Clown (Клоун)

— Ну а потом, мои парни заметили в кустах этого беднягу, — Тони, сидевший на краю дивана, осторожно положил ладонь на плечо Питера, который расположился между ними. Вся его поза казалась крайне напряжённой. Он непроизвольно дёрнулся, когда тяжёлая рука опустилась на плечи, но расслабился, увидев, кому она принадлежит. Он стрельнул взглядом в сторону Тони, и, заметив полуулыбку, вновь принял страдальческий вид. — Питер, как ты смог сбежать? — скептически посмотрел Стив на стушевавшегося возле него парня. Он не заметил небольшой немой сцены, пристально глядя на стушевавшийся силуэт подростка. Тот поднял свои тёплые карие глаза, в которых блестели слёзы от боли и страха. Словно Роджерс своими словами заставил его вновь пережить самый страшный кошмар. — Я был пристегнут к деревянному стулу, — начал Питер, его голос дрожал. — Меня оставили в бетонной коробке одного и я смог разбить стул в щепки. Просто разбегался и со всей силы врезался в стену. Вооружился ножкой и вырубил у входа охранника. Видимо, их босс считал, что одного амбала вполне хватит, чтобы я не сбежал. Потом, я чудом обошел всех охранников по периметру… Это был какой-то заброшенный склад или типо того, но не имел понятия, где я и куда идти. Кругом был только лес. Я шёл несколько часов, пока не услышал машины. Выбежал к ним и они довезли меня до сюда, что неудивительно, ведь это ближайший город. Я думал, что в клубе смогу найти телефон или хотя бы попросить помощи, — Питер шмыгнул носом, утирая тыльной стороной ладони непрошенные слёзы. — Но охрана не хотела меня пускать. Я был грязный, в ссадинах, без документов. Они уже собирались вызвать полицию, когда появился мистер Старк. Парень поднял на Стива влажные глаза, и Роджерс почувствовал, как в груди сжимается от боли. Этот мальчик прошёл через ад. Через то, что Стив даже представить себе не мог, даже учитывая весь прошлый опыт. Он выглядел таким хрупким, таким потерянным, таким чужим. Хотя нет, чужим он не был. Это был всё тот же Питер, которого Стив знал ребёнком. Просто мир сломал его окончательно. — И он узнал тебя? — переспросил Роджерс, бросая короткий взгляд на Тони. Тот сидел расслабленно, закинув ногу на ногу, но в его глазах Стив заметил странную настороженность. Словно он ждал, что Роджерс скажет что-то, что нарушит хрупкий баланс. — Я узнал твою фотографию, Стив, — вмешался Тони, его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась сталь. Он достал из пиджака свернутый вдвое снимок и протянул его владельцу. — Ты же сам просил меня искать его. А тут он сам приходит ко мне в клуб. У меня парни на входе — бывшие военные. Они сразу заметили, что парень не в себе. Сказали мне, и я вышел. И представь моё удивление, когда я увидел его. Твоего Питера. Тони сделал паузу, давая Стиву время осознать сказанное, затем продолжил: — Я сразу отвёл его в кабинет, чтобы никто не видел. Он был в шоке, напуганный, трясущийся от холода и страха Я дал ему воды, укрыл пледом, в общем, побыл заботливой мамочкой. Он рассказал мне всё. Про этого ублюдка, что держал его. Я хотел позвонить тебе сразу, но он был в таком состоянии, что я побоялся, что сделаю только хуже. Решил сначала более-менее привести его в чувство, а уже потом рассказать тебе. Стив кивнул, чувствуя, как внутри него разливается благодарность. Тони никогда не был идеальным. Он был странным, мрачным, со своими демонами, но он всегда был верным другом. Сейчас он спас Питера и это было главным. — Ты не представляешь, что я пережил, Стив, — Питер снова заговорил, его голос сорвался на шёпот. — Я думал, что умру там. Я не знал, зачем я им. Но я слышал, как они говорили… что-то про человека с тростью. Что какой-то важный босс хотел меня живым. Я не понимал, зачем я им нужен. Что я мог знать? — парень всхлипнул и вытер рукавом слёзы с покрасневших глаз. Роджерс тут же нахмурился. Человек с тростью. Это совпадало с тем, что говорила Мишель. С тем, что рассказывала покойная миссис Финч. Значит, всё было связано. Питер действительно оказался в центре чего-то более крупного. — У тебя есть какие-то идеи, кто это может быть? — спросил мужчина, глядя на Питера. Но тот лишь отрицательно покачал головой, опуская взгляд в пол. — Я не знаю, дядя Стив, — прошептал он, и в его голосе послышалась такая неподдельная боль, что Стив невольно придвинулся ближе, обнимая его за плечи. — Я просто хочу, чтобы это закончилось. Я хочу уехать отсюда. Подальше. Навсегда. Тони смотрел на них, и на его губах играла едва заметная улыбка. Он был доволен. Спектакль удался. Питер играл так, как не сыграл бы и профессиональный актёр. Каждая слеза, каждый всхлип — всё было идеально выверено. Старк испытывал огромную гордость, видя, на какую искусную ложь стал способен его мальчик. И всё это ради него, ради Тони. Чтобы тот смог признать его равным себе. — Думаю, мы сможем это устроить, — мягко произнёс Старк, вставая с дивана. — Я знаю людей, которые могут помочь тебе начать новую жизнь, Питер. Безопасное место, новые документы, новая личность. Всё, что нужно. Но сначала… Он сделал паузу, переводя решительный взгляд на Стива. — Сначала нужно закончить здесь все дела, — закончил он, и в его голосе вновь зазвучала сталь. — Всё, что связано с этим человеком с тростью. Я хочу помочь вам обоим. Я обещал тебе, Стив, что не подведу. И я сдержу своё слово. Стив поднял голову, встречаясь взглядом с другом. В его глазах была искренняя благодарность, но он не знал, что именно она станет его ловушкой. Что Тони уже подготовил для него клетку, а Питер держит ключи от неё и готовится запереть там мужчину на несколько замков. — Что ты хочешь сделать? — серьёзно спросил его Стив. Тони улыбнулся — той самой улыбкой, которая могла означать всё что угодно: и дружескую поддержку, и смертный приговор. — Для начала, — произнёс он, подходя к столу и беря в руки планшет, — я покажу тебе, где находится тот самый склад. Мы должны нанести визит этому мудаку. Он развернул планшет и положил его на стол перед Стивом. На экране была карта старого промышленного района с отмеченным зданием. — Я давно искал его, — продолжил Тони, его голос звучал спокойно, уверенно. — Он думал, что скрывается в тени. Но даже тени в этом городе не могут спрятаться от меня. Я подготовил всё, что нужно. Ты хочешь спасти Мишель, Стив. А я хочу покончить с конкурентом раз и навсегда. Стив уставился на карту. Где-то там, в этом здании, держали Питера. Где-то там могла быть Мишель. Он чувствовал, как внутри него поднимается волна решимости. Всё это закончится сегодня. — Ты можешь пойти со мной? — с надеждой спросил он, поворачиваясь к Тони. — Нет, — покачал головой тот. — Меня там узнают, сам понимаешь, — Старк указал рукой на шрамы, на что Роджерс понимающе кивнул, принимая правоту Тони. — Но мои люди будут рядом. Они будут прикрывать тебя. К тому же, — он перевёл взгляд на Питера, — мне нужно присмотреть за ним. Он ещё не готов к подобным штурмам. Ему нужно время. Стив согласно кивнул. Питер был слишком слаб, слишком травмирован. Он не должен был снова попасть в эту мясорубку. — Тогда я иду, — сказал он, поднимаясь. — Сегодня я заберу Мишель. И мы закроем эту историю. Но Питера я заберу с собой, — твёрдо произнёс Роджерс, наклонившись за курткой, а потому не заметил, как потерянно смотрели друг на друга эти двое. — Оставлю его в гостинице, где остановился. Ты и так много сделал для нас, не хочу наглеть ещё больше и пользоваться твоей добротой. Тони растерянно улыбнулся, пытаясь придумать аргумент, чтобы оставить мальчишку у себя. Однако, в голову, как на зло, ни шло абсолютно ничего путного. — А если они будут следить за тобой, дядя? — жалостливо спросил Питер, прийдя на помощь Тони. — Если они увидят тебя со мной, то заберут уже нас двоих. Кто тогда нам поможет? — он в ужасе сжался в комок, закрывая руками голову. Стив не знал, что ответить, а потому лишь молча хлопал глазами, глядя то на Питера, то на Тони. — Пацан прав, Стив, — ухватился за удобную версию Старк. Он приобнял друга за плечо и полушёпотом продолжил: — Сам подумай, я даже не узнаю, если с вами вдруг что-то случится. Парня здесь никто не обидит. Посидит тихонечко в кабинете, закажем пиццу и обсудим что-нибудь отвлечённое от того, что он пережил. Если переживаешь, я вдвое усилю охрану и, поверь, даже ветер сменит направление, — он обаятельно улыбнулся, но взгляд Стива оставался холодным. — И всё же, мне кажется, что со мной Питера будет лучше, — Роджерс оставался непреклонен, что начинало раздражать Старка. Он на секунду сжал челюсть, но тут же вернул себе дружелюбное выражение лица. Нужно было держать себя под контролем, чтобы всё шло чётко по плану. — Я понимаю твои чувства, Стив, — Тони поднял руки в примирительном жесте, но его голос оставался спокойным, почти гипнотическим. — Честно, понимаю. Ты переживал за него столько времени, и теперь, когда он нашёлся, хочешь быть рядом. Это нормально. Но давай подумаем головой, а не сердцем. Он сделал шаг к столу, обводя пальцем карту на планшете. — Ты сказал, что хочешь забрать его в гостиницу. Как ты доберёшься туда? На своей машине? Которую могли засечь ещё вчера? — Тони выгнул бровь. — Ты уверен, что за тобой не следят? Что кто-то не увидит тебя с Питером и не доложит своему хозяину? Ты готов рискнуть его жизнью ради собственного спокойствия? Мужчина замер, его рука сжимала куртку, но он не надевал её. В словах Тони была логика, от которой невозможно было отмахнуться. — Я… — начал он, но Тони перебил. — Я предлагаю тебе не выбор, Стив. Я предлагаю тебе безопасность. Для вас обоих. Ты идёшь на склад, мои люди прикрывают тебя, забираешь Мишель, а я остаюсь с Питером. Когда всё закончится — я лично привезу его к тебе. В любую точку мира, куда ты скажешь. Питер, сидевший на диване, тихо всхлипнул, привлекая внимание обоих мужчин. Он сжался в комок, обхватив себя руками, и выглядел настолько жалким и беззащитным, что Роджерс почувствовал, как его решимость начинает таять. — Дядя Стив, — прошептал Паркер, его голос дрожал. — Я не хочу, чтобы ты из-за меня пострадал. Если они увидят нас вместе… я не переживу, если с тобой что-то случится. Ты — единственный близкий человек, который у меня остался. Блондин тяжело вздохнул, проводя рукой по лицу. Он смотрел на Питера, на этого сломленного мальчика, который умолял его быть осторожным, и внутри него боролись две силы: желание защитить и голос разума, который подсказывал, что Тони, чёрт возьми, прав. У Стива не было гарантий, что всё пройдёт гладко, он не был уверен, что выйдет оттуда живым, а тащить слабого парня на верную гибель и брать ещё одну смерть на свою совесть, он не хотел. — Ты уверен, что сможешь за ним присмотреть? — нахмурившись, спросил Роджерс, поворачиваясь к Тони. — Клянусь своей жизнью, — ответил Старк, и его голос прозвучал настолько искренне, что Стив невольно поверил. — Он будет в безопасности. Я не спущу с него глаз. Ты получишь его обратно целым и невредимым. Я обещаю. Стив посмотрел на Питера, затем на Тони. Он чувствовал, что что-то не так, какая-то тень сомнения скользнула по его сознанию, но он отмахнулся от неё. Тони был его другом. Они прошли через многое. Он доверял ему. — Хорошо, — наконец сказал он, и его голос прозвучал сдавленно. — Я иду на склад один. Но если с ним что-то случится… — То ты найдёшь меня и убьёшь, — закончил за него Старк с лёгкой победной улыбкой. — Я знаю. Я бы сделал то же самое на твоём месте. Стив кивнул, затем наклонился к Питеру и обнял его. — Я скоро вернусь, — прошептал он. — Мы уедем отсюда. Вместе. Обещаю. — Я верю тебе, дядя Стив, — тихо ответил Паркер, и в его голосе послышалась благодарность, которая заставила сердце Роджерса сжаться. Когда Стив вышел за дверь, его шаги эхом разнеслись по коридору. Тони подождал, пока звук стихнет, затем медленно повернулся к Питеру, который тут же сбросил с себя маску. Его глаза больше не блестели от слёз, а губы изогнулись в лёгкой, довольной улыбке. — Ты был великолепен, малыш, — тихо сказал Тони, подходя к нему и опускаясь на корточки перед диваном. — Даже я не смог бы сыграть лучше. Питер улыбнулся, заправляя кудрявую прядь волос за ухо. — Я же говорил, что справлюсь, — ответил парень, его голос звучал ровно, без тени прежней дрожи. — Хотя, знаешь, на секунду мне показалось, что он не отпустит меня так легко. Всё же ты стал бы прекрасным политиком, — восхищённо пролепетал Паркер. — С твоим-то даром убеждения… Тони самодовольно хмыкнул, взял его руку и поднёс к своим губам, легко поцеловав костяшки пальцев. Этот жест был полон нежности и восхищения. Он знал, что выбрал правильного партнёра. Питер был не просто его слабостью, его уязвимостью — он был его силой. Был тем единственным, кто действительно понимал его игру, кто видел в ней не безумие, а искусство. Сигнал рации испортил момент. — Босс, объект покинул территорию клуба. Направляется в гостиницу, — голос одного из людей Старка оповещал о каждом шаге Роджерса. — Продолжать наблюдение? Тони закатил глаза, поражаясь тупости этого парня. — А сам как думаешь, идиот? — недовольно буркнул мужчина, поднимаясь на ноги и доставая из ящика стола бутылку с алой жидкостью. — Через пять минут можете устроить какую-нибудь небольшую аварию. Мне нужно, чтобы он был без сознания, когда мы прибудем на место встречи. — Понял, конец связи, — отозвался подручный и Тони откинул рацию в сторону. — Нужно добавить пару штрихов, малыш, — Старк улыбнулся уголком губ и, открыв бутылку, щедро вылил содержимое на голову Питера, перепачкивая его волосы и его одежду. — Пахнет довольно странно, — пробормотал парень, оценивая свой внешний вид. Казалось, что он единственный выживший после зомби апокалипсиса, который в одиночку перекромсал всех тварей. — Искусственная кровь, — пожал плечами Тони, размазывая вязкую жидкость по всему телу парня. — На вкус, правда, отдаёт карамелью и чернилами, но на вид — почти как настоящая. Специальный состав, который используют в голливудских постановках. Я держу пару канистр для особых случаев. Питер послушно стоял, позволяя Тони орудовать над ним, словно над холстом. Тёплая, липкая субстанция стекала по его шее, затекая за воротник кофты, оставляя на бледной коже алые разводы. Запах был приторным, химическим, с нотками железа — настолько убедительным, что даже сам Паркер на мгновение поверил, что это настоящая кровь. — Отлично, — протянул Тони, отступая на шаг, чтобы оценить результат. — Теперь ты выглядишь так, будто только что выбрался из мясорубки, где с тобой пытались сделать отбивную. Идеально. Он провёл пальцем по щеке Питера, стирая лишнюю каплю, которая грозила упасть на светлый диван, и затем облизнул палец. — М-м-м, — причмокнул он с театральным смаком. — Вишнёвый сироп с ноткой горечи. Я бы сказал, что это даже вкусно, но, наверное, это слишком извращённо даже для меня. Питер фыркнул, но в его глазах заплясали весёлые искры. Он посмотрел на своё отражение в чёрном стекле бара — растрёпанные волосы, слипшиеся от «крови», бледное лицо с красными разводами, искусственные ссадины, которые Тони добавил заранее, когда они готовили спектакль в кабинете. Он выглядел как призрак, вернувшийся с того света, чтобы потребовать справедливости. — Знаешь, — сказал он, поворачиваясь к Тони, — мне начинает нравиться этот образ. В нём есть что-то честное. Будто я наконец-то перестал притворяться тем, кем не являюсь. Тони подошёл ближе, поправляя воротник его кофты, чтобы тот казался ещё более небрежным. — Ты всегда был честным со мной, Питер, — тихо сказал он, и в его голосе не было привычного сарказма. — Даже когда врал. В этом и есть твоя сила. Ты врёшь так искренне, что сам начинаешь верить в свою ложь. И это делает тебя совершенным. Он взял парня за плечи, разворачивая его к себе лицом, и внимательно посмотрел в глаза. В них не было страха. Только предвкушение от предстоящей игры. — Ты готов? — спросил мужчина, и его голос звучал как вопрос, но в нём уже был утвердительный ответ. — Я родился готовым, — ответил Питер, и его губы растянулись в той самой улыбке, которая так нравилась Тони — дерзкая и немного безумная. — Веди, папочка. Старк усмехнулся и притянул парня к себе, пачкая и свой костюм кровью. — Эй, этого не было в сценарии! — наиграно возмутился Питер, обвивая руками шею мужчины. — Я решил добавить немного импровизации, — он широко улыбнулся, а затем наклонился ближе к губам, остановившись в паре сантиметров от них. Тони замер. Воздух между ними стал тягучим, почти осязаемым — смесь запахов искусственной крови, ментолового дыхания Старка и того сладковатого, едва уловимого аромата, который исходил от самого Питера. Мужчина не касался его губ. Вместо этого он склонился ниже, позволяя своим губам почти скользнуть по коже, не оставив физического следа, а оставляя после себя дорожку крупных мурашек. — Знаешь, — прошептал он, и его голос был низким, хриплым, словно он только что проснулся. — Когда ты так смотришь на меня, я готов сжечь этот город дотла. Не ради власти или мести. Ради одного твоего взгляда. Губы Тони замерли у уголка рта Питера, дразняще близко. Он чувствовал, как участилось дыхание парня, как тонкие пальцы чуть сильнее сжались на его плечах, как он невольно приоткрыл губы в ожидание поцелуя, но Старк не спешил. Он наслаждался этой игрой — той, что была только между ними, где границы стирались, а реальность становилась прихотью. — Ты ведь знаешь, что я могу сделать с любым, кто попытается тебя забрать? — продолжал он, и его шёпот касался кожи Питера, не оставляя поцелуев, а лишь обещания. — Я вырву ему сердце и положу к твоим ногам, — он на секунду замолк, чувствуя, как Питер дрожит под его дыханием, — Я превращу этот мир в руины, если ты попросишь. Он отстранился ровно настолько, чтобы встретиться с ним взглядом. Глаза Питера были тёмными, почти чёрными, в них отражался тусклый свет лампы и тот безумный огонь, который горел внутри самого Тони. Парень не пытался приблизиться, не пытался сократить расстояние. Он просто смотрел, позволяя Старку вести эту игру, хотя его уже ощутимо потряхивало от накатившего желания. — А что ты сделаешь, если я попрошу тебя отпустить меня? — ехидно спросил Питер, и в его голосе не было страха, только любопытство. Он ведь ещё недавно был готов отпустить его. Может ли его решение поменяться за несколько часов? Тони улыбнулся. — Я сделаю вид, что этого не слышал, — усмехнувшись, прошептал он, и его губы снова приблизились к щеке Питера, не касаясь, а лишь обжигая дыханием. — Потому что ты не хочешь уходить. Ты хочешь быть здесь. Со мной. В этом аду, который мы создали для себя сами. И именно это, — он замолк, чувствуя, как дрожит под его пальцами кожа Питера, — это делает тебя таким же безумным, как и я. Наконец, Старк коснулся губами его виска — лёгкое, почти невесомое прикосновение, которое длилось дольше, чем должно было. Питер выдохнул, и этот выдох был похож на стон облегчения и ожидания одновременно. — Ты пахнешь кровью, — прошептал Тони ему в висок, и в его голосе послышалось довольное мурлыканье. — Искусственной, но это не важно. Когда мы закончим, я вымою тебя сам. Сотру эту краску с твоей кожи. И нанесу новую, настоящую. Кровь того, кто встанет между нами. И она будет пахнуть нашей свободой. Питер улыбнулся, и его улыбка была тёплой, почти нежной. — Ты умеешь убеждать, — сказал он, проводя пальцами по шраму на щеке Тони. — Но мне не нужны обещания и клятвы. Мне нужен ты. Прямо сейчас. Даже если мы просто стоим здесь, посреди этого хаоса, в этой фальшивой крови. Я чувствую тебя. Я понимаю тебя. Я люблю тебя. И мне этого достаточно. Тони отстранился, отпуская его, но его взгляд оставался прикованным к лицу Питера. Он смотрел на него так, будто видел впервые, хотя знал каждую линию, каждую родинку, каждый изгиб его тела. — Тогда идём, — сказал он, протягивая руку. — Нас ждёт последний акт. И он будет грандиозным. Питер взял его руку, и их пальцы переплелись. Кровь на их коже смешалась, и в этом было что-то правильное, что-то неизбежное. — Только не забудь про пиццу, — неожиданно сказал Питер, и в его голосе мелькнули озорные нотки. — Ты обещал Стиву, что мы будем есть пиццу. Тони рассмеялся — громко, искренне, от души. — Закажу две, — ответил он, сжимая его ладонь. — С ананасами и без. Потому что я всё ещё не определился, что мы будем делать с этой пиццей. Они вышли из кабинета, оставляя за спиной запах сигарет и крови. Спектакль продолжался.

***

В помещении было темно и сыро. Запах плесени, ржавчины и старого машинного масла смешивался с запахом пыли, которая поднималась при каждом шаге. Единственный источник света — тусклая лампа, висящая на проводе под потолком, — отбрасывала длинные, искажённые тени на бетонные стены. Стив очнулся привязанным к стулу. Голова раскалывалась, а во рту был привкус металла. Он попытался пошевелиться, но верёвки, врезавшиеся в запястья и лодыжки, держали крепко. Затылок саднил — последнее, что он помнил, был резкий удар, когда он садился в свою машину, и чей-то голос, сказавший: «Извини, приятель, приказ босса». Чёрт возьми. Тони был прав, за ним действительно следили. Хорошо, что Старк настоял на том, чтобы Питер остался с ним. Паркер в безопасности, а это главное. Теперь нужно было выбраться самому и найти Мишель. Шестое чувство подсказывало, что девушка должна быть где-то рядом, а значит Роджерс обязан освободить её. Убедиться в том, что Джонс жива и дать ей выйти на свободу. Как только глаза привыкли к неяркому свету, Стив огляделся. Никого из посторонних рядом не было ни видно, ни слышно. Вокруг была мёртвая тишина и Роджерс не знал, радоваться этому или нет. Где-то вдалеке капала вода, но больше ничего. Не было чужих разговоров, шагов, даже шумное дыхание принадлежало ему самому. Стив дёрнул всем телом, проверря на прочность верёвки, которыми были связан. — Блять! — шёпотом выругался он, слыша как собственное эхо разносится дальше по коридору. Впившиеся в кожу верёвки, оставляли красные следы и царапины, отчего малейшее движение вызывало сильную боль на оголённых запястьях. Стив зажмурился, пытаясь сосредоточиться. Паника ему не поможет. Паника — роскошь, которую он не может себе сейчас позволить. Мужчина глубоко вздохнул, чувствуя, как сырой воздух заполняет лёгкие, и открыл глаза. Он внимательно осмотрел свои запястья, изучая узлы. Они были сложными, но не профессиональными — в нём чувствовалась спешка, словно тот, кто его вязал, не ожидал, что жертва очнётся так быстро. Роджерс начал работать пальцами. Правое запястье было привязано туже, чем левое — верёвка врезалась в кожу так глубоко, что пальцы левой руки едва могли проскользнуть под неё. Он начал медленно, методично, ослабляя натяжение, используя зубы и ногти, чтобы поддеть край узла. Каждое движение отдавалось болью в затёкших мышцах, а пальцы быстро начали неметь от недостатка кровообращения. Он думал о Мишель. О её улыбке, о её решительных глазах, о том, как она не сдавалась, даже когда весь мир был против неё. Он должен был выжить ради неё. Ради неё и Питера. Через несколько минут левая рука онемела окончательно. Стив почувствовал, как холод поднимается по пальцам, забираясь выше, к запястью. Если он не освободится в ближайшее время, то рискует потерять руку. Роджерс стиснул зубы и, задействовав все последние силы, резко дёрнул правой рукой вверх, одновременно разворачивая кисть в сторону. Верёвка сдвинулась на миллиметр, затем на два. Пот, смешанный с грязью и кровью, стекал по лицу, заливая глаза, но Стив не отвлекался. Он дёрнул сильнее, почти выворачивая кисть из сустава. Боль была ослепительной, острой, как удар ножа. Наконец, он почувствовал, как ослабло натяжение. Кровь начала возвращаться в пальцы, и это ощущение было почти столь же болезненным, как сами верёвки — тысячи игл впивались в кожу, но Стив не обращал на них внимания. Свободной рукой он начал яростно распутывать узел на правой руке, торопясь, хватая верёвку дрожащими пальцами, которые отказывались слушаться, из-за резкого прилива крови. Один узел, второй, третий — и его правая рука освободилась. Стив едва ли не застонал от облегчения, прижимая освобождённые ладони к груди. Он ненадолго закрыл глаза, позволяя сердцу успокоиться, а затем принялся за лодыжки. Верёвки на ногах были туже, чем на руках, и он потратил ещё несколько минут, чтобы освободить их. Когда Роджерс, наконец, поднялся на дрожащих ногах, его тело болело так, словно его переехал грузовик. Он был свободен. Стив сделал на пробу несколько неуверенных шагов, держась за холодную бетонную стену, чувствуя, как мышцы протестуют против резкой смены положения. Затем остановился и вновь прислушался к тишине. Она была всё та же, но теперь казалась ему не мёртвой, а напряжённой, словно натянутая струна, готовая лопнуть. Роджерс сделал глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках, и двинулся вперёд — в темноту, к единственной цели, которая сейчас имела значение. Найти Мишель. Стив шёл вперёд, прислушиваясь к каждому звуку, когда спустя несколько минут бесцельной ходьбы, заметил вдали небольшое пятно света, проникающее через щель в двери. Ржавая металлическая дверь была приоткрыта, и за ней виднелся узкий коридор. Стив сжал кулаки и двинулся туда, готовый ко всему. Стараясь не наводить ещё больше шума, он протиснулся сквозь щель, не открывая скрипучую дверь целиком. Первое, что он увидел, была она. Мишель сидела на стуле у противоположной стены, её руки были связаны спереди, а голова опущена вниз. Рядом с ней, привязанный к стулу, трупом обмяк подросток. Стив застыл на пороге, и мир вокруг него словно схлопнулся в одну болезненную точку. Запах разложения ударил в нос с такой силой, что желудок сжался, и мужчине пришлось приложить усилие, чтобы не согнуться пополам. Тошнота подкатила к горлу, но он подавил её, уткнувшись носом в согнутую в локте руку, чтобы не чувствовать этой вони. — Господи, Нед… — прошептал он, узнавая парня по фотографиям, которые видел в дневнике Мишель. — Что они с тобой сделали? Тело подростка было неестественно скрючено, лицо искажено гримасой, застывшей в предсмертном крике. Кожа начала приобретать зеленовато-серый оттенок, а глаза — мутные, стеклянные — смотрели в пустоту, словно он всё ещё пытался позвать на помощь, но никто не пришёл. У его ног лежал отрезанный язык — маленький, окровавленный кусок плоти, который когда-то был частью этого парня. Стив перевёл взгляд на Мишель. Она сидела на стуле неподвижно, её голова была опущена, и длинные тёмные волосы падали на лицо, скрывая его от чужих глаз. Руки, перевязанные верёвкой, безжизненно лежали на коленях. Дыхание было слабым, почти незаметным, но оно было. Она была жива. «Пока что», — гадко подкинул внутренний голос, заставив Стива поторопиться. Он быстро и осторожно шагнул к ней, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Каждый шаг давался с трудом — мышцы всё ещё болели после верёвок, голова гудела, а в висках пульсировала тупая, назойливая боль. Но он шёл. Он должен был идти. Мужчина опустился на колени перед ней, и его рука дрожала, когда он осторожно отвёл прядь волос в сторону. Лицо Мишель было бледным, почти прозрачным, как у восковой куклы. Губы посинели от низкой температуры, а на шее виднелась небольшая ранка, аккуратно обработанная и перевязанная бинтом. Стив осторожно прикоснулся к её щеке. Кожа была холодной, но не ледяной. Он провёл пальцами по её шее, пытаясь найти пульс. Сначала он ничего не почувствовал. Сердце пропустило удар, и паника начала заливать сознание липким, ледяным страхом. Но затем он нащупал его — слабый, но ровный толчок. Жизнь ещё теплилась в её теле. — Мишель, — позвал он, его голос был хриплым, сорванным. — Мишель, ты слышишь меня? Девушка никак не реагировала. Она выглядела так, будто спала — но это был не обычный сон. Это было то состояние, в котором человек находится где-то между сном и явью и никогда не угадаешь, что случится через минуту. Останется ли она с ним, в реальном мире, или Господь заберёт её к себе в Рай, за все те мучения, что вынесла эта девушка. — Чёрт, — выдохнул он, чувствуя, как в груди разрастается холодная ярость. — Чёрт, чёрт, чёрт! Стив стал яростно распутывать верёвки на её запястьях. Узлы были слабее, чем на его собственных руках — они явно не считали девушку угрозой. Через несколько секунд, Роджерс отбросил путы в сторону, полностью освободив её, и Мишель начала медленно заваливаться вперёд. Стив поймал её, прижимая к себе, чувствуя холодное и хрупкое тело, словно птица со сломанными крыльями, ищущая защиты. — Я здесь, — прошептал он, гладя её по голове и оставляя на лбу осторожный, целомудренный поцелуй. — Я здесь и я никуда не уйду. Мужчина осторожно поднял Джонс на руки. Она была лёгкой — слишком лёгкой, словно жизнь уже почти покинула её тело. Стив почувствовал, как глаза защипало от слёз, но он сдержал их. Не сейчас. Сейчас он должен быть сильным. Он должен вытащить её отсюда. Роджерс уже сделал шаг к выходу, когда услышал звук. Хлопок ладонями, а затем шаги. Тяжёлые, размеренные, приближающиеся. Они эхом отдавались от бетонных стен, и Стив почувствовал, как внутри него всё сжалось. Он не мог бежать. Не с ней на руках. Он не мог спрятаться — везде была открытая местность. Всё, что он мог себе позволить — ждать. Звуки становились громче. Стив прижал Мишель к себе сильнее, чувствуя, как слабое дыхание касается его шеи. Он готов был встретить того, кто идёт. Готов был драться, даже если это будет последний бой в его жизни. Дверь медленно открылась, и в проёме показался человек. Стив приготовился к худшему, но затем свет упал на его лицо. Он узнал его. Глухие аплодисменты.

***

— Как прошла экскурсия на УэйнИнтерпрайз? — светским тоном поинтересовался Стивен, когда Наташа вошла в дом. Он не оторвался от свежего номера Нью-Йорк Таймс, а потому не заметил секундной паники в глазах девушки. Наташа замерла на пороге, и её сердце пропустило удар. Только не это. Не сейчас. Она смотрела на Стивена, который сидел в кресле с газетой в руках, и её мозг лихорадочно перебирал варианты. Стрэндж не мог знать. Она была осторожна. Она проверила, что за ней не следили. Она использовала фальшивое удостоверение, сменила машину, сделала крюк в два квартала, прежде чем направиться к Уэйну. Но Стивен смотрел на неё так, будто знал всё. — Не понимаю, о чём ты, — ответила Романофф. Её голос был ровным, без тени волнения. Она сняла пальто и аккуратно повесила его на крючок, стараясь, чтобы движения были плавными, размеренными. — Я ездила по делам, а потом была в порту, проверяла, как прошла «утилизация» вчерашнего груза. Она говорила спокойно, даже с лёгкой ноткой усталости, словно Стрэндж задал ей глупый вопрос после долгого рабочего дня. Внутри же всё сжалось в тугой, болезненный узел. Наташа чувствовала, как адреналин разливается по венам, заставляя сердце биться быстрее, но её лицо оставалось непроницаемым. Наташа была профессионалом и никогда не позволяла страху управлять собой. Стрэндж медленно отложил газету в сторону, складывая её аккуратным квадратом. Его движения были неторопливыми, почти ленивыми, но в этой лени чувствовалась та же стальная уверенность, что и в его голосе. — Дела, — повторил Стивен, и его тон был задумчивым, словно он пробовал слово на вкус. — Какие дела могут быть у правой руки Тони Старка в офисе Брюса Уэйна? Если только ты не решила сменить профессию. Или, может, ты искала работу помощницы? Говорят, у мистера Уэйна очень строгий дресс-код. Наташа почувствовала, как по спине пробежал холодок. Её пальцы на секунду замерли на пуговице пальто, но она тут же взяла себя в руки. Она не могла позволить ему увидеть её страх. Она не могла позволить себе сломаться. — Я не знаю, о чём ты говоришь, Стивен, — сказала Романофф, и её голос был холодным, отстранённым.— Если у тебя есть претензии ко мне, выскажи их прямо мне в лицо. Или я могу позвонить Тони и узнать, что он думает о твоих обвинениях. Стрэндж молча смотрел на неё. Его лицо было спокойным, почти безмятежным, но в глазах мелькнула искорка — то ли насмешки, то ли сожаления. Стивен поднялся с кресла и сделал шаг по направлению к девушке. Мужчина был гораздо выше её, и когда он встал, его фигура заслонила свет от торшера, отбрасывая на её лицо тень. Он сделал шаг вперёд, и Наташа невольно напряглась, но не отступила. Она позволила ему приблизиться, хотя каждая клетка её тела кричала о том, чтобы отступить. Со стороны эта сцена походила на то, как хищник загоняет в угол свою жертву, но не для того, чтобы съесть, а лишь позабавиться над её слабостью. — Ты знаешь, Наташа, — начал он, и его голос стал мягче, почти отеческим, — я всегда восхищался твоей способностью держать лицо. Ты как профессиональный игрок в покер, который никогда не показывает карты. Но я — врач, милая. Я привык видеть то, что скрыто под поверхностью. Я вижу, когда сердце бьётся слишком быстро, когда зрачки расширяются от страха, когда дыхание становится поверхностным, — спокойно перечислял Стивен, а сердце Наташи отбивало ритм чечётки. — Ты можешь обмануть Тони. Ты можешь обмануть Клинта. Но ты не сможешь обмануть меня. Он остановился в трёх шагах от неё, засунув руки в карманы брюк. — Я знаю, что ты была у Уэйна. Знаю, что ты просила его помочь Питеру. И, хочешь расскажу, что самое забавное? — он наклонил голову, и его голос стал чуть тише, почти доверительным. — Я не собираюсь рассказывать об этом Тони. По крайней мере, пока. У него на сегодня запланировано... – Стивен замялся на секунду, подбирая нужные слова, — Небольшое мероприятие. Ему не до твоего маленького предательства, – он самодовольно ухмыльнулся. — Честно говоря, я думаю, что ты поступила правильно. Или, по крайней мере, так, как считала нужным. Но ты должна понимать, Наташа, что в этом мире нет секретов. Есть только отложенные последствия. Наташа сглотнула. Казалось, её сердце билось где-то в горле. Внутри неё боролись два чувства — страх и облегчение. Стрэндж не злился, не угрожал. Он говорил с ней как человек, который понимает, но не одобряет. Она могла попытаться объяснить, попытаться защитить себя, но знала, что это бесполезно. Стивен был прав. Наташа и сама понимала, что рано или поздно правда всплывёт. — Я не предавала его, — тихо сказала она, и её голос дрогнул, почти сорвавшись. — Я просто пыталась спасти мальчика. Невинного мальчика, который не заслужил быть втянутым в этот ад. Стивен вздохнул. Он подошёл ближе и положил руку ей на плечо. — Я знаю, — сказал он, и его голос был почти добрым. — И, поверь, я не осуждаю тебя. Ты пыталась сделать доброе дело. Но ты должна понимать, что Тони никогда не простит тебя за это. Он и так чувствует, что теряет контроль над своей жизнью. А ты — его правая рука. Его опора. И ты только что показала ему, что даже ты не на его стороне. Наташа почувствовала, как по её щеке скатилась слеза. Она не заметила, когда это произошло. Она не заметила, как её тело начало дрожать. Она просто стояла там, чувствуя, как мир вокруг неё рушится. — Ты выбрала не того человека, Наташа. Уэйн не спасёт Питера. Он только уничтожит всех, кто стоит на пути его правосудия. Ты подписала смертный приговор не только себе, но и Клинту, и, возможно, даже Питеру. Ты что, действительно думала, что Бэтмен оставит вас в покое, когда узнает, что вы работали на Джокера? — с ощутимой насмешкой в голосе спросил Стрэндж, глядя на слёзы этой женщины. Первый раз он стал свидетелем её слабости. Почему-то, именно это трогало его больше всего. — Что мне делать? — прошептала она, и её голос был таким тихим, что Стивен едва расслышал его. Стрэндж посмотрел на неё с сочувствием. Он протянул руку и коснулся её плеча. Наташа хотела оттолкнуть его, но его пальцы были твёрдыми. В них чувствовалась та же уверенность, с которой он когда-то держал скальпель. Затем, быстрым, профессиональным движением, мужчина вытащил из кармана пиджака небольшой шприц. Наташа даже не успела удивиться или испугаться. Она просто почувствовала, как игла вошла в её шею. — Ты слишком добра для этого мира, Наташа, — сказал он, его голос звучал почти ласково. — Ты пытаешься спасти всех, кого можешь. Но иногда единственный способ спасти кого-то — это позволить ему упасть, — Стивен ввёл содержимое шприца, а затем небрежно откинул его в сторону. — Ну а теперь, ты сделаешь то, что должна была сделать с самого начала, — сказал мужчина, подхватывая её падающее тело. — Ты отдохнёшь. А когда проснёшься, всё будет уже решено. Не волнуйся, я позабочусь о тебе. Наташа попыталась что-то сказать, но язык её не слушался. Глаза закрывались. Романофф почувствовала, как мир вокруг неё меркнет, как звуки становятся приглушёнными, как её ноги перестали держать её. Она видела лицо Стивена, и в его глазах была такая глубокая, такая искренняя печаль, что она почти поверила, что он сожалеет о том, что делает. — Прости, — сказал он, и его голос был последним, что она услышала, прежде чем тьма накрыла её окончательно. Стивен аккуратно уложил её на диван, подложив под голову подушку. Затем он сел в кресло и взял телефон. — Она спит, — сказал он в трубку, и голос его был ровным, деловым. Он помолчал, слушая собеседника. — Понял. Я всё подготовлю. Он положил трубку и посмотрел на Наташу. В её лице, даже во сне, было что-то безмятежное, почти детское. Стивен улыбнулся — невесело, но с тёплой грустью. — Ты пыталась спасти его, но я боюсь, что уже поздно. Ты не спасла ни его, ни всех нас. Думала, что поступаешь правильно, — прошептал он, накрывая её тонким пледом. — И, возможно, ты была права. Но это не тот мир, где правда побеждает. Мужчина развернулся и вышел из комнаты, оставляя её одну. В темноте гостиной лишь камин отбрасывал длинные тени, как молчаливое напоминание о том, что эта ночь ещё не закончилась.