Clown (Клоун)

Питер слабак. Тони дьявол. Эти две аксоимы крутились в голове Паркера всё утро. После произошедшего в спальне Старка, парень молча ушёл к себе, а мужчина не стал его останавливать. Отвратительно признавать, но Питер ждал хотя бы оклика в спину, которого не последовало. Тони расслаблено развалился на кровати, закурил сигарету и молча смотрел в окно. В дверях он столкнулся со Стрэнджем, который удивлённо посмотрел на него и пропустил, дабы тот вышел. Парень проигнорировал его взгляд и поспешил скрыться в своей комнате. Скинув одежду, он первым делом пошёл в ванную, чтобы смыть с себя остатки следов их близости. Питер не чувствовал той грязи, что была с ним в первую ночь со Старком и понимал почему. Это он первый проявил инициативу, он оседлал Тони и запустил руку под резинку его боксеров. Мужчина бы его не тронул, если бы Питер сам не захотел, парень был уверен в этом на сто два процента. — И что из этого выйдет? — хмуро спросил он самого себя, глядя на своё отражение. — А чего бы тебе хотелось? — ответил ему парень из зеркала. Это уже не походило на его отражение. Тот хоть и был точной копией Питера, но его выдавали глаза. Шальные, почти безумные. Он довольно ухмылялся, глядя на рассеянность Паркера. — Очередные галлюцинации, — недовольства буркнул парень, понимая, что говорит сам с собой. — Может хватит притворяться пай-мальчиком? — Питер из зеркала по злому посмотрел на свой «оригинал». — Серьёзно. От себя не убежишь, это бессмысленно. — Отвали, — Паркер сплюнул зубную пасту в раковину и нагнулся к крану, чтобы прополоскать рот, однако двойник никуда не исчез. — Подумай только, что ты теряешь? — прикинул он и начал перечислять. — Мэй больше нет. Есть только Тони. Он поможет тебе освободиться от прошлого. Он уже помогает. — Чем? — горько усмехнулся «оригинал». — Насилует меня и держит в плену? Это ты называешь помощью?! — взбесился Питер. Ему порядком надоел этот парень из зеркала, но ещё больше, его злил тот факт, что это был он сам. Это были его мысли, в которых он не хотел признаваться, даже самому себе. — Угомонись, Паркер, — фыркнуло отражение, закатив глаза. — Ни одно превращение невозможно без жертв. — Превращение? — переспросил Питер, недоуменно глядя в зеркало. — В кого? — В совершенство.

***

Тони лежал на кровати и смотрел на яркое солнце, которое решило поднять ему настроение прямо с утра. Впрочем, это не только его заслуга. — Я даже не буду спрашивать, почему Питер выходил из твоей комнаты, — Стрэндж покачал головой и подошел к Старку. — Меня это не касается. Волнует, но не касается. — Поверь, ничего плохого не произошло, — Тони улыбнулся и потянулся, протягивая руки доктору. — Просто наш мальчик принимает сторону. — Видимо, всё-таки соврал, что принимает таблетки, — сделал вывод Стивен, осматривая раны и накладывая свежие бинты. — Наверняка думает, что ты решил пичкать его транквилизаторами, — согласился мужчина, поднимаясь с кровати, когда с перевязками было закончено. — Что вполне возможно, учитывая при каких обстоятельствах он сюда попал. Я понимаю его опасения, — хмыкнул Стрэндж. — Подготовь машину, — коротко отдал приказ Старк, попутно натягивая брюки. — Хочу после завтрака кое-куда прокатиться вместе с ним. Только что-нибудь неприметное. — Тони, будь осторожен, — предупредил его Стивен и удалился, дабы выполнить поручение. Старк и сам понимал, что с этим парнем следовало держать ухо в остро. Никогда прежде он не встречал человека, похожего на Питера. Если только, конечно, не считать собственное отражение. Они не просто были похожи, они были идентичны. Их судьбы, каждая по своему ужасная, но такие переплетенные, что казалось, будто сама жизнь решила сыграть с ними злую шутку. Старк чувствовал, как в груди что-то сжимается в тревожном предчувствии. Питер был не просто его двойником; он был отражением всех ошибок и потерь, которые пережил он сам. Каждый взгляд, каждое движение этого парня напоминали ему о том, что он мог стать другим человеком, если бы не принял те решения, которые привели его к настоящему. Но Тони не жалел ни об одном из них. Он просто мстил за мать и за собственные унижения. Но сейчас, даже несмотря на своё положение и власть, он не мог позволить себе расслабиться рядом с Паркером. Питер был потенциальной угрозой для него. Этот парень мог стать как и союзником, так и врагом, и Старк понимал, что в их отношениях не было места для слабости. Тони решил последовать совету Стрэнджа и быть осторожнее. Он не мог позволить себе потерять контроль над ситуацией, как это случилось ранее. Но что делать, если впервые за всю жизнь, мужчина чувствовал невыносимое желание открыться кому-то? Хотя, это было даже не простое желание — это было неуёмное стремление поделиться всем тем, что он прятал глубоко внутри. Неужели, из всех людей в мире, Тони выбрал Питера Паркера? И что будет делать с этим откровением сам парень? Примет ли его доверие или откажется от тяжёлого бремени, что несёт Старк? Время покажет. Сейчас оставалось только ждать, чем обернётся вся эта ситуация. Очередным разочарованием или же рождением чего-то большего.

***

Тони спустился к завтраку через пять минут. Питер уже уплетал блинчики, любезно приготовленные Наташей и о чем-то увлечённо рассказывал ей, пока она нарезала салат для Старка. Однако стоило мужчине показаться а после его зрения, парень резко умолк и стал молча пережёвывать пищу. Его лицо залила красками прямо до кончиков ушей и Тони готов поклясться, что ничего милее этого не видел. Разве может человек быть таким невинным и порочным одновременно? Как две столь противоречивые личности уживаются в этом парне? — Тони, на пару слов, –стальным голосом произнесла Наташа, прервав поток его мыслей и, отложив нож, направилась к мужчине. — Кушай, малыш, мы не будем тебе мешать, — она в мгновение сменила гнев на милость, оказавшись возле Питера и чуть взъерошила непослушные кудри. — Вообще-то, это я тут вроде как босс, — недовольно буркнул Старк, но послушно вышел следом. Наташа никогда не позволяла себе подобных вольностей, а значит дело действительно серьёзное. Тони галантно пропустил даму вперед и они оказались в просторной гостиной. Закрыв дверь, дабы лишние глаза и уши не смогли подслушать их разговор, Старк резким, довольно грубым рывком развернул к себе Романофф и отвесил звонкую пощёчину. Из-за неожиданности и силы удара, девушка тут же с грохотом упала на пол, держась одной ладонью за ушибленное место. В воздухе повисло напряжение, словно грозовая туча, готовая разразиться громом. — Никогда не смей говорить со мной в подобном тоне, ясно? — с едва сдерживаемой яростью прорычал мужчина, присаживаясь на корточки и протягивая ей руку, чтобы помочь встать. Наташа смерила его злым взглядом, в котором смешивались удивление и гнев, но, несмотря на это, приняла помощь, поднимаясь на ноги. Внутри нее бушевали эмоции, и она не могла понять, как ей стоит реагировать в данной ситуации. — Ты не имеешь права так со мной общаться, — произнесла Романофф, стараясь сохранить достоинство, несмотря на явное унижение. — Да ну? — удивился Тони, отстранившись назад. — По-моему, в той дыре, где я тебя откопал, с тобой обращались и похуже. Что-то я не увидел в тебе тогда проблески своенравия. Наташе нечего было возразить. Старк был прав. Там, где он нашёл её, пощёчины были обычным делом. Невольно в памяти всплыли картинки грязного притона, в котором ей приходилось работать, дабы свести концы с концами и вылечить младшую сестру. Перед глазами снова стоял тот бордель, ставший для нее личным филиалом ада на земле.

Flashback

2010 год

Тусклый свет едва пробивался сквозь грязные окна и лишь подчёркивал убогость и запущенность этого места. Стены были обшарпаны, а пол покрыт пылью и грязью, словно здесь не убирали целую вечность. Воздух здесь насквозь пропитался потом, дешевым алкоголем и горьким табачным дымом. Клиенты, как правило, были либо пьяные, либо под наркотиками, и их сальные взгляды, полные жадности и безразличия заставляли чувствовать себя еще более униженной. Каждый вечер, когда она входила в этот притон, её сердце сжималось от страха и отвращения. В углу зала стоял старый рояль, на котором изредка играли музыканты, но все мелодии звучали так, будто тоже стали пленниками этого забытого богом места. Сюда стекались абсолютно все ублюдки города, начиная с мелких наркоторговцев и заканчивая конченными садистами. Но её место работы, было не в баре, который располагался на первом этаже здания. Каждый день ей приходилось подниматься по старой, скрипящей деревянной лестнице наверх. Туда, где располагались, так называемые, комнаты отдыха. Кровати, застеленные старым грязным бельём со следами напитков и биологических материалов, хранили свои мрачные тайны. Наташа часто слышала стоны и крики, доносившиеся из-за тонких перегородок, и понимала, что для мужчин это было местом для удовлетворения похоти. Для неё же, это была тюрьма. Она сама стала частью кошмара, делала то, что не хотела, то, что противоречило ее внутренним убеждениям. Но не для себя. На свою жизнь она наплевала уже давно. Ей нужно было спасать младшую сестру. Елене было всего девять лет, когда врачи поставили ей страшный диагноз — острый лимфобластный лейкоз, рак крови, если угодно. Девочка не понимала, почему мама не приходит к ней, не навещает и даже не звонит. Правда заключалась в том, что узнав о заболевании дочери и дорогостоящем лечение, женщина собрала свои немногочисленные вещи и укатила с любовником в Мексику, бросив двоих детей. Наташа не могла рассказать ей постыдную истину, боясь, что самочувствие Елены ухудшится, а потому выдумывала всё новые и новые истории. Каждый день она приходила к сестре, играла с ней, а после слышала от врачей, что ситуация становится всё хуже и деньги нужны как можно скорее. Но тот день изменил всё. Кларк, владелец этой забегаловки, вновь задержал зарплату, наплевав на слёзы и уговоры Наташи. Он отправил её работать, мол, если нужно, «заработай, детка». Девушка показала ему средний палец, но всё же послушно спустилась в бар, дабы выцепить какого-нибудь более-менее платёжеспособного клиента. В голове продолжали крутиться мысли о Елене. Девочке требовалась срочная операция в Германии, ведь химиотерапии перестали приносить результат. У Романофф была только половина нужной суммы. Встав у стойки, она попросила бармена плеснуть ей чего-то крепкого, ведь на трезвую голову заниматься сексом с отбросами общества для нее было невыразимо мерзко. Рядом с ней сидел мужчина средних лет в сером брендовом костюме в полоску. Он не обращал на нее никакого внимания, изучая содержимое своего стакана. Лицо незнакомца нельзя было разглядеть, да она и не пыталась. По нему было видно, что эта обстановка ему явно не подходит. В таком виде ходят в ресторан, на деловые встречи, но точно не в грязный притон, подобный этому. Мужчина явно не искал здесь никого, поэтому Наташа не предприняла попытку завести с ним разговор. Она заказала ещё одну стопку выпивки и залпом осушила её. Одернув до нельзя короткую юбку, девушка собиралась повернуться лицом к потенциальным клиентам, как вдруг почувствовала звонкий шлепок по заднице. Резко обернувшись, она увидела здоровяка ростом где-то под два метра, в черной футболке и такого же цвета джинсах. — Скучаешь, красотка? — поинтересовался он, пожирая девушку сальным взглядом от которого хотелось закутаться в одеяло с головой. — Отвали, — грубо ответила Наташа и попыталась уйти, но тот крепко схватил её за локоть, не давая сдвинуться и на миллиметр. — Куда это ты собралась? — его голос стал холодным, как ледяная сталь, вся напускная любезность испарилась. — Ты идёшь со мной и моими ребятами, — здоровяк кивнул головой в сторону троих парней, стоявших неподалёку. Их явно забавила вся эта ситуация, поэтому они довольно и пошло ухмылялись. — Мы сами выбираем с кем идти, — попыталась возразить Романофф, однако её слова были прерваны резким ударом. Жесткая оплеуха заставила её голову повернуться и она оказалась на грязном полу, чувствуя, как острая боль пронизывает щёку. В этот момент Наташа ощутила всю свою ничтожность и её натурально тошнило от самой себя. Какой-то ублюдок, возомнивший себя невесть кем, стоял и улыбался, глядя на распластавшуюся на полу девушку. Он явно наслаждался её унижением, возвышаясь над ней. — Думаю теперь ты будешь приветливее с нами, красотка, — мужчина нагнулся и грубым движением поднял Романофф на ноги и пытался подтолкнуть к лестнице на второй этаж. — Мне не нравится, как ты обращаешься с девушкой, — окликнул его со спины голос незнакомца в сером костюме. Он был нарочито спокоен, но тон, которым он обратился к здоровяку, невольно вызывал мурашки. — Чё ты сказал? — мужчина оторвался от Наташи и подошёл к нему. Тот по-прежнему сидел спиной к залу и не спешил оборачиваться. К грубияну поспешили на помощь его друзья, образовав небольшую толпу. — Повтори-ка нам всем, придурок! — гаркнул он, с силой разворачивая незнакомца лицом к себе. В зале царила напряжённая атмосфера, но увиденное заставило всех присутствующих замереть от шока. Из груди Наташи послышался невольный вздох то ли от удивления, то ли от ужаса. На лице мужчины, которого насильно развернули, были видны грубые, рваные шрамы. Они покрывали его щёки, лоб и даже шею, создавая устрашающий вид. Друзья здоровяка тоже замерли в недоумении. Повисла тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием присутствующих. Незнакомец, почувствовав на себе изучающие взгляды, поднял на них глаза, в которых отражался азарт. Карие, почти шоколадные, зрачки, затопило неуместное веселье. — Ну ты и уродец, конечно, — хохотнул здоровяк, кладя руку ему на плечо, словно приобнимая. На фоне него, мужчина в сером костюме казался слишком маленьким и несуразным, однако никто не знал, что его не стоит недооценивать. Послышался смех троих дружков грубияна, которые старались поддержать своего главаря во всём. — Тебе повезло, Большой Чаки добрый, он не бьёт инвалидов. Я прощаю тебя, клоун, — мужчина вновь рассмеялся и, похлопав его по плечу, кивнул в сторону Наташи. — Тащите девку наверх. Троица парней тут же схватили сопротивляющуюся девушку и начали толкать на второй этаж. Она попыталась укусить кого-то из них, но получила сильный удар в нос и мгновенно потеряла весь свой запал. Здоровяк расхохотался и собирался идти следом, но почувствовал на плече что-то холодное. Обернувшись, он увидел набалдашник трости в виде орлиной головы, которой его удерживал мужчина в сером. — Я же сказал, — стальным голосом произнёс он, убирая трость с плеча Чаки. — Мне не нравится, как ты обращаешься с девушкой. — Угомонись, клоун, — мужчина повернулся к нему лицом, но не успел договорить. Собеседник ловким движением распылил ему в лицо какую-то дрянь из баллончика, от которой глаза тут же начало жечь, а кожа плавилась, будто воск. — Ты покойник, дебил!!! Здоровяк на ощупь пытался найти противника, вытянув руки перед собой. Открыть глаза не представлялось возможным, жуткая боль пронзала слизистую, словно выжигала их изнутри. Следующее, что он почувствовал, был удар ниже пояса, который заставил его сложиться пополам, упав на колени. Незнакомец не остановился на этом и стал наносить удар за ударом, то ногой, то той самой тростью. Полностью завалив Чаки на пол, он продолжал избивать его. Апофиозом драки стал контрольный удар набалдашником в висок. Здоровяк перестал сопротивляться и кричать. Он потерял сознание до того, как подоспели двое из его шайки. Увидев лежащего босса и довольно ухмыляющегося пижона рядом, они достали ножи и двинулись в его сторону. — Конец тебе, гребаный клоун! — прорычал один из нападавших, его глаза горели яростью. Он кинулся вперёд, прямо на незнакомца, замахнувшись ножом и готовясь нанести решающий удар. Но противник, спокойно стоявший перед ним, лишь сильнее улыбнулся, не проявляя ни капли страха. В тот момент, когда нож был готов к атаке, мужчина нажал на какую-то кнопку на своей трости. В воздухе раздался щелчок, и обычная палка трансформировалась в смертоносное оружие — стальной клинок, сверкающий в тусклом свете ламп. — Уверен? — он весело ухмыльнулся и двинулся на одного из бандитов. Воспользовавшись моментом шока, он ловко воткнул клинок в тело и прокрутил пару раз. Послышался сдавленный хрип, а изо рта алой струйкой вниз по подбородку потекла кровь. Мужчина медленно осел на пол, держась за холодную сталь руками. Второй помощник Чаки выронил нож из рук и пустился в сторону выхода, однако пуля, выпущенная из небольшого револьвера, быстро нашла своего героя. Хоть он и не любил убивать так легко, но другого выхода не было. Мужчина убрал пистолет во внутренний карман пиджака и вновь вернулся к жертве. С клинка продолжала капать кровь и он поднёс указательный палец к сочащейся ране, намеренно пачкая его в чужой крови. — Видишь ли, — негромко начал незнакомец, игнорируя крики испуганных девок и немногочисленных посетителей, которые ринулись прочь из бара. — Пока я держу нож в тебе, ты не умрёшь. Забавно, не правда? — улыбнулся он, выкрашивая губы в красный цвет. Он продолжал рисовать кровью на своём лице, пока не замазал шрамы, отчего теперь создавалось впечатление, что перед ним стоит настоящий клоун с неким подобием грима. — Больной ублюдок, — прохрипел бандит, теряя силы. — Ай-ай-ай, я так обижен, ты просто не представляешь, — он наигранно захныкал, будто собирался заплакать, но через секунду расхохотался в безумном смехе, надавив на клинок сильнее и резко вынимая его из тела. Дружок здоровяка больше не дышал, а мужчина в сером, вытерев оружие о его же тело, неспешно поднялся наверх, насвистывая под нос какую-то мелодию. На втором этаже царила полнейшая тишина, нарушаемая лишь скрипом половиц под ногами. Он заглядывал в каждую комнату, но не находил там третьего приспешника Чаки и рыжеволосой девушки. Однако через несколько секунд его внимание привлёк шум из последней спальни. Старая дверь со скрипом открылась и он смог увидеть третьего человека из этой шайки, который прижимал девушку к себе, закрываясь ей, будто живым щитом. — Дай мне уйти, иначе кончу девку, — наспех протараторил он, приставив к тонкой женской шее осколок бутылки. В его глазах плескался страх и ужас, но парень продолжал стоять на своём. — Иди, — мужчина вошёл в комнату, освобождая дверной проём. — Девушку отпусти и ты свободен. — Пистолет брось! — приказал испуганный преступник. — Я слышал выстрел, бросай пушку! — Бросаю, бросаю, не кипятись, — незнакомец примирительно поднял обе руки вверх, показывая, что безоружен. Он достал револьвер и стал осторожно присаживаться с ним на пол, дабы толкнуть его к ногам парня. Однако стоило ему принять удобное положение, мужчина мгновенно выпустил ему две пули в колени, отчего тот выронил «розочку» из рук и упал, корчась от невыносимой боли. Наташа сразу же рухнула следом, ведь острое стекло всё же успело задеть нежную кожу на шее. Она пыталась заткнуть кровоточащую рану ладонями, но из-за собственных хрипов и дрожащих рук не могла этого сделать. Романофф уже успела мысленно попрощаться с жизнью, но тёплые мужские ладони ловко перехватили рану, несильно сжимая шею. Девушка почувствовала, что кровь стала вытекать гораздо в меньших объёмах, а руки перестали дрожать. — Не волнуйся, я помогу, — странный мужчина в сером костюме, чьё лицо было перемазанно чужой кровью в уродливом подобии грима, склонился над ней. — Кто ты такой? — только и смогла спросить Наташа ослабленным, тихим голосом. — Тони, — улыбнулся он, поднимая её на руки и унося в неизвестном направлении.

The end of the flashback

По лицу Старка было видно, что он тоже вспомнил тот день, когда решил спасти Наташу. Он не жалел ни о тех ублюдках, которых убил в том баре, ни о том, что сохранил ей жизнь. Тони не мог остаться в стороне не из-за своих альтруистических помыслов, а просто потому что не выносил насилия над женщинами. Мужчина хоть и считал себя чудовищем, но ни разу в жизни, до этого момента, не тронул и пальцем ни одну девушку. Противник должен находиться в равном положении, а не заведомо слабым и беззащитным. Видя подобное, Тони всегда вспоминал, как его мать терпела побои от отца и Старк заводился с полтычка. Он не мог смотреть на это. Хватило в детстве. — Так что случилось? — будничным тоном поинтересовался он, давая понять, что прошлая тема закрыта. — Тот водитель, которого ты пришил на трассе, — начала Наташа, также не желая вспоминать прошлое. — Знаешь, где он работал? — Понятия не имею. — Он работал на УэйнИнтерпрайз, Тони, — Романофф покачала головой. — Ты знаешь, как Бэтмен печется об этой компании и специально его злишь? — она старалась оставаться спокойной, но получалось не очень. — Я же сказал, что не рассматривал ни его бейдж, ни грузовик, — раздражённо повторил Старк. — Беспокоишься из-за мышки? — Конечно! — чересчур эмоционально ответила девушка, но тут же взяла себя в руки. — Он не идиот, сразу поймёт, что это твои рук дело и придет не только за тобой, но и всеми нами. Мне плевать на себя, но отпусти хотя бы Питера, он ни в чём не виноват, а Бэт прикроет нас всех, не деля на правых и виноватых. Тони громко рассмеялся. Боже, ну что за человек этот Питер Паркер? Свёл с ума всех в этом доме, включая его самого! Отпустить такого парня было бы верхом идиотизма. Только вот Тони не идиот. — Расслабься, дорогая, — отсмеявшись сказал Старк, приобняв Наташу за плечи. — От него нет весточки уже сколько? Месяц? Два? В любом случае, выйти на меня без моего знака невозможно, а так ситуация сойдёт за типичное ограбление на дороге. Пусть только попробуют сунуться сюда, живым ему не уйти, — уже серьёзно пообещал Тони, отстраняясь от девушки. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — вслед уходящему мужчине произнесла она, хотя так и не смогла избавиться от плохого предчувствия.

***

Позавтракав в полном одиночестве и в скверном настроении, Тони поднялся на второй этаж и вошёл в комнату Питера. Тот валялся на кровати и читал книгу, невесть откуда взявшуюся, ведь библиотекой Старк не обзавёлся. — Чем занят? — спросил мужчина, усевшись в ногах парня. Тот и бровью не повёл, старательно делая вид, что его здесь нет. В конце концов, ему до сих пор было стыдно за своё утреннее поведение. Воспоминания о громких стонах Тони вновь нахлынули на него, а вместе с этим и лицо залила красная краска вплоть. Заметив это, Старк усмехнулся. — Да ладно тебе, Пит, — он хлопнул Паркера по коленки и оставил там ладонь, чуть сжимая коленную чашечку. — Смущаешься, как невеста на выданье. — Ничего я не смущаюсь, — сердито буркнул парень, несильно спихивая руку Тони со своего колена. — И вообще, я не девчонка! — Ну да, — согласился мужчина, продолжая легко поглаживать ногу Паркера, поднимаясь немного выше. Ненавязчивые прикосновения к бледной, холодный коже, почему-то волновали его куда больше, нежели утренняя взаимная дрочка. Безусловно, это было прекрасным началом дня, но слова Наташи до сих пор крутились в голове. Он и раньше убивал людей, особо не заботясь кто они и где работают, но сейчас, всё круто поменялось. Дело было даже не в том, что крылатая мышь может выследить его и усадить в психушку. Тони испытывал злость от одной мысли, что Бэтмен схватит Питера, тем самым разлучив их навсегда. От Паркера не укрылось волнение Старка. Он отодвинул книгу в сторону, открывая себе обзор на сосредоточенного мужчину перед собой. Тони, казалось, был не здесь. Его лицо выражало крайнюю степень задумчивости, однако он продолжал поглаживать его ногу, поднявшись от колена к бедру. Паркер старался не концентрироваться на приятных ощущениях, а посвятить себя мыслям о том, что между ними происходит. Сначала это странное похищение, которое даже и назвать то так нельзя, потому что Питер сам сел в машину к Тони, он добровольно поехал вместе с ним. Может, то было состояние шока от совершенного им преступления? Потом нелепый, совершенно ненужный и неуместный поцелуй. Опять же, Паркер первый затеял это, разбудил хищника, которого не следовало. Да, он по-прежнему ненавидел Тони, но, после вчерашней ночи и сегодняшнего утра, кажется, стал ненавидеть немного меньше. — Что-то случилось? — робко, боясь нарушить тишину, спросил Питер, ощущая, как вздрогнул от неожиданности сам Тони. — Всё прекрасно, — Старк улыбнулся, но в этой улыбке не было ничего искреннего. — Собирайся, хочу тебе кое-что показать. Мужчина напоследок хлопнул его по колену и вышел из комнаты. Накинув чёрное пальто, он направился к стоящему у входа черному внедорожнику и сел за руль. Солнце скрылось за темными облаками, которые грозились в скором времени обрушить на землю снег. Погода будто подстраивалась под тяжелое настроение Старка. Он и сам не понимал причину того, что собирался сделать. Зачем добровольно раскурочивать старые раны, о которых так старательно пытаешься забыть? — Куда едем? — Питер запрыгнул на переднее сиденье рядом с Тони и хлопнул дверью. На нем были подаренные Старком джинсы, старая толстовка и слишком уж лёгкая для зимы ветровка. — В одно место, но напомни на обратном пути заехать к портному, — Тони натянул совершенно ненужные солнцезащитные очки и выехал из двора. — Ходить в таком безобразие я тебе не позволю. Сам то не продрог? Эта тряпка совершенно не греет. — Всё в порядке, — Паркер посильнее застегнул куртку. — Не хочу с ней расставаться. Это последний подарок тёти, — тихо признался парень, стараясь не поддаться эмоциям и воспоминаниям о единственном родном человеке, жизнь которого прервалась по вине отвратительного ублюдка. — Это тебя и погубит, Питер, — неодобрительно цокнул Тони, ловя на себе непонимающий взгляд светлых карих глаз. — Объяснить? — Уж будьте любезны, — парень внимательно оглядел собеседника и приготовился слушать. — Воспоминания опасны, — пояснил Старк, выруливая на загородную трассу, смутно знакомую Паркеру. — Прошлое полно тревог и волнений. Старые недобрые времена, можно сказать. Память такая коварная штука… Сначала она преподносит тебе букет удовольствий. Трогательные родные запахи детства, волшебное сияние юности — всю эту мишуру. А потом ведёт тебя туда, куда совсем не хочется возвращаться. Туда, где холодно и темно, где в сыром тумане ходят тени, которые ты надеялся никогда больше не встретить. Воспоминания, эти маленькие засранцы, могут быть подлыми и гадкими, прямо как дети, — фыркнул мужчина, обгоняя машину. — Но разве можно жить без них? — встрепенулся Питер, хотя отчасти понимал, что в словах этого безумца действительно была логика. — Память — основа нашего разума. Выходит, что я должен отвергнуть разум, если не могу смириться с собственным прошлым? — А почему бы и нет? — мужчина стянул с себя очки, бросив их на панель и окинул Паркера странным взглядом. — Никто не связан с разумом долгосрочными обязательствами. Так зачем быть всё время в здравом уме и трезвой памяти? Безумие — запасной выход для таких как ты или я. Можно запросто сделать шаг вперёд, оставить мир кошмаров навсегда и запереть дверь, выкинув ключи. Питер не нашёл, что на этот ответить. С одной стороны, Тони был прав. Ему действительно порядком надоел мир собственных воспоминаний. Он понимал, что должен отпустить тётю, хотя бы мысленно смириться с тем, что её больше нет. Но всегда вспоминал её теплые, ласковые руки, которые бережно гладили его по волосам, когда Паркер получал хорошую оценку в школе. Помнил запах её любимого фирменного пирог, который Мэй готовила каждый четверг, несмотря на обстоятельства. Но потом, он вспоминал, как Бен с остервенением вбивал в неё нож, требуя деньги на выпивку и наркоту. Вспоминал его поганых дружков, которые не брезговали пить на кухне, где лежал труп его тёти. Вспоминал, как они ломились ему в комнату, а Питер сбегал по пожарной лестнице к Мишель, чтобы просто напросто выжить. — Но я хочу помнить, — покачал головой Паркер, глядя в окно, на которое оседали снежинки, стекая каплями воды вниз. — Я хочу помнить из-за чего я такой. — Какой? — Тони выразительно поднял бровь, не отрываясь от дороги. Они съехали с шоссе и ехали по размытому грунту. Хорошо, что Стивен подготовил именно внедорожник. Его любимая Audi сейчас утонула бы в грязи и села на дно. — Ненормальный, — сдался Питер, ведь бежать от самого себя было уже невозможно. — Чтобы довести человека до безумия, нужен лишь один плохой день. Вот настолько я далёк от остального мира. Всего на один плохой день. И у тебя был свой плохой день, который изменил всю твою жизнь, я прав? Парень молчал, но Старк и так знал, что прав. Иначе Питер не убивал бы отчима и вообще не сидел бы в этой машине с таким человеком, как Тони. Он жил бы обычной, размеренной жизнью, возможно, женился бы и завёл детей, а может ушёл бы с головой в работу. Но этому не суждено было случиться. Они те, кто они есть. Один безумец, полностью поддавшийся своим желаниям и эмоциям, а второй только начинает принимать своё настоящее «я». — Почему вы просто не убили меня тогда? — перевёл тему Паркер, возвращая взгляд к Тони. — Пацан… — Старк поджал губы, стараясь не рассмеяться от комичности вопроса. — Я — Джокер. Я не убиваю всех подряд. Я убиваю, когда это забавно. Хрен ли такого забавного в том, что я тебя убью? — С Беном вы не веселились, — припомнил Паркер. — Но с ним повеселился ты, — мужчина весело подмигнул ему, припарковывая автомобиль у старого дерева и заглушая мотор. — Что это за место? — Питер удивлённо разглядывал пустынную поляну. Рядом был небольшой лесок, к которому вела тропа. — Идём, — Тони чуть подтолкнул парня в спину и взял его за руку, ведя в тот самый лес. Ладонь Паркера была ледяной, что не удивительно, учитывая, насколько легко он был одет для такого времени года. Да и погода не располагала к прогулкам. Хмурое небо разразилось мокрым снегом ещё по дороге сюда, а теперь вдобавок к нему налетел сильный порывистый ветер, заставляя парня ёжится от холода. По мере углубление в лес, Питер чувствовал, как теплая рука Тони, державшая за его собственную, неосознанно сжималась сильнее, хотя внешне он оставался спокойным. Паркер позавидовал такой выдержке, у него так не получалось. Мэй всегда говорила, что его мысли и чувства можно прочитать на лице, словно открытую книгу. Наконец, они добрели до старого поваленного дерева. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь шорохом листвы под ногами и редким порывом ветра. Этот лес был словно неживой, отчего Питер немного сжался. На небольшом пригорке, укрытая от посторонних глаз, находилась заброшенная могила. Камень, некогда белоснежный, потемнел от времени и покрылся трещинами, словно отражая горечь утраты. Подойдя немного ближе, Паркер смог увидеть криво выцарапанные буквы. — О, боже, — Питер чуть пошатнулся от шока, но Тони крепко держал его за руку. — Привет, мам, — убедившись, что с парнем всё относительно в норме, мужчина подошёл к импровизированному надгробью и положил руку на холодный мокрый камень. Он гладил шершавый грубый булыжник, а сам представлял, что водил рукой по её белоснежным волосам. Будто она снова с ним, жива и здорова. Будто её не зарезал собственный муж на глазах сына. — Ты когда-нибудь хоронил самого родного на свете человека, не имея ни цента в кармане? — Тони обращался к Питеру, хотя и не смотрел на него. — Нет, — честно ответил Паркер. Он действительно откладывал деньги, но не на похороны, а на билет в лучшую жизнь для себя и тёти. Бен не знал о его накоплениях, иначе давно бы выпотрошил копилку, которую парень прятал в коробке из-под обуви. — Повезло, — мужчина горько усмехнулся, вспоминая, через что прошёл сам. — Мой папаша был алкоголиком похлеще Бена. Он отнимал всё, что я зарабатывал и пропивал. Когда он убил мою мать, ни у кого из нас не было денег даже банально купить гроб. Отца это не сильно заботило, он продолжал бухать. Я сколотил деревянный ящик сам. Сам вырыл эту могилу и принёс сюда. — Но ведь сделать гроб за сутки невозможно, — оторопел парень, думая о самом худшем. Тело же не могло… — Да, невозможно, — согласился Старк, подтверждая кошмарные мысли Питера. — Всё это время она лежала на моей кровати в небольшом фургончике, который принадлежал нашей «семье», — он показал воздушные кавычки на последнем слове. — Я упоминал, что работал в бродячем цирке? — Мне очень жаль вас, сэр, — парень искренне соболезновал Тони в его утрате. Он подошёл к сидящему на корточках Старку и положил руку ему на плечо, желая хоть как-то поддержать. — Она была особенной, — произнёс мужчина, проглотив ком в горле. — И она очень меня любила. Любила даже после того, как отец сделал это со мной, — он указал на собственные шрамы. — Каждый раз она говорила мне… «Тони, не слушай других детей. Ты красивый и умный, и однажды ты станешь великим человеком». Она говорила это каждый раз, — Старк с силой сжал камень рукой и в один момент Питеру показалось, что он вот-вот треснет окончательно. — Это все, что у меня осталось сейчас. Воспоминания. И они как кинжалы в моем сердце. Поэтому, я помню только то, что важно. Только то, что сделало меня таким. — Каким? — повторил его вопрос Паркер, заранее зная ответ. Ведь он несколько минут назад дал точно такой же. — Ненормальным.