II
12 февраля 2021 г., 05:53
В груди что-то предательски сжималось. Чего это я так испугался? Увидел конкурента в Клайве? Да это самая настоящая глупость, парень мне, по сути, никто, да и я ему тоже. Всё, что мы делали, это занимались сексом с такой отдачей, которой боги бы позавидовали. В очередной раз краем глаза я поймал на себе странный взгляд Кристофера. Он смотрел на меня так тоскливо и я не понимал, что должен был сделать.
— Риччи, ты опять в облаках витаешь, — унылое бурчание Клайва вывело меня из состояния ступора, напоминая, что я не один.
— Пойду принесу что-нибудь к кофе. — Нельзя было показывать свои эмоции, я должен быть равнодушен, снаружи уж точно. В конце концов, я действительно не тот человек, на которого стоит обращать внимание. Другое дело Клайв, он-то умеет заболтать так, что потом не оклемаешься от мысли, что твое мировоззрение перевернули.
— Я и не знал, что у Риччи появился новый друг. Это хорошо, — прямолинейно заявил Клайв, будто я его не слышал.
— Хорошо? — В голосе Криса звучало удивление. Но, несмотря ни на что, он, вроде как, успокаивал меня.
— Ну да, он ведь одиночка, переживаю я за него. Мы дружим с самого детства как-никак.
— Значит, он не был один.
— Не такой уж я и хороший друг. Никогда не знаю, что у него на уме… О чем он вообще думает. Чаще всего он предпочитает отмалчиваться. Мне иногда бывает непросто не накричать на него и не врезать, чтобы стереть эту гримасу недовольства. Я немного подустал строить из себя идиота, хотя порой прихожу к выводу, что, стань я серьезным, то и Риччи поменялся бы.
— Ты много разговариваешь, — я вмешался в диалог. Складывалось ощущение, что он получал удовольствие, рассказывая обо мне. Будь Клайв ученым, то непременно ставил бы на мне опыты.
С тех пор Клайв приходил практически каждый день. Мы занимались работой, но теперь он рвался ко мне с большим энтузиазмом, и это немного напрягало. А ещё он умудрился подружиться с Кристофером. Они постоянно о чем-то болтали, смеялись, яро спорили или что-то обсуждали. Темы не были ограничены, они болтали обо всём, вплоть до предпочтений в еде. Доходило даже до соревнований умов, что меня ни много ни мало веселило. Не то чтобы мне не нравились постоянные фоновые разговоры, скорее мне не хотелось, чтобы они сближались. Это несправедливо. Какой абсурд, желать того, кто тебе не принадлежал никогда. Я не понимал, что со мной происходит. Не понимал своей зацикленности на том, кого хотел лишь физически. Их общение было к лучшему, и мне не стоило так переживать. Клайв очень опытный и весёлый парень, ему не надо было особо стараться, чтобы окружить себя людьми. Он был популярен среди женщин и мужчин, причем не прилагал особых усилий, чтобы привлечь к себе повышенный интерес. Что уж говорить о работе: пациенты табуном за ним ходили. Кристоферу ведь будет лучше с ним, верно? Он ведь сможет сделать его счастливым, он сможет дать ему гораздо больше, чем удушающая физическая близость. С каждой секундой мысли в моей голове устраивали беспорядок, нагнетая и спутывая пульсирующий ком, приносящий острую колкую боль в груди. От неё один дискомфорт, хотелось сбежать и закрыться в темной маленькой комнате.
— Крис, а что ты там постоянно рисуешь? — Продолжал налегать Клайв. Новый день, новая тема для разговоров, и очередная возможность для меня узнать парнишку получше.
— Я рисую всё, что вижу, я и вас нарисовал, Клайв.
— Вау, дай посмотреть… Как красиво… — Взяв альбом, Клайв с интересом принялся его рассматривать. — А это…
— Это Ричард, — голос Криса прозвучал как-то тихо, точно выдал свою тайну, но это сработало, я оторвался от созерцания бумаг и оглянулся на них.
— Серьезно? Но этот человек не похож на мрачного Риччи, — усмехнулся Клайв и, посмотрев в мою сторону, показал язык, вызвав у меня дерзкую полуулыбку.
— Я работаю натурщиком в художественной академии. Как-то раз увидел его в кафе напротив, он улыбался.
Эти слова меня ошарашили. Я понял, почему он сел со мной за один столик. Он догадался, что я за ним наблюдаю и решил подойти. Хотя, я и сам замечал, что наши взгляды иногда встречались. Что же он тогда думал обо мне? Страшно было представить. С другой стороны, учитывая всё то, что происходило потом, он, вроде как, не против. И я выглядел именно тем, кто не против приятного времяпровождения с незнакомцем.
— Риччи улыбался? — Словив на себе немой вопрос друга, я отвернулся.
Почему бы и нет?
— Заткнись Клайв, — я фыркнул, сделав вид, что не понял сарказма. — Дай посмотреть.
— Смотри, — промямлил Клайв, протягивая мне альбом, и тут же повернулся к парню. — Кстати, а чем ты ещё занимаешься?
— Я недавно закончил университет, по образованию художник-портретист. Как я уже сказал, работаю, вернее, подрабатываю натурщиком, ну и рисую в свободное время. Пока это мой единственный заработок, который отнимает так много времени, что на большее сил не остается.
— Выходит, ты заметил Риччи в кафе? Академия ведь напротив… И кто из вас первым подошел познакомиться? Или это была случайность, совпадение, судьба?
— Кого-то понесло, — чуть слышно произнес я, не отвлекаясь от перелистывания страниц альбома.
— Нет… Я как-то зашел в кафе, а там не было свободных мест. Ричард сидел один, — Крис ответил лишь на один вопрос, не объяснив свои мотивы, а меня они почему-то сильно заинтересовали.
— Как ин-те-ре-с-но, — протянул Клайв, смакуя каждую букву. Он мечтательно полуобернулся в сторону, улыбнувшись. Этот его жест вызвал во мне бурное негодование, в нем будто таился подвох.
Практически на всех рисунках Криса был я. Чем больше видел, тем сильнее не понимал, что он во мне нашел. Никогда не считал себя подходящей моделью для рисования. Это вызывало у меня всё больший интерес к Кристоферу, я не мог не пытаться понять его намерения по отношению ко мне, но чем сильнее думал, тем больше появлялось вопросов.
— Крис, а ты знаешь, что Риччи мечтал учиться в художественную академию? Это было в детстве, повзрослев, он выбрал медицинский, но у него талант. Хотя его таланты всё-таки более пригодны для пациентов, знал бы ты, как ему это легко дается. Я сам порой удивляюсь, чувствую себя школьником. Хех, для чего вообще учился шесть лет, — помолчав несколько секунд, Клайв поднялся, направившись к шкафу. — Где-то тут есть старые альбомы… Рич?
— Сверху. — Я не гордился своими рисунками. Но портреты Криса, если они не идеальны, то я вообще не знал, как назвать эти шедевры.
— Тут ещё и фотографии есть! Сейчас мы и их посмотрим, — Клайв восторженно подмигнул, возвращаясь к Кристоферу. — А Риччи в детстве выглядел как девочка. Сейчас я тебе покажу, он такой миленький. Как ты думаешь, сколько ему лет?
— Ну, примерно… Тридцать?
— Ему, как и мне, тридцать пять, но, в отличие от меня, он моложе выглядит, а сними с него очки, снова будет похож на девочку.
— Да брось, ты завидуешь, ведь я хотя бы на мужика похож, — усмехнулся я.
Зрение у меня хорошее, а очки были для вида. Когда начал их носить, внимания со стороны женщин сразу поуменьшилось, поэтому я решил оставить всё как есть. В детстве меня дразнили девчонкой, ко мне приставали все подряд, да так, что приходилось отбиваться кулаками. Хорошие были времена. Не успел я сообразить, как резинка соскользнула с волос и очки испарились, а сильно отросшая челка вмиг наползла на глаза. Нет, я всё понимал и даже одарил друга, который стоял рядом и примерял мои очки, убийственным взором. Глубоко вздохнув, я зачесал рукой волосы назад и поднялся с места, откладывая изучаемый альбом.
— И зачем они тебе, в них же простые стекла, — пробормотал Клайв, нарываясь этой своей фразой на неприятности.
— Да потому что… Надо так, дурень деревенский, — грозно проговорил я и в мгновения ока скрутил его, схватив так, что очки оказались в моих руках, а Клайв сокрушительно свалился на пол.
— Жестоко, — друг уселся в позу лотоса, потирая ушибленный нос рукой. Я собирался отвесить в его адрес колкую фразу, но моё внимание привлек звонкий смех Кристофера. Это оказалось чертовски мило. Приятно, красиво и необычно, я замер, разглядывая это прекрасное зрелище. — Ай, посмотрите. Всё указывает на то, что ему нравится находиться в нашем обществе. Слушай, а расскажи Крису про своё бурное детство. Думаю, ему понравится.
— Нет, простите, я не то имел ввиду, — пробормотал Крис, давясь от смеха.
— Да, ладно, весело же, — Клайв принялся раскачиваться из стороны в сторону. — Ну давай же. Ты в наших разговорах практически не участвуешь. Пора бы уже и влиться в коллектив.
— Тц, ну ладно. Раз вы, господин, настаиваете.
Я вернул очки обратно и, усевшись на пол в ту же позу лотоса, принялся рассказывать о своем, как выразился Клайв, бурном прошлом, а точнее нашем. Вспоминая школьные годы и годы, проведенные в университете, мы, перебивая друг друга, рассказывали всё, над чем можно было посмеяться или что представляло определенный интерес. А Крис… Он слушал, улыбался и смеялся, и мне это так нравилось, что я говорил не умолкая, жестикулируя и меняя интонацию, только бы услышать смех.
— Она предложила ему помочь ей подтянуть математику, недвусмысленно намекая на нечто большее. Угадай, что сделал Риччи? — Клайв развел руками.
— Помог ей сдать экзамен на отлично, — фыркнул я.
— Видел бы ты всех этих девчонок, которые разочаровались в Ричарде, но при этом поумнели! Тогда я понял, что его популярности настал конец.
— Потом ты взял привычку бегать за каждой юбкой, которая некогда мечтала сходить со мной на свидание, а если она тебе надоедала, то обязательно находила целующимся с парнем.
— Но я не мог ничего поделать, — Клайв расплылся в мечтательной ухмылке. — Тренер по футболу был слишком горяч.
Знаете, это была долгая и бессонная ночь. В небе сияли звезды, улицы озаряли фонари, а во всем квартале горел свет лишь в единственном окне. Я так много говорил, и мы смеялись все вместе. Я и Клайв, мы наперебой рассказывали Крису даже самые нелепые подробности, то и дело вставляя свои комментарии:
— Помнишь, как ты навалял Мейджеру, но выговор сделали ему?
— Что я мог сделать? Твоя сестра прибежала в класс вся в слезах, заявив, что он к ней приставал, а ты зажимался с очередной бабой в раздевалке, — я осуждающе ткнул друга в плечо.
— Ага, тебя, разумеется, волновала моя сестра, — Клайв заговорщически прищурился и заговорил на тон тише, чуть склонившись к Крису: — Ему нужен был повод почесать кулаки, и он его нашел. Все старшеклассники ходили побитые Ричардом. Он был тем ещё задирой.
— Они сами ко мне лезли, — отнекивался я, — никто не просил их испытывать моё терпение.
— Да тебя испытывать особо не надо было. И как тебя не исключили из школы?
— Очевидно же, тренер… — я сложил руки на груди и открыл тайну века, ничуть не стесняясь. — Да, тот самый, которому ты изменял направо и налево и с которым целовался, когда удобно, был от тебя без ума. Я сбывал ему твои фотографии, а он флиртовал с директором.
— Не могу поверить! Ты её шантажировал, а тренер помогал? И как вас не поймали!
Вряд ли кто-нибудь видел меня более разговорчивым, чем в ту ночь, а если и видел, то уже давно забыл. Я был счастлив. Действительно счастлив. Ведь в мире есть по крайней мере два человека, и им можно рассказать нечто подобное, не встретив осуждение в ответ.
***
Оказалось, у этих двоих отношения были куда лучше, чем я думал. Чуть отойдя от смущения, я рассматривал обоих мужчин, они гармонично дополняли друг друга. Правда, слова Ричарда, когда он обращался к другу, звучали с ноткой ревности. Мне казалось, Клайв очень важен для него. Стоило посмотреть, как свободно Клайв распоряжался в квартире Ричарда, да и ключ у него, естественно, имелся. Сначала я не обратил на это внимание, поскольку был слишком удивлён, но именно Клайв открывал дверь. Так значит, они вместе… Теперь мне стало понятно, почему Ричард так старательно меня избегал, но неясно, почему он впускал меня всё это время. Он изменяет Клайву? Или они поссорились, и Ричард хотел сделать ему больно? Нет, это вряд ли, он не был способен на такое… наверно… Да и Клайв не был похож на обиженного любовника. Я совершенно запутался, мне определенно было больно, невыносимо больно, когда они рядом. Я хотел, чтобы Ричард смотрел на меня, но не имел права желать сверх того, что между нами, сейчас. Это было невыносимо, я так завидовал Клайву, который проводил с Ричардом целый день и, очевидно, у них много общего. Ричард доверял ему так, что отдал ключи от своей квартиры. А кто я для него? Мальчишка для согревания постели? Встретившись взглядом с Ричардом, я поспешил отвернуться, но он заметил моё выражение лица. Надо же, чуть не расплакался, как сопливая девчонка. Положение спас Клайв, вернувший нас обоих в реальность. Ричард пошёл за чем-нибудь к кофе, а Клайв принялся болтать, однако его слова заинтересовали меня. Разве он не ревнует ко мне? — Хорошо? — переспросил вслух, и ответ меня немало удивил. То ли Клайв скрывает их отношения, то ли он нравится Ричарду и тот ему ещё не рассказал. Было сложно разобраться в природе их отношений, но постепенно у меня получалось. Вечер прошёл на удивление неплохо. С тех пор Клайв появлялся регулярно, и мы сидели за чаем в перерывах между их работой, обсуждая самые разные вещи. Я многое узнавал о них, хотя Ричард предпочитал заниматься бумагами, но для меня важно было само его присутствие. У нас с Клайвом оказались похожие интересы и характеры, мы часто спорили и много смеялись, вскоре крепко подружившись. Всё это время я был на седьмом небе, у меня прежде никогда не было настолько тёплой дружественной атмосферы, и я упивался ею, с удовольствием приходя к ним, даже если жутко уставал на работе. Очередной новый день принёс приятную неожиданность. Мы, как всегда, чесали языками с Клайвом, а Ричард с головой погрузился в работу, когда его друг заинтересовался одним из моих альбомов, который я против обыкновения взял с собой, а не оставил в прихожей. Мне хотелось порисовать, вот и сейчас я старательно зарисовывал лица мужчин за работой. — Крис, а что ты там рисуешь? — Его голос оторвал меня от альбома и, откинув мешающуюся чёлку, я улыбнулся. — Я рисую всё, что вижу, даже вас нарисовал, — Клайв заинтересовался моей мазнёй, и я отдал ему альбом, не слишком охотно, но для него можно было сделать исключение. — А это… — Посмотрев через плечо недоумевающего мужчины, я замялся, опустив голову, пробормотав: — Это Ричард… Было жутко неловко, что он спросил об этом рисунке. Это был лучший, как мне казалось, рисунок в альбоме, мне удалось запечатлеть столь замечательную улыбку на губах Ричарда, по которым я, признаться, скучал. Я обожал её и так хотел увидеть снова, что отдал бы свой талант за это. По правде, такое выражение лица я заметил, ещё когда начинал работать натурщиком, о чём я и сообщил недоверчивому Клайву. Вообще-то классы учились тогда на верхних этажах, но об этом я умолчал, не хотелось выставлять себя каким-то сталкером или извращенцем. Клайв наседал на меня с вопросами, но я отвечал сжато, хотя и охотно. Мой взор был прикован к Ричарду, альбом уже был в его руках. Как назло, именно в этом альбоме было очень много портретов с ним, и это вызывало чувство жуткой неловкости, ещё подумает… А впрочем, я для него однозначно законченная грязная шлюха, вешающаяся на первого встречного-поперечного, куда уже ниже падать? Но от неловких мыслей меня оторвал Клайв, рассказав поистине интересную вещь. Мечта учиться в художке? Вероятно, глядя на мои рисунки, Ричард понимал, насколько я далёк от настоящего художника. Клайв поднялся, ища альбомы, и неожиданно прихватил с собой фотоальбом, за который я взялся с щенячьим восторгом. Как же интересно мне было узнать что-то новое о Ричарде, я места себе не находил, когда речь заходила о нём. Нет в мире человека, о котором мне бы хотелось знать больше. Клайв, к моему счастью, был неиссякаемым источником информации, а потому я охотно слушал, стараясь сдержать улыбку. Ричард похож на девочку? Кто-кто, а я так точно не считал. Плавные черты лица придавали ему хищности и делали моложе, чем он есть, но уж точно не превращали в девушку. Я любил это лицо и понял это уже давно. Не просто зависел от его тепла, мне нужен был именно он, весь, и отступаться я не собирался. А тем временем Клайв, видимо, решив продемонстрировать превращение в девочку, стянул с Ричарда очки и резинку. Я замер, жадно рассматривая уже много раз виденные мною черты и рассыпавшиеся по плечам чёрные волосы, их мягкость я помнил доподлинно, будто зарывался в них пальцами минуту назад. Это лицо я мог нарисовать с закрытыми глазами, лицо человека, которого я желал всем своим существом. Но насладиться открывшимся видом мне не дали — неожиданно рассердившийся на друга, а теперь я был уверен, что друга, Ричард скрутил его так быстро, что я и моргнуть не успел, шокировано захлопав ресницами. Вид довольного Ричарда и умильно обидевшегося Клайва был уморителен, и я не выдержал, расхохотавшись как сумасшедший. — Нет, простите, я не то имел в виду! — Стараясь успокоиться, чуть ли не простонал, хватаясь за живот. Видимо, мужчины были не прочь посмеяться тоже, и вскоре я уже чуть ли не катался по полу, слушая наперебой рассказываемые байки из жизни. Пожалуй, эта ночь была самой лучшей в моей жизни, потому что одним махом исполнила всё, о чём я мог мечтать. Но, как оказалось впоследствии, после хорошего идёт плохое, а после замечательного…***
Благодаря любопытству и болтливости Клайва мы узнавали друг о друге. Точнее, по большей части предметом баек был именно я, но меня это не особо волновало. Я лишь с упоением слушал, когда Крис рассказывал о себе, не очень понимая, откуда взялся такой бурный интерес к парню, имя которого до недавних пор не очень-то меня и волновало. Были, разумеется, и опасения. Мне не хотелось, чтобы Крис решил, будто я плохой человек или разочаровался во мне. Если он потом не захочет тратить на меня свободное время и больше не будет приходить, или, наоборот, найдет Клайва более подходящим человеком, то мне будет безумно трудно с этим смириться. Сам того не заметив, я уже успел привыкнуть к Кристоферу и ни за что не хотел отпускать, пусть даже между нами и была лишь физическая связь. Неужели мы начали не с того? Хотя, кто знает, если бы не спонтанное желание завладеть им, если бы мы познакомились при других обстоятельствах, вряд ли бы между нами было что-то кроме дружбы. — Рич, наш парень заснул, — послышался голос Клайва, заставлявший вернуться к реальности, но в неё не хотелось верить. Посмотрев на спящего Криса, я невольно улыбнулся. Он был так молод и красив, сложно устоять, перестать им восхищаться. Особенно в такой момент, когда он похож на спящего ребенка. Такой милый, он нежно сжимал руками подушку и тихо сопел, а его длинные ресницы так красиво очерчивали линию закрытых глаз. — Уже четыре часа, а работы навалом, эх, — простонал Клайв, прислоняясь лбом к столу. — Давай закончим завтра? Останешься сегодня у меня, завтра выходной, — говоря это, я даже не пытался отвлекаться от созерцания Криса. — Хорошо. Я возьму твою одежду, — потянувшись, он зевнул и, поднялся с места, направляясь в соседнюю комнату. Я невольно усмехнулся мысли, что у нас даже размер одежды одинаковый, вот так совпадение. Иногда казалось, будто Клайв — мой брат-двойняшка, и в роддоме нас разделили. Это не могло быть правдой, но я бы этому не удивился. Постелив Клайву в соседней комнате, пока он возился в душе, я вернулся в гостиную, где на диване мирно сопел в подушку Крис. Оставалось надеяться, что парень не будет против, если я отнесу его в свою комнату. Осторожно подхватив Криса на руки, я отнес его в свою комнату и, погасив свет, осторожно вытянул одеяло, из-за чего Крис тут же повернулся, но не проснулся. Накрыв парня, я заполз на край кровати, стараясь не тревожить его. М-да, похоже, это будет бессонная ночь. Обычно мы использовали эту кровать для кое-чего другого, а теперь она, вкупе с объектом обожания, лишь возвращала в голову обрывки воспоминаний. Его запах подталкивал не самую лучшую часть меня завладеть им, как бы я ни пытался перестать думать об этом. Сколько уже времени прошло с тех пор, как мы спали в одной постели? Довольно много. И почему я так взволнован? Тело, как назло, помнило его тепло… Но я не смел тревожить Криса. Осторожно обнял парня со спины, прижавшись чуть ближе и зарывшись носом в шелковистые пряди, вдыхая приятный запах цветов. Кто бы мог подумать, что долгое расстояние между нами, так легко сократившееся, заставит моё сердце тоскливо сжиматься. Это отдавало серьезностью. — Риччи, пора вставать! Твой самый лучший друг Клайв приготовил завтрак! — Голос Клайва вывел меня из беспамятства, в которое я слишком быстро провалился. — Ты чего такой радостный? — Несмотря на то, что легли мы поздно, я не чувствовал себя разбитым, но соображал туго. Вспомнив, что заснул в обнимку с Крисом, я тут же раскрыл глаза и, проведя рукой по простыне, понял, что рядом никого нет. Стоило мне осмотреться, как я не обнаружил никого, кроме друга. Ну, и где он? — Он ушел час назад, я предлагал ему остаться, но Крис проболтался, что всегда уходит утром, — Клайв широко заулыбался. — Он обещал вернуться. — Проболтался… — я не сразу сообразил, о чем речь, однако Клайв выглядел очень уж подозрительно. — Так, что это за взгляд?! — Ну, и давно это у вас? Тебя вроде не интересовали мужчины, — он сложил руки на груди, — учти, я всё видел, теперь не отвертишься. Нет, я давно подозревал, но сегодня окончательно в этом убедился. — Не твоего ума дело, — отрезал я, поднимаясь с кровати, — меня не интересуют мужчины. — Да, да, да… По-моему, Крис замечательный парень, не упусти его, — Клайв подошел ближе и подозрительно прищурился. — Я серьезно. Где ты ещё встретишь такого, как он? — Ты можешь заткнуться, нет? — А я не отстану. Я тебя знаю, ко всем относишься с редкостным пофигизмом. Не позволю тебе разрушить своё же счастье. Ты даже представить не можешь, как тебе повезло! — Да что за, — я закатил глаза и, не удостоив друга вниманием, направился в сторону ванной комнаты. — Не строй из себя мамочку. Ты многого не знаешь. — А тут и узнавать-то нечего. Ты видишь, как он на тебя смотрит? — Вижу. Устав слушать лекцию «пособие по наставлению на путь истинный», я поспешил испариться за дверями ванной. Конечно же, я видел, как Крис на меня смотрел, но не мог понять, о чем он думал. Это шло в разрез с тем, что я для него лишь средство удовлетворения сексуальных потребностей. Если бы это было так, в таком случае, вряд ли бы он часто приходил, не имея возможности забраться ко мне в постель. Существовала и другая теория: ему скучно и пока не на кого меня променять. А ужасней всего было то, что мне плевать на это. Лишь бы и дальше видеть Кристофера, пока на то есть воля случая. С другой стороны, если отбросить это всё и поверить словам Клайва, Крис — мечта, а не парень. Ну и куда мне до него? Я же серость, ещё и старше на добрых пятнадцать лет, как я мог интересовать такого молодого юношу, полного жизни? У меня это попросту в голове не укладывалось. У меня даже не было уверенности в том, смогу ли я сделать его счастливым. По силам ли кому-то вроде меня дать ему всё, что нужно? Я никогда ни о ком не заботился, я не знал, как осчастливить человека, которого люблю. Я вообще не умел любить. Ну почему он так важен? Мне никогда не быть ему хоть на долю столь же важным. — У тебя голова болит? Стоило выбраться из ванной с опущенной головой, в состоянии глубокой задумчивости, как я понял, что кое-кто очень ждал моего появления. — Нет, — отмахнулся я и отправился на кухню, чувствуя, что мне срочно нужен кофе. — Если мои слова тебя расстроили, то извини. — Клайв, делай что хочешь. Хватит в моей голове копошиться, там клада нет. — Да и мозгов походу тоже. Крис вернулся вечером, как и обещал. Мне было невыносимо смотреть на него, но вопреки тому я был рад его приходу, потому что Клайв порядком мне надоел. Клайв то и дело приставал со своими занимательными историями о том, как ему весело работалось в педиатрическом отделении. Пришлось всеми возможными способами отвлекаться от него. Я и в магазин успел сходить, и приготовить что-нибудь из нормальной еды вместо полуфабрикатов, правда, Клайв принимал во всем активное участие, словно видел в этом свою священную миссию помочь несамостоятельному мне. Вечер тонул в обычных разговорах и бумагах, с которыми мы практически разобрались. Но они занимали далеко не первое место. По большей части я с упоением слушал Кристофера и порой мне казалось, что он ненастоящий. Парень как сон или наваждение, он был слишком идеальным и прекрасным для настоящего. — Крис, — тихо произнес я, сам не понимая, с чего вдруг, но это имя, навеянное мыслями, вырвалось само по себе. — Да? — Парень, разумеется, услышал, потому что сидел рядом на диване, а мне нечего было сказать. — Ничего, — ответил я, спохватившись, и вновь уткнулся в бумаги. С некоторых пор это вошло в привычку, сидеть рядом без всякой возможности и необходимости делать что-то ещё. Это было очень необычно для меня. — Извини, Крис, он с самого утра такой, — с наигранным унынием поставил диагноз Клайв. Внутренне вздохнув, я бросил свое занятие. Крис встревожено меня разглядывал, а Клайв излучал недовольство. Да и я был рассеянным, всё никак не мог собрать мысли вместе. — Что же, с бумагами покончено. Пойду-ка я в душ, — Клайв многозначительно посмотрел на меня и вышел из гостиной. Я бы предпочел, чтобы он смылся подальше, ну, к себе домой, например, но да ладно, всё равно я без него не справлюсь. Клайв здесь прочно обосновался, приходил, когда вздумается, и делал, что хочется. От него никакой пользы, но периодически он мозолил глаза, чтобы скучно не было. Задумавшись, я не сразу понял, что Крис оказался куда ближе, чем минуту назад. Я повернулся, и мы столкнулись чуть ли не лбами. Он сидел напротив меня, его лицо было так близко, его губы, прикоснуться бы к ним, почувствовать бы сейчас их сладкий привкус. Он такой безнадежно милый, лишь он способен был вызвать во мне пугающие эмоции. И почему-то это удручало, начинало ещё сильнее казаться, что я не тот кто ему нужен. — Мне кажется, или ты слишком близко? — Мне дорого стоило не сорваться и не сократить расстояние между нами. — Вы такой отстраненный. Иногда думаю, что не хотите, чтобы я приближался, хоть и подпускаете меня, но… — Но есть ли в этом смысл? — Я закончил его фразу и усмехнулся. — Мне кажется, что тебе было бы лучше проводить время с кем-то твоего возраста, кто ещё способен веселиться и жить в полную силу. Я понимал, что отталкивал его. Человека, который так искренне смотрел на меня, который так внимателен ко мне. Я знал, вряд ли найдется кто-нибудь, кто заставит моё сердце так сильно биться. — Я вам не верю, — голос Криса задрожал, больно ударяя меня, словно это пощечина — вот, бери, сам заслужил. — Вы не знаете, чего я хочу. — Ты хочешь секса? В конце концов, что ещё нужно молодому парню от такого, как я, ведь на что-то серьезное я не способен, — я горько усмехнулся. Отдать себя ему, пусть даже так? Так тому и быть. — Если… — Он замер на мгновение, после чего сдержанно выдавил: — Да, лучше нам заняться этим. Он чуть придвинулся ко мне, протянув руки и осторожно прикоснулся к очкам, снимая их. Здесь и настал конец моей сдержанности, я резко перехватил Кристофера за запястья, отчего парень вздрогнул, а очки свалились на пол. Но мне было более чем плевать. Я притянул его к себе, запуская руки в нежные пряди волос и порывисто целуя. Его губы, они были созданы для поцелуев, безумно нежные и заботливые, стоило лишь увидеть их, чтобы люто возжелать слиться с ними в поцелуе. От этих поцелуев было так тепло и приятно в груди. Он был таким требовательным и неистовым, а я терялся в потоках этого безумия, отдаваясь необузданному чувству в груди. Углубляя поцелуй так сильно, как было возможно, пока дыхание не сбивалось от нехватки кислорода. Не успел я заметить, как он забрался на меня, а я в порыве страсти стягивал с него одежду, с наслаждением прикасаясь к бархатистой коже. Мне хотелось запомнить каждый изгиб его тела, насладиться им сполна, утонуть в нем. Что это — страсть или любовь? Крис безумно меня распалял, при этом особо не стараясь, заставлял действовать, руководствуясь одним желанием. Это не я тонул в нем, это он насквозь проходил через меня, пропитывая каждую клеточку моего тела. Заставляя вжиматься в невинное тело до конца, пока мышцы болезненно сковывало в необъяснимой тяге двигаться ещё быстрее. Толстовка Криса и моя рубашка исчезли так же стремительно, как самообладание. Его жадные прикосновения, движения рук, которые, вырисовывая полосы на моём теле, оставляли горячие следы. Изогнувшись, он отклонился назад, а я как ненормальный продолжал истязать его кожу. Оставив легкий след укуса на подбородке, переключился на тонкие ключицы, уверенно выводя узоры из поцелуев к груди. Одной рукой я всё ещё придерживал его за голову, а второй провел вдоль резинки штанов, залезая к пояснице, но не спешил опускаться ниже. Вместо этого провел пальцами вдоль позвоночника, отчего он сильнее вцепился пальцами в мои плечи, оставляя ногтями следы полумесяцев на коже. Издав какой-то мученический вздох, он прильнул ко мне, заведя руки к шее и ухватившись за волосы, притянул ближе, увлекая в поцелуй. Я податливо поднял голову и, еле заметно скользнув взглядом по небесной синеве его глаз, прильнул к мягким губам. Неосторожно и нетерпеливо исследуя его рот языком. Долго это не продлилось. Судорожно всхлипнув, он оторвался от губ, выдыхая горячий воздух. Это было невыносимо. Наши тела в который раз сплетались воедино, в который раз я изучал изгибы и линии его тела по каждому миллиметру, в который раз я осознавал, как же этого мало. Наверно, я никогда не устану хотеть ощущать его опьяняющую нежность. Крис тяжело и хрипло дышал, лицо раскраснелось, а в светло-голубых радужках затаились огоньки воспаленной страсти. Ухватив его за бедра, я повалил парня на диван, а его волосы разметались по подушке. Теперь и здесь останется его запах — пронеслась мысль, утонувшая в стенах и звуках, коими здесь уже, кажется, пропиталось всё. Я понимал его, замечал напряжение, с коим он тянул ко мне руки, изнывая от необходимой близости. И я не заставил ждать. Ухватившись за край штанов, стянул их вместе с нижним бельём, наблюдая прекрасный вид. Крис едва сжался, стесняясь, но я этого не замечал. Склонившись к нему, провел руками по внутренней стороне бедер и, оставив поцелуй там же, вновь сел ровно, перехватывая его ногу и сжимая маленькую стопу. Он дернулся, видимо, побоявшись щекотки, поэтому я шутя прикусил большой палец на ноге, отчего Крис попытался вывернуться, но я не позволил, крепко обосновавшись между его ног. В ответ он настойчиво потянул меня на себя, и я практически навалился сверху. Осторожно, но с легко ощутимой жадностью он впился губами в мою шею, пока сам упорно терся об меня бедрами. Напряжение внизу живота нарастало, и Крис, чувствуя это через одежду, только раззадорился. Я протиснул руку между нами, хватая пальцами его возбужденный член, отчего парень сцепил зубы, силясь сдержать вырывающийся стон. Боялся, что Клайв услышит? Улыбнувшись этой мысли, я сильнее сжал ладонь, чувствуя, как напрягаются и пульсируют венки на члене. Мне было необходимо заставить Криса изнывать, хотя будет обидно, если он быстро кончит. По нему было видно, как близок он к развязке. Удивительно, что могут сотворить с человеком одни лишь ласки. Я вновь сел ровно и наконец избавил себя от мешающей всецело ощутить близость одежды. Крис порывисто прильнул ко мне, потираясь пахом о мой член, давая понять, как жаждет продолжения. Пригнувшись к нему, я оставил невесомый поцелуй на губах, а парень нагло обвил руками мои плечи, но, не будучи этим удовлетворенным, протиснул одну руку вниз, хватаясь за мой член, толкнул меня ниже, заставляя тереться о его задницу. — Какой ты нетерпеливый. — Вам, похоже, доставляет удовольствие делать из меня нетерпеливого. — Неужели? В таком случае делай всё сам, как тебе будет угодно. Обняв Криса за поясницу, я усадил его к себе на колени и, придвинув ближе, поднял руки. Сдаваться парень не собирался. Он не спешил удовлетворять свои хотелки, лишь хитро прищурился. Упершись руками в спинку дивана и приняв более удобное положение, Крис продолжил тереться ягодицами о мой член. Мы смотрели друг на друга, соревнуясь, кто быстрее сдастся. И я сдался. Проведя руками вдоль его бедер, приподнял и прижался к сфинктеру головкой члена. Крис дернулся, но это не помешало мне замедлить его. Осторожно и медлительно я начал входить в разгоряченные мышцы, а Крис часто и тяжело задышал. Стоило мне проникнуть полностью, как он издал мычащий стон. — Смотрю, ты наслаждаешься. — Не больше вашего. Он закусил нижнюю губу и вильнул задницей, намекая на то, чтобы я двигался. И я дал ему желаемое. Постепенно Крис взял инициативу на себя, двигаясь самостоятельно. Он убрал мои руки, хватаясь за них своими и переплетая наши пальцы, видимо, чтобы я перестал ему мешать. Его дыхание окончательно сбилось, как и моё, а пульс отбивал невероятные ритмы, отдаваясь дрожью по всему телу. Но Крису и этого было мало, на входе он сжимался всё сильнее, словно хотел почувствовать всё. Глубже. Сильнее. Пока не закончится воздух. Пока поцелуи не станут мучительно болезненными, но всё ещё желанными. Пока мы не устанем наслаждаться друг другом до сумасшествия. Забыв обо всех, словно во всем мире остались только мы. После этого Крис перестал приходить. А я проводил ночи в холодной кровати, осознавая тот факт, что без него я больше не смогу спокойно заснуть. Тем не менее, я не спешил узнавать, почему это произошло. Однажды я тоже исчез. Но, в отличие от меня, Кристофер молод. Кто я такой, чтобы заставлять его что-то делать против воли? Раз решил больше не появляться, значит, нашел себе занятие поинтереснее, и я был готов к этому. Новый день, новые мысли, постепенно я справлюсь с чувствами. Может быть. — Друг мой, что ты сказал малышу Крису? — Клайва же волновали причины ухода парня, и он не собирался молчать. — С чего ты взял, что я ему что-то сказал? — Во всех грехах виновен я? — Он третий день не приходит. — Либо занят, либо ему наскучило общество стариков, — я указал в его сторону ручкой, — что более вероятно. — Серьезно думаешь, что он такой? — Предоставь ему самому решать, как поступать. Не пришел — значит, не хочет или занят. Мы не настолько близки… — Ты не прав, Ричард. Он точно тебе не безразличен, но ты не хочешь за него бороться, и это как-то… — Клайв вздохнул, уронив голову на журнальный столик. — Не понимаю, почему ты себя так ведешь. Не пожалеешь потом? — Не пожалею. — Совсем не понимаешь? — Он раздраженно замахал руками. — Как можно быть таким слепым глупцом. Крису очень нравится приходить к тебе, но этого недостаточно. Он привязался к тебе, он счастлив, когда ты просто рядом, а твои слова — полнейшая чушь, — Клайв недоуменно обернулся ко мне. Он, по-видимому, пытался прочесть в моих глазах хоть какой-то отблеск эмоций, но сдался через несколько секунд, глубоко вздохнув. — Мне очень жаль тебя, если он никто. Во всяком случае, это объясняет, какого хрена ты сидишь на заднице ровно. Всё было прекрасно, пока Клайв не заговорил о Кристофере. Я и сам всё это прекрасно знал. Мне и самому тоскливо, когда его нет рядом, но значит ли это, что я должен мешать ему жить так, как он хочет? Разве не было очевидно, что всё закончится именно так? Не было никакой гарантии, что моя привязанность не вызвана физической потребностью. Как бы мне хотелось понять, что я чувствую на самом деле. Как бы мне хотелось быть достаточно уверенным в себе, чтобы отвечать Крису взаимностью. Но постоянные противоречивые эмоции мешали перестать искать пути к отступлению и я начинал придумывать причины, пути к отступлению. — Я заберу бумаги и пойду, — Клайв принялся собирать папки, разбросанные по столу. — Кстати, моя сестра приезжает. Пусть она остановится у тебя, хорошо? Ремонт в её спальне затянулся. — Разумеется. Ей невпервой оставаться у меня, — поддел я Клайва, загадочно улыбаясь. Никогда не понимал, как она его терпит. Он старался быть примерным братом, но сложно сосчитать, сколько раз подводил. — Об этом не волнуйся! Можешь мне не верить, но я пытаюсь исправиться, — Клайв показал мне язык и, разобравшись с папками, махнул рукой, исчезая за входной дверью.***
Горькое осознание того, что я могу быть рядом с Ричардом, но при этом безнадежно далеко от него, душило меня и раздирало изнутри. Я мог многое ему поведать, но не видел никакого смысла. Он позволял быть достаточно близко, но при этом держал там, где мне и место. Каждый раз я пытался убедить себя в том, что так будет лучше, но немой ком в горле противился. И я решил поставить точку. Ничего не изменилось, просто грустно было немного от того, что он больше не отражался в окнах студии, где я позировал для очередной картины. Ученики шутили, много шутили, когда видели мою грусть. Больше, чем обычно. Мне казалось странным то, что люди старались показывать участие, даже не зная всей ситуации. А правда такова, что я сбежал из Нью-Йорка в поисках спокойствия, но спокойствию было не до меня. Расстояния в сто восемьдесят миль недостаточно — думалось мне, а потом я пришел к выводу, что, раз даже здесь мне не было места, то необходимо намотать ещё несколько сотен миль. Я всё равно так и не смог получить желаемое, поэтому моё отчаяние было непреклонным: тебе следовало учиться на своих же ошибках. Когда все дела были улажены, мне оставалось забрать альбомы, которые хранились в академии. Но я недосчитался двух, хотя был уверен, что оставлял их в учебном кабинете. Я смутно догадывался, что они у Ричарда, и это нисколько не радовало. Смогу ли я со спокойной душой уехать, увидев его вновь? Точно нет. Я так и не нашел в себе силы сдаться, ведь так будет тяжелее. Поэтому, когда я вернулся к его дому, холодные щупальца надежды обвивали мои ноги, мешая двигаться. Я боялся туда идти, даже думал, что не нужны мне эти проклятые альбомы, без них обойдусь. У меня ведь получалось не думать о Ричарде, так на что я продолжал отчаянно надеяться? Знакомые стены коридора, оформленного в приглушенные коричневые и бежевые тона, никак не отреагировали на моё появление. Как и тёмно-зелёная железная дверь, возле которой я столько раз ждал его появления. Рука потянулась к звонку, замерла, едва его коснувшись, но дверь открылась сама. — Ричард, я… — столкнувшись со мной, девушка замерла и вопросительно вперилась взглядом в мои глаза, сжимая своими тонкими пальцами ручку двери. — Вы? Что-то странное полоснуло сознание. Я не сразу понял, что случилось, смотрел на неё, как дурак, разглядывая каждую черту красивого лица. Юная и нежная особа с шелковистыми русыми волосами и карими глазами. Её пухлые губы замерли в немом вопросе, а взгляд ничего не выражал, кроме заинтересованности. Она смотрела мне в грудь, хотя я не отличался высоким ростом, оттого её розовое легкое платье смотрелось ещё милее. Хотя и оно едва могло скрыть формы, от которых у большинства мужчин теряется дар речи. — Хм, простите, я ошибся дверью, — выпалил на автомате и, отвернувшись, направился прочь отсюда. Чувства, что мной двигали, отличались от тех, которые можно с уверенность назвать положительными. Оказавшись возле академии, я будто вздохнул с облегчением, хотя не испытывал такового. В голове крутилась мысль: она красивая. Я стоял посреди улицы и внутренне смеялся, давясь отчаянием. Мне никогда не было здесь места. Никогда. — Кто бы мог подумать, что встречу малыша Криса здесь. Голос, что продирал до самых костей, противный и до тошноты знакомый. Я бы и рад был ограничиться мыслью, что у меня помутнение рассудка, но отчетливо осознавал, что это невозможно. Пока я терзал себя муками любви, прошлое подкралось, как хищник, жаждущий получить добычу. Он схватил все мои чувства, скрутил в тугой узел и затолкал поглубже в сознание, где ждал своей очереди затаившийся страх быть пойманным.
