, особенно её последние слова. В них звучало что-то зловещее, но он понимал, что другого выхода нет. Ему нужны были ответы, и если только она могла их дать, то он готов был пойти на риск.       — Ну всё, я лёг. И что теперь? — спросил он, стараясь скрыть нервозность.       — Приготовься, я открою для тебя правду. Закрой глаза и просто дыши.       Спустя пару секунд его начало куда-то тянуть. Ощущение было странным, будто его тело растворялось в пространстве. Лис почувствовал, как земля уходит из-под ног, а вокруг сгущается тьма. И вдруг — резкий, отвратительный запах крови, который ударил в нос, словно удар кулаком. Мурашки побежали по коже, а в горле запершило. Ему уже не хотелось открывать глаза. Он боялся. Боялся того, что увидит. Но он должен был понять, чего добивается Кьюби и что она хочет ему показать.       — Доверься, — прошептал он себе, сжимая кулаки.       Открывая глаза, Лис очутился на знакомом полигоне на базе Корня. Рядом с ним стояла его точная копия — он сам, но до всех изменений. Запах крови снова ударил в нос, заставляя его содрогнуться. Он посмотрел в сторону полигона, и сердце его замерло.       Сначала не было слышно звуков, и это выглядело странно, неестественно. Его учитель, Данзо-сенсей, стоял спиной к ним, наблюдая за бойней среди детей. Лис почувствовал, как в груди сжимается холодный узел. Это не могло быть правдой. Это должна быть иллюзия, шутка, что угодно, только не реальность.       Он попытался снять с себя Гендзюцу, но ничего не произошло. Иллюзия не исчезла. И тогда до него дошло: это не шутка. Это память.       Из всех присутствующих он узнал только Данзо-сенсея. Остальные были чужими, но в их глазах читался ужас, который Лис чувствовал всем своим существом. Он понимал, что что-то упускает, но память упрямо молчала.       И когда бойня закончилась, на полигоне осталось только трое. Они заговорили, но их слова не доходили до сознания Лиса. Его внимание привлекла его копия, которая стояла рядом и дрожала, как в лихорадке. Не понимая, что происходит, Лис дотронулся до своей копии. И тут его сознание взорвалось. Волна воспоминаний накрыла его с головой. Он увидел себя — маленького, испуганного, который хотел посмотреть на тренировку взрослых. Он вспомнил, как его стошнило после увиденного. Вспомнил её. Свою первую подругу. Её улыбку. Её слова.       — Хах, мой позывной Сова.       — Нет! — вырвалось у него, и он бросился вперёд, к полигону. Плевать на Данзо-сенсея, плевать на последствия. Его волновала только она. Он не мог позволить им навредить ей.       Но не успел он сделать и десяти шагов, как что-то тяжёлое сбило его с ног. Неизвестный заломил ему руки, прижав голову к земле. Лис закричал, но его голос потерялся в гулкой тишине полигона.       — Не мешай, — прозвучал холодный голос над ним.       Но Лис уже не слышал. В его голове звенело, а сердце рвалось из груди. Он вспомнил всё. И это было хуже, чем любая боль.       — Ну и ну, не рыпайся, Лис, — тихо прошептали на ухо мальчику. Он узнал этот голос. Это была она — Кролик. Она следила за ним всё это время, с тех пор, как на базу напали.       — Отпусти меня! — крикнул Лис, его голос дрожал от ярости и отчаяния. — Я не могу позволить им убить Сову!       — Ну уж нет, — холодно ответила Кролик, её хватка стала ещё сильнее. — Я не могу тебя отпустить, лисёнок. Лучше посмотри вперёд. Сейчас будет самое интересное.       Мальчик с трудом перевёл взгляд на место, где сражались последние выжившие. К его удивлению, троица остановилась и смотрела в их сторону. Только Данзо-сама стоял к ним спиной, будто ничего не происходило. Двухминутную тишину нарушил его грубый, ледяной голос.       — Продолжайте! — крикнул старик, и его слова прозвучали как приговор.       — Нет! — закричал Лис, его голос сорвался. — Данзо-сама, остановите их! Почему вы позволяете им убивать друг друга? Мы же все из одной деревни! Мы тренировались, чтобы защищать, а не лишать жизни своих же! — Он пытался образумить учителя, но в его голосе слышалась лишь безнадёжность. — Прошу вас, прекратите этот кошмар! Умоляю!       — Лис! — Данзо медленно развернулся, его единственный глаз холодно смотрел на мальчика. — Я не хотел, чтобы ты проходил эту тренировку. Но, похоже, нужно развеять пелену перед твоими глазами. Ты должен стать идеальным оружием для деревни. Твой прогресс впечатляет, но этого недостаточно. Ты должен почувствовать боль. Боль от потери дорогого тебе человека. Только тогда, отбросив все ненужные эмоции, ты станешь сильнее. Твоя привязанность делает тебя слабее. Смотри, как она приносит тебе страдания. И эти страдания будут продолжаться, пока у тебя есть узы, связывающие тебя с другими. Избавься от них.       Данзо махнул рукой, и два мальчика, названные братья, бросились в сторону Совы. Всё произошло слишком быстро. Сова даже не пыталась защищаться. Её взгляд был прикован к Лису, который лежал под Кролик и кричал ей что-то. Резкая боль ударила её в грудь, и она зажмурилась, чувствуя, как воздух вокруг начинает нагреваться. Последние секунды жизни она хотела посвятить ему. Мальчику, который всегда освещал ей путь во тьме.       — Лис... — её голос был едва слышен. — Мне страшно... Пожалуйста... Помоги...       — Твою подружку убивают на твоих глазах, а ты лежишь подо мной и ничем не можешь ей помочь, лисёнок, — прошептала Кролик, и это была её ошибка.       Ему нужен был последний толчок. Толчок, который погрузит его во тьму.       Чудовищный рёв разорвал тишину полигона. Плотная чакра тёмно-красного цвета окутала Лиса, обжигая кожу Кролик. Она выругалась и отпрыгнула в сторону, пытаясь залечить раны. Но это были не просто ожоги. Чакра Девятихвостого проникала под кожу, разрушая её чакра-каналы.       Лис, опираясь на четыре конечности, с рычанием бросился вперёд. Его глаза горели яростью, а вокруг него вихрем крутилась чакра. Он сформировал лапу из чакры и ударил Кролик в живот с такой силой, что она отлетела на несколько десятков метров, пробивая своим телом стены. Она потеряла сознание, даже не успев понять, что произошло.       Медленно оборачиваясь, Лис стал искать свою жертву. Его взгляд упал на Сову. Она стояла на коленях, а из её груди торчали две рукояти танто.       — Нет... — его голос был хриплым, почти звериным. — Нет!       Чакра Девятихвостого вырвалась наружу, и позади Лиса образовался четвёртый хвост. Он бросился вперёд, но, пытаясь прикоснуться к Сове, лишь оставил ожог на её щеке. Он отшатнулся, опустив голову. Слёзы наворачивались на глазах, но тут же испарялись от жара.       — Я не сдержал обещание... — прошептал он, его голос дрожал. — Я не смог защитить тебя...       В его голове проносились воспоминания. Её улыбка. Её слова. Её последний взгляд.       — Убью! — его рык был полон ненависти. — Убью всех!       Он бросился на убийц Совы. Два мальчика пытались убежать, но Лис настиг их за мгновение. Его когти пронзили живот одного, а хвост пробил грудь другого. Он не дал им шанса.       — Убью! Убью обоих! — его голос был полон ярости и боли.       Когда он закончил, его взгляд снова упал на Сову. Он подошёл к ней, чакра Девятихвостого постепенно отступала, оставляя на его теле ожоги.       — Прости меня... — он упал на колени перед ней, его голос был полон отчаяния. — Я не сдержал своё обещание...       Он не мог смотреть ей в глаза. Его руки вцепились в землю, а сердце разрывалось от боли. Но вдруг он почувствовал тёплое прикосновение на своей щеке.       — Спасибо за всё, Лис-сан, — её голос был тихим, но полным тепла. Она улыбалась ему, даже в последние мгновения.       Её рука соскользнула с его щеки, оставляя кровавый след.       — Нет... — он обнял её тело, прижимая к себе. — Нет! Проснись! Пожалуйста, проснись!       Но она не отвечала. Её жизнь ушла, оставив его одного.       — Прости... Прости меня... — он плакал, его слёзы смешивались с её кровью.       Данзо, наблюдавший за всем этим, на мгновение приоткрыл свой глаз. В его сердце что-то дрогнуло, но он подавил это чувство.       — Захватить цель, — холодно приказал он, исчезая в тени.       Лис остался один, обнимая тело своей подруги. Его крики разрывали тишину полигона, но никто не пришёл ему на помощь.

***

      Лис лежал перед клеткой Кьюби, его тело было словно выжато, а душа — разбита. Кьюби, чувствуя всю гамму эмоций своего джинчурики, уже пожалела, что показала ему смерть девочки. Её огромные глаза, обычно полные ярости и презрения, теперь смотрели на мальчика с непривычной мягкостью. Она видела, как он дёрнулся, как его глаза открылись, и по щекам потекли слёзы, оставляя мокрые следы. Он лежал неподвижно, словно пытаясь осмыслить всё, что только что пережил.       Кьюби, не зная, как помочь маленькому ребёнку, решила не тревожить его. Она понимала, что сейчас ему нужно побыть наедине с собой. Лиса уже собиралась уйти в глубины своей клетки, но её остановил хриплый, сдавленный голос мальчика.       — Это правда? — спросил он, хотя и сам знал ответ. Он просто не хотел верить. Не хотел принимать эту жестокую реальность.       — К сожалению, да, — тихо ответила Кьюби, её голос звучал необычно мягко. — После твоего захвата они поставили блоки на твою память. Прости меня, я не хотела причинять тебе такую боль, но это было необходимо. Этот старикашка... он просто пользовался тобой. У него много грязных тайн, о которых ты не знаешь. Ему нельзя доверять.       — Я понял, — прошептал Лис, его голос был пустым, словно в нём не осталось ни капли сил.       Он медленно поднялся на ноги, его движения были тяжёлыми, будто каждое из них давалось с огромным трудом. Кьюби с удивлением наблюдала, как он шаг за шагом приближался к её клетке. Даже Кушина, которую лиса считала своей подругой, ни разу не осмеливалась зайти внутрь.       Лис вошёл в клетку, его глаза были опущены, а плечи слегка подрагивали. Он подошёл к огромной лапе Кьюби и просто обнял её, прижавшись лицом к её шерсти. Лиса почувствовала, как его тело содрогнулось от тихих рыданий.       — Малыш... — прошептала она, её голос был полон нежности, которую она редко позволяла себе проявлять.       Своим хвостом она аккуратно приподняла мальчика и уложила его на другой, свернув его в мягкое, пушистое "одеяло". Лис зарылся лицом в её мех, его слёзы текли без остановки.       — Я могу немного... поспать здесь? — спросил он, его голос был едва слышен, словно он боялся, что его откажут.       — Конечно, малыш, — ответила Кьюби, её голос звучал почти по-матерински. — Я не против.       — Спасибо, Кьюби, — прошептал он, его дыхание постепенно выравнивалось.       — Курама, — неожиданно сказала лиса.       — Мм? — Лис приподнял голову, его глаза были красными от слёз, но в них читалось любопытство.       — Моё имя — Курама. Его знают только мои братья и сёстры, ну и отец, конечно. Но свою историю я расскажу тебе позже.       — Хорошо, Курама, — тихо ответил Лис, снова укладываясь в её мягкий мех.       После этих слов он закрыл глаза, его дыхание стало глубже и ровнее. Курама, свернувшись в клубок, накрыла его своими хвостами, словно защищая от всего мира. Она чувствовала, как его маленькое тело постепенно расслаблялось, а слёзы наконец перестали течь.       — Спи, малыш, — прошептала она, её голос был полон тепла. — Ты заслужил этот покой.       Лис заснул, его сон был глубоким, но неспокойным. Курама, наблюдая за ним, впервые за долгое время почувствовала что-то, что давно забыла — желание защитить. Она знала, что его путь будет трудным, но теперь она была готова идти по нему вместе с ним.       — Ты не один, — тихо сказала она, закрывая глаза. — Я с тобой.

***

      В палате больницы, залитой яркими лучами солнца, у окна стоял мужчина, не отрываясь от книги с оранжевой обложкой. «Приди, приди Рай!» — название известной серии книг Жабьего отшельника Джираи. Какаши перелистывал страницы, хотя строки уже давно знал наизусть. В какой-то момент он оторвался от чтения и перевёл взгляд на мальчика, лежавшего на койке. Его лицо, обычно спокойное и слегка отстранённое, на мгновение исказилось тенью сожаления.       Прикрыв свой единственный видимый глаз, Какаши убрал книгу в подсумок за спиной. Он задержал дыхание, словно собираясь с мыслями, а затем медленно выдохнул, повернувшись к окну. Ему нужно было сходить за вещами для ребёнка. Наруто явно не хватало одежды, и Какаши не мог оставить это без внимания. Перед тем как выпрыгнуть из окна, он ещё раз оглянулся на мальчика.       — Простите меня, Минато-сенсей, Кушина-сан, — тихо прошептал он, словно обращаясь к теням прошлого. — Я постараюсь...       С этими словами он исчез в потоке листьев, оставив палату в тишине.       Торговый квартал уже вовсю кипел жизнью. Улицы были заполнены людьми, а воздух наполнялся криками продавцов, зазывающих покупателей. Яркие вывески, рекламные плакаты и гирлянды из светящихся лампочек создавали атмосферу праздника. Дети тянули родителей за рукава, выпрашивая деньги на игрушки и сладости.       Какаши, в своей маске Анбу с изображением пса, двигался сквозь толпу, стараясь не привлекать внимания. Он искал небольшой магазинчик, адрес которого получил от одной из своих коллег. Девушка, которая воспитывала сына одна после гибели мужа на войне, порекомендовала это место.       — Акихиро-сан? — обратился он к девушке, стоящей спиной к нему и перебирающей вещи на прилавке.       — Да-да, здравствуйте. Подождите минутку, пожалуйста, — ответила она, не оборачиваясь.       Какаши молча кивнул и решил осмотреться. Магазинчик был уютным, но небольшим. Полки с детской одеждой, манекены в ярких кимоно, вешалки с юкатами — всё выглядело аккуратно и со вкусом. Его внимание привлекла одна юката с изображением белого дракона, над которым парило солнце в виде символа клана Узумаки.       — Это неплохо, — пробормотал он себе под нос, представляя, как Наруто будет выглядеть в этой одежде.       — Простите за ожидание, — наконец подошла девушка. — Меня зовут Акихиро Мая. Чем могу помочь?       — Мне нужна одежда на мальчика... девяти лет, — сказал Какаши, передавая ей список с размерами.       — Решили приодеть сына? — улыбнулась она, но, увидев, как Какаши слегка напрягся, поспешила добавить: — Конечно, подождите несколько минут. Сейчас всё принесу.       — И вот эту юкату тоже, пожалуйста, — указал он на манекен в углу. — И ещё... есть ли у вас что-то, связанное с кланом Узумаки?       — Да, конечно, — её глаза загорелись интересом. — Подождите, я поищу.       Спустя несколько минут она вернулась с охапкой вещей: три футболки, шорты, штаны и сандалии. Но помимо этого, в её руках были две заколки для волос в форме красных листьев.       — Это... не было в списке, — с лёгким замешательством сказал Какаши.       — Я знаю, — улыбнулась Мая. — Это подарок. Я догадываюсь, для кого вы покупаете вещи. Дело в том, что я видела, как люди относятся к этому мальчику. И я хочу, чтобы он знал: не все считают его демоном.       Какаши почувствовал, как в его груди что-то дрогнуло. Он посмотрел на заколки, затем на девушку.       — Большое спасибо, Акихиро-сан. Я обязательно передам Наруто. Он будет очень рад, — сказал он, протягивая деньги.       — Нет, это подарок, — настаивала она.       — Пожалуйста, возьмите. Если вы не возьмёте деньги, Наруто сам принесёт их вам. Он не сможет принять всё как подарок.       Мая засмеялась, но в её глазах читалось понимание.       — Ладно. Тогда приведите его сюда в следующий раз. Я точно сделаю ему подарок, от которого он не сможет отказаться.       — Хорошо. Тогда ждите нас перед его поступлением в академию, — с этими словами Какаши взял пакеты и исчез в облаке дыма.       Вернувшись в квартиру Наруто, Какаши аккуратно разложил вещи на столе. Он посмотрел на заколки, которые Мая дала в подарок, и невольно улыбнулся под маской.       — Надеюсь, тебе понравится, — прошептал он, глядя на пустую комнату.       В его голове мелькнул образ Минато и Кушины. Он сжал кулаки, но затем расслабился, глубоко вздохнув.       — Я постараюсь, — повторил он, словно давая обещание не только себе, но и тем, кого уже нет.       И в этот момент, впервые за долгое время, Какаши почувствовал, что, возможно, он наконец-то делает что-то действительно важное.