Искупи свой грех

      Дилюк бы не был добропорядочным гражданином, если бы не держал ответственности за сказанные слова, или кинутые каким-то образом фразы: даже самый незначительный пункт выполнялся: ведь он дал обещание, разорвать — нельзя.       И просьба следователя не оказалась исключением — Дилюк выполнит её с удовольствием, но о последнем Кэйе не стоит говорить — зазнается и будет считать себя идеальным.       Но как бы юный бармен не отмахивался от своих же мыслей о том, что Кэйа и есть его совершенство, он не мог признать и сам, не то что озвучивать вслух подобное.       Пряди с индиговым отливом, которые спадали на повязку на глазу, дурманяще блестели, завлекая к себе, словно сирены, распластавшиеся на берегу островов, покрытых непроглядным туманом. Подобный туман можно созерцать и в оке Кэйи; не разузнав о его личности можно лишь подумать, что это наитипичнейший зазнавшийся служащий государтву, но у любой облицованной куклы есть своя история, покрытая слоем фарфора, идеально отшлефованном, что искры света заставляют часто-часто моргать, пытаясь увидеть трещинки среди белоснежного личика.       Дилюку нравилось, как Кэйа непринужденно приходил в бар (к нему), как он озвучивал заказ «виноградный сок», от которого его воротит неимоверно, как он медленно отпивал глоток за глотком, перекатывая жидкость во рту, а после — бренчал кольцом, украшающим его указательным палец левой руки, по столешнице.       Все эти незначительные пунктики дополняли экзотичный образ Кэйи Альбериха, не известно откуда появившегося и сразу же оказавшегося на высокой должности; но карты нельзя раскрывать для всех, да и есть ли в этом толк? Нет.       Только, когда-нибудь он и раскроет себя полностью для Дилюка, словно пыльный том энциклопедии о человеке, завалявшийся на полке с второсортнымм романами, но сейчас не время. — Кэйа, — тихо обратился Дилюк, не скрывая своей озадаченности, — я не думал, что ты и вправду так сделаешь. — Ты сомневаешься в моих намерениях? — Следователь подошел к стойке, оперевшись руками об столешницу, а его брови были изогнуты так дурачливо, что Дилюк не смог сдержать смешок. — И что же, ты тогда подразумевал под «провести со мной вечер»? Все бутыли с алкоголем закончились, нечем отплатить, — разведя руки ответил бармен. — Мысли чуть масштабнее, — одними уголками губ улыбнулся Кэйа, пристально смотря на парня, чьи алые волосы были собраны в аккуратный высокий хвост, — как ни приду, твои волосы всегда идеальны, как и ты сам. Кому ты душу продал, Люк? — бесстыдно размышлял Кэйа, осматривая лицо напротив. — Я их просто умею мыть, — Дилюк скептично фыркнул, также неотрывно пялясь на наглого следователя. — Я предлагаю уединиться... где-нибудь, — Кэйа повернул голову в сторону, упуская зрительный контакт.       Дилюк, услышавший прямое предложение переспать в какой-то коморке на один раз, яростно вспыхнул, вымещая это на свою бедную переносицу, которую вновь неистово тер пальцами: — Ты можешь себе спокойно найти девушку на одну ночь, зачем я тебе? — Любая другая девушка не будет тобой, тогда зачем она мне? — Кэйа наклонился чуть ближе. — Это признание? — Изумленно произнес Дилюк, поджимая губы. — Именно, я это и не скрывал уже сколько времени, — беззаботно рассмеялся следователь, открывая шею; и Дилюк свободно мог разглядеть кадык, который от очередных смешков то подымался,, то опускался, и хотелось прикоснуться руками и.. губами, — ради тебя даже пью виноградный сок. — Ради меня? — Пораженно прошептал Дилюк, отворачиваясь и сразу же прикрывая ладонью рот. — Не думал, что на твоем лице могут быть подобные эмоции, — Кэйа слегка улыбнулся, а после обошел стойку, — надеюсь, что подобные чувства возникли не только у меня, — и коснулся смуглой ладонью руки Дилюка, убирая от лица и прижимая к своей оголенной груди.       Подняв рубиновые омуты на такого изумительного следователя, Дилюк слегка смущенно ответил: — Да, подобные чувства и у меня... имеются. — Я рад, — на одном дыхании шепчет Кэйа, прижимаясь своими губами к губам Дилюка, сразу же сминая их; немного растерявшийся бармен от подобного действия и темпа, не сразу ответил на поцелуй, но привыкнув к жадному темпу Кэйи, неумело прикусил нижнюю губу.       Кэйе повезло, что Дилюк был относительного одного роста с ним, не возникало никаких проблем прикасаться к шелковистым длинным волосам, которые изрядно потрепались, а касаться обтянутых кожаными штанами бедер не составляло труда.       Дилюк пытался проявить инициативу, но она оказалась такой же ненавязчивой и пластичной, как и его отзывчивое тело.       Когда Кэйа коснулся шелковой блузы, чтобы расстегнуть первую пуговицу, Дилюк его остановил, выставив ладони на груди: — Погоди, не здесь, — и смущенно отвел взгляд, — лучше в кабинет, — но мимолетное чувство стыда пропало в тот момент, как он осознал, что сегодня свершится одна из мечт, которой он вожделел несколько месяцев напролет, ругая самого себя каждое утро, когда просыпался со вставшим членом, а в голове все еще мелькали обрывки эротических фантазий с Кэйей Альберихом, зашедшим в бар на окраине города каким-то вечером.