Второстепенный мечник

Тишина, повисшая над Курайганой, была убийственной. Она звенела в ушах, давила на виски и казалась почти неестественной после суток непрерывного, сотрясающего землю пьяного рева. Я стоял на краю того, что еще вчера было моим внутренним двором, и с глубоким, экзистенциальным сожалением смотрел на свой остров. Если бы кто-то сказал мне, что здесь прошла Мировая Война, я бы рассмеялся ему в лицо. Мировая Война — это организованное мероприятие. То, что произошло здесь, было хаотичным актом вандализма космических масштабов. Мой замок, который я с таким трудом восстанавливал всю последнюю неделю, перестал существовать как архитектурная единица. Теперь это была абстрактная инсталляция из битого камня, вырванных с корнем деревьев, застывшей карамели и пустых бочек. Лес вокруг был выкошен подчистую, словно по нему прошлась гигантская газонокосилка. Земля была покрыта кратерами, заполненными смесью морской воды, рома, блевотины и заварного крема. В воздухе висел стойкий, тошнотворный аромат перегара, жженого сахара и драконьего пота. А виновники этого апокалипсиса просто ушли. Испарились с первыми лучами солнца, оставив меня разгребать этот филиал ада. И если бы они ушли после эпичной битвы. Если бы они осознали свою неправоту. Нет. Причины их отбытия были настолько тупыми, что мой мозг отказывался их обрабатывать. Где-то около пяти утра Кайдо, пуская пузыри из соплей и обнимая поваленную колонну, вдруг резко вскинул голову. Его пьяные глаза расширились от ужаса. «Уо-ро-ро... — пробормотал он, хватаясь за рога. — Я же забыл покормить своих карпов кои на Вано! Они же сдохнут от голода!» После чего он, не прощаясь, трансформировался в дракона, снес хвостом остатки моей крыши и с диким воплем «ДЕРЖИТЕСЬ, РЫБКИ, ПАПА ЛЕТИТ!» умчался в стратосферу, пробив звуковой барьер. Большая Мамочка продержалась на полчаса дольше. Она доедала последний ярус торта, созданного полумертвым от истощения Крекером, когда ее взгляд упал на облако, мирно плывущее над горизонтом. «Ма-ма-ма... — прочавкала она, указывая на него липким пальцем. — Смотрите! Это облако похоже на гигантский профитроль! Я хочу его съесть!» И она, оседлав Зевса, приказала своей флотилии немедленно сниматься с якоря и гнаться за гребаным кучевым облаком, потому что ей срочно понадобилась «небесная выпечка». Конфетные Генералы, плача от облегчения, погрузили ее на корабль и сбежали так быстро, что забыли на берегу половину своей посуды. И вот я здесь, один, стоящий по колено в липкой грязи на руинах собственной жизни. Сзади послышался тихий скрип. Из-под завалов, где раньше находился вход в подвал, медленно, словно сурок из норы, показалась розовая макушка Пероны. Она была покрыта слоем каменной пыли, ее корона погнулась, а плюшевый медведь выглядел так, будто прошел через мясорубку. Девчонка окинула взглядом пейзаж. Ее огромные глаза стали еще больше, грозясь выпасть из орбит. — Они ушли? — пропищала она дрожащим голосом, боясь сделать шаг из своего укрытия. — Ушли, — глухо ответил я, не оборачиваясь. — Карпы и облака в форме профитролей оказались важнее моей компании. Перона выбралась из подвала, отряхивая пыльную юбку. За ней робко выплыли ее призраки. Они посмотрели на разрушения, посмотрели на меня, и даже не стали пытаться атаковать меня негативом. Они просто подлетели к ближайшему кратеру из-под торта, сели на край и дружно зарыдали от безысходности. — Моя комната... — всхлипнула Перона, глядя на то место, где еще вчера была свежая крыша, а теперь торчал кусок драконьей чешуи размером с дверь. — Моя кровать... — Забудь о кровати, Перона, — я тяжело вздохнул, доставая из-за пазухи чудом уцелевшую бутылку вина. Откупорил ее пальцем и сделал долгий, жадный глоток. — Забудь о замке. Забудь о нормальной жизни. Я повернулся к ней. Мой плащ был порван, на лице застыла маска абсолютного, ледяного спокойствия человека, который пересек черту безумия и вышел с другой стороны. — Пора собирать вещи. Точнее, то, что от них осталось, — скомандовал я. — Ты уплываешь?! — в ее голосе промелькнула надежда. — Да, можно сказать и так. Мы временно меняем место дислокации. Переезжаем куда-нибудь подальше от этого архитектурного недоразумения, которое раньше было моим домом. Я обвел взглядом опушку леса. Там, среди поваленных стволов и выкорчеванных корней, уже начали мелькать испуганные, дергающиеся тени Гуманрил. Мохнатые подражатели пережили ночь, забившись в самые глубокие норы, и теперь робко высовывали носы, оценивая масштаб трагедии. — Эй, вы! — рявкнул я, усилив голос крупицей Воли. Кусты затряслись. Парочка макак с визгом вывалилась на поляну, тут же упав на колени и закрыв головы лапами. — Слушать мою команду, — ледяным тоном произнес я, указывая Йору на эпицентр разрушений. — У вас объявляется бессрочный субботник. Вы берете лопаты, метлы, свои собственные хвосты — мне плевать, что именно — и вычищаете этот остров до блеска. Чтобы к моему возвращению здесь не пахло ни ромом, ни блевотиной, ни заварным кремом. Если найдете куски чешуи Кайдо — сложите в кучу, пустим на сувениры. Понятно? Обезьяны синхронно, с бешеной скоростью закивали, подхватили какие-то обломки досок и начали суетливо сгребать ими липкую грязь. Жить захочешь — еще не так раскорячишься. Я снова повернулся к Пероне. Девчонка стояла, прижимая к груди своего потрепанного медведя, и смотрела на меня смесью благоговения и ужаса. — А я уплываю, — констатировал я факт. — Можешь поплыть со мной. Ее глаза вспыхнули. — П-правда?! Ты берешь меня с собой?! — Не обольщайся, — я отрезал пути к любой романтизации этого жеста. — Ты нужна мне исключительно в качестве полевой кухни. Повар в море — вещь незаменимая, а питаться сырой рыбой и водорослями у меня сейчас нет ни малейшего морального ресурса. Мой желудок и так пережил стресс, наблюдая, как Линлин жрет бисквит прямо со своего лица. Так что собирай свои зонтики. Выдвигаемся немедленно. — Но почему такая спешка? — Перона захлопала ресницами, оглядываясь на океан. — Они же только что улетели. Нам больше никто не угрожает! Можно хотя бы отдохнуть... — Угрожает, Перона. Еще как угрожает, — я подошел к уцелевшему куску стены, подхватил свой походный рюкзак, который чудом не расплющило задницей Кайдо, и закинул его на плечо. — Ты не понимаешь, как работает этот мир. Я посмотрел на горизонт. Моя правая пятка, что отвечала за предчувствие появления Красноволосого, начала предательски покалывать. — Утренние газеты уже разлетелись по всему Гранд Лайн, — мрачно пояснил я. — И я даю голову на отсечение, что Шанкс уже увидел это проклятое фото. Он увидел меня, зажатого между двумя пускающими слюни пенсионерами. Я скрипнул зубами, представив эту картину. — Он не упустит такого шанса, этот уже поднял паруса. Красный плывет сюда со всей своей шайкой дегенератов. Они припрутся, встанут на этих самых руинах и будут ржать надо мной так, что у них кишки лопнут. Шанкс будет тыкать в меня пальцем, вспоминать этот день до конца моей жизни и, возможно, даже привезет мне в подарок торт, чтобы поиздеваться. Я поправил шляпу, надвинув ее на самые глаза. — Его пьяная, хохочущая, самодовольная рожа — это последнее, что я хочу видеть в этой жизни. И уж тем более сегодня. Поэтому мы уходим в закат. Точнее, в рассвет. Пусть Красноволосый целуется с гуманрилами, когда прибудет. Я развернулся и зашагал в сторону берега, где, покачиваясь на волнах, ждала моя лодка-гроб — единственный островок стабильности в этом сумасшедшем мире. — Шевели ногами, принцесса! — бросил я через плечо. — Если на горизонте покажется корабль с дурацким драконом на носу, я уплыву без тебя, и будешь сама объяснять Шанксу, почему у нас нет для него выпивки! Перона пискнула, подхватила юбки и, спотыкаясь о куски застывшей карамели, побежала за мной, подгоняя своих депрессивных призраков. Прямиком к моему кораблю. Как я когда-то и говорил, моя лодка-гроб, несмотря на свой мрачный и не слишком аэродинамичный вид, была если не самым быстроходным судном в этом мире, то чертовски близким к этому званию. Зеленое пламя свечей на мачте горело ровно и мощно, а острый нос с крестом разрезал океанские волны, как раскаленный нож сливочное масло. Мы отчалили. С каждой пройденной морской милей навязчивый зуд в правой пятке становился всё слабее, пока не исчез окончательно. Мои инстинкты успокоились. Это означало лишь одно: Красноволосый и его плавучий цирк с радужными медведями остались где-то далеко позади, глотая соленую пену из-под моего киля. Шанкс не успел. И слава всем морским дьяволам. Я сидел на своем троне-кресле, надвинув шляпу на глаза, и слушал лишь свист ветра да монотонное гудение призраков Пероны, которые свернулись клубочками на дне лодки, укачанные скоростью. Сама девчонка благоразумно спала, укрывшись плащом, и не отсвечивала. Курс был проложен четко и безапелляционно. Архипелаг Сабаоди. Решение могло показаться безумным. Сабаоди — это перевалочный пункт, кипящий котел из пиратов-новичков, охотников за головами, работорговцев и дозорных, стоящий буквально под боком у Маринфорда и Святой Земли Мариджоа. Худшее место для того, чтобы искать уединения. Но моя цель заключалась не в том, чтобы спуститься на дно к Острову Рыболюдей. Я сыт по горло сыростью и темнотой. Моя цель находилась на самой поверхности, скрытая в густой тени гигантских мангровых деревьев Яриман. Я хотел залечь на дно в самом центре урагана. По принципу: хочешь что-то спрятать — положи это на самое видное место. Моя логика была кристально чистой и опиралась на один конкретный прецедент. Сильверс Рейли он же Темный Король. Правая рука самого Гол Ди Роджера. Человек, чье имя заставляло мир содрогаться еще до того, как Шанкс научился держать меч, а Кайдо отрастил свои рога. Его лицо было куда более узнаваемым и имело куда больший вес в истории, чем моя нынешняя репутация, испорченная газетными сплетнями и пьяными селфи. И этот самый человек умудрялся совершенно спокойно жить на Сабаоди последние двадцать лет. Двадцать лет он пил, играл в азартные игры, покрывал смолой пиратские корабли и закладывал себя в рабство просто ради развлечения, находясь в паре часов хода от кабинета Адмирала Флота. И Дозор предпочитал закрывать на это глаза, потому что связываться с Темным Королем себе дороже. Если этот старый пройдоха смог устроить себе там комфортную пенсию, то чем я хуже? Мой план был до банального прост: добраться до Архипелага, найти бар мадам Шакки, занять самый темный угол, заказать выпивку, которую не заряжали Волей Вооружения, и просто исчезнуть с радаров. Раствориться среди мыльных пузырей и корней деревьев. Никаких газет, почтовых чаек, визитов старых знакомых, страдающих от алкоголизма и недостатка внимания. На горизонте уже начали вырисовываться исполинские, уходящие в небо стволы мангровых деревьев, а в воздухе заплясали первые переливающиеся на солнце пузыри смолы. Я покрепче перехватил рукоять Йору и чуть сбавил ход лодки. Вопрос встал ребром, как только массивные, переплетенные корни Сабаоди заполнили горизонт. Архипелаг кишел дозорными, охотниками за головами и сверхновыми пиратами, жаждущими прославиться. А моя внешность, скажем так, была слегка приметной. Широкополая шляпа с плюмажем, готический плащ, крест на груди, пронзительные желтые глаза и, самое главное, Кокуто Йору — двухметровый черный крестообразный меч за спиной. С таким набором примет я мог бы с тем же успехом повесить себе на шею неоновую вывеску «Я — ДРАКУЛЬ МИХОУК, ДАВАЙТЕ ПОДЕРЕМСЯ». Скрывать свою ауру и подавлять Волю я умел в совершенстве. Но визуальная маскировка всегда была для меня чем-то излишним. До сегодняшнего дня. Я заглушил свечи на мачте, позволив лодке медленно дрейфовать в тени огромного мангрового дерева на окраине какой-то беззаконной рощи. И гениальное действительно оказалось в деталях. Точнее, в полном отказе от собственного достоинства. Я начал с малого. Снял свою знаменитую шляпу и бросил ее на дно лодки. Без нее я сразу почувствовал себя как-то голо. Затем настал черед плаща. — Эй, — я окликнул Перону, которая с любопытством наблюдала за моим стриптизом. — Достань из моего рюкзака ту тряпку. На самом дне. Девчонка порылась в вещах и сдавленно пискнула, вытащив на свет божий ее. Ту самую гавайскую рубашку кислотно-желтого цвета с принтом из розовых фламинго и пальмовых листьев, которую мне когда-то подарил Шанкс и из-за которой началась вся эта цепочка катастроф. Я натянул рубашку, застегнув ее только на нижние пуговицы. — О... мой... бог, — прошептала Перона, прикрывая рот ладошкой. Ее призраки захихикали. — Ты выглядишь как... как... — Как уставший от жизни турист среднего возраста в кризисе среднего возраста, — закончил я за нее. — Именно этот эффект мне и нужен. Я достал из кармана дешевые, пластиковые солнцезащитные очки с зеркальными стеклами, купленные когда-то на сдачу в какой-то забегаловке чисто ради шутки. Нацепил их на нос. Знаменитый «Соколиный Глаз» исчез, скрытый за радужными бликами. Но оставалась главная проблема. Йору. Даже в гавайской рубашке и очках мужик с величайшим мечом в мире за спиной вызовет вопросы. Я посмотрел на меч. Потом на Перону. Потом на ее огромный, красно-белый полосатый зонтик от солнца, который она не выпускала из рук. — Дай сюда, — я протянул руку. — Эй! Это мой любимый! — возмутилась она, но зонт отдала. Я сломал ручку зонта о колено, разодрал ткань на широкие полосы и принялся методично, слой за слоем, обматывать лезвие и эфес Йору. Перона смотрела на это с тихим ужасом, словно я совершал акт святотатства, что, в общем-то, было недалеко от истины. Через десять минут за моей спиной висел не Черный Клинок Высшего Класса. За моей спиной был привязан чудовищно огромный, безвкусно-полосатый, плотно свернутый пляжный зонт. Я посмотрел на свое отражение в спокойной воде у корней дерева. Оттуда на меня смотрел не Гроза Морей. На меня смотрел помятый, небритый мужик в попугайской рубашке, дурацких очках и с гигантским пляжным инвентарем за спиной. Выражение моего лица, застывшее в гримасе перманентной усталости после попойки Йонко, идеально дополняло образ отца семейства, которого жена заставила тащить зонт на пляж в сорокаградусную жару. — Идеально, — констатировал я. — Это самое жалкое зрелище, которое я видела в своей жизни, — честно призналась Перона. — Зато нас не узнают, — я шагнул на пружинящий корень мангрового дерева. — Тебе тоже стоит сменить имидж. Сними корону, спрячь медведя в рюкзак и сделай лицо попроще. Ты теперь моя капризная дочь-подросток, недовольная отпуском. Мы вышли на оживленную улицу 13-й Рощи. Мимо нас прошли трое дозорных с ружьями наперевес. Они скользнули по мне равнодушными взглядами, один из них даже сочувственно хмыкнул, глядя на мой огромный «пляжный зонт» и кислую мину Пероны, плетущейся позади. Через минуту мы разминулись с группой шумных пиратов-новичков. Их капитан, парень с наградой миллионов в пятьдесят, случайно толкнул меня плечом. В любой другой день его голова уже катилась бы по мыльным пузырям. Но сейчас я лишь устало вздохнул, поправил съехавшие на нос дешевые очки и пробормотал: — Осторожнее, молодежь. У меня радикулит. Пират презрительно фыркнул: «Смотри, куда прешь, старик», и пошел дальше, даже не подозревая, что только что оскорбил смерть во плоти и остался жив. Я усмехнулся одними губами, так как система работала безупречно. Дальше я направился искать бар. Пришлось, конечно, повозиться. А как иначе? Искать тот самый бар оказалось задачей не из легких, даже с моей чудовищной Волей Наблюдения. Для меня раскинуть сенсоры и почувствовать чье-то присутствие за сотни километров — это так, легкая утренняя разминка, самая мелочная из возможных опций моего восприятия. Я могу с закрытыми глазами сосчитать количество перьев на чайке, летящей над соседним островом, или услышать, как бьется сердце у мыши в подвале. Но тут мой внутренний радар барахлил, выдавая лишь белый шум. Но я отвлекся. Суть в том, что эта скрытность была абсолютно логична. Если бы Сильверса Рейли или, точнее, этот неприметный бар мадам Шакки мог найти любой дурак с зачатками Хаки, то заведение долго бы не простояло. Его бы просто из чистой, дистиллированной вредности разбил в смятку какой-нибудь Гарп. Я прямо вижу эту картину: старый дозорный маразматик, объевшись пончиков, врывается сквозь стену с кулаками наперевес просто потому, что у него выдался скучный день, а тут подвернулась отличная возможность почесать костяшки об правую руку Короля Пиратов. А потом они бы вдвоем разнесли половину Архипелага, вспоминая молодость. Поэтому Темный Король умел прятаться. Он сжимал свою колоссальную ауру до размеров атома, сливаясь с фоном, становясь никем. Обычным стариком в очках. Мы с Пероной бродили по извилистым, покрытым мхом тропинкам 13-й Рощи битых два часа. Архипелаг жил своей безумной жизнью. Вокруг летали переливающиеся мыльные пузыри, сновали толпы туристов, подозрительных личностей в капюшонах и наглых пиратов-новичков. Я старательно сутулился, поправлял съезжающие на нос дешевые пластиковые очки и волочил ноги. Пару раз нам дорогу преграждали какие-то местные барыги, предлагая купить "эксклюзивные карты Гранд Лайн" или "настоящие слезы русалки". Моя рука рефлекторно дергалась к гигантскому полосатому "пляжному зонту" за спиной, желая одним взмахом превратить этих торгашей в фарш, но я заставлял себя расслабиться. Дыши глубже, Дракуль. Ты уставший. В итоге я нашел это место не с помощью Воли. Я нашел его благодаря дедукции и обонянию. Среди какофонии запахов Сабаоди — дешевого парфюма, пота, морской соли, жареной рыбы и смолы мангровых деревьев — я уловил очень тонкий, специфический шлейф. Так пахнет дорогой, крепкий табак, смешанный с ароматом качественного рома, который не разбавляли водой. Запах спокойствия и старых денег, которые не принято светить. Я свернул с оживленной улицы в узкий, неприметный переулок между двумя исполинскими корнями Яриман. Перона, тихо матерясь себе под нос, поплелась за мной. Там, в глубокой тени, куда почти не проникали лучи солнца и не долетал шум центральных площадей, стояло небольшое, ничем не примечательное здание. Никаких кричащих неоновых вывесок. Никаких зазывал у дверей. Только скромная, слегка потертая деревянная табличка над входом: «Бар Шакки. Обдираловка». Я остановился. Снял дурацкие очки, протер их краем своей вырвиглазной гавайской рубашки с фламинго и снова водрузил на переносицу. Обернулся к Пероне, которая тяжело привалилась к стене, обмахиваясь рукой. — Пришли, — негромко сказал я. — Правило номер один: внутри сидишь тихо. Правило номер два: если я пью, ты не задаешь вопросов. Не дожидаясь ее возмущенного писка, я толкнул неприметную дверь и шагнул в полумрак бара. Из всех возможных вариантов развития событий я мог с уверенностью на девяносто девять процентов предположить, что он будет здесь. И да, он был здесь. Дверь за моей спиной тихо закрылась, отсекая гомон Сабаоди, и я просто спокойно прошелся по скрипучим половицам в полумрак помещения. В баре пахло хорошим табаком, старым деревом и дорогим алкоголем. За стойкой, невозмутимо протирая стакан, стояла сама Шакки — женщина, чей возраст был такой же великой тайной, как и точное местонахождение Рафтела. А в самом дальнем, самом темном углу заведения сидела знакомая фигура с серебряными волосами до плеч. Знаете те самые моменты, которые так любят описывать в дешевых романах про пиратов? Когда ты заходишь в таверну, на тебя медленно поднимает взгляд легендарный персонаж, и ты в полумраке вместо его глаз видишь лишь два сплошных, непроницаемых белых блика на круглых стеклах очков. Пафосно, не иначе. Аура загадочности, скрытая угроза, безмолвное давление Королевской Воли, от которого у обычных людей подкашиваются колени. Сильверс Рейли исполнил этот трюк безупречно. Он замер со стаканом у губ, свет от одинокой лампы над барной стойкой идеально отразился в его линзах, превратив Темного Короля в живую, пугающую легенду. Если бы на моем месте был какой-нибудь сверхновый юнец с наградой в сто миллионов, он бы уже наложил в штаны и бросился прочь, моля о пощаде. Но я пришел просто в тихую гавань. Мой лимит впечатлительности был исчерпан вчерашним днем, когда я наблюдал, как Сильнейшее Существо в Мире пускает пьяные сопли, а Гроза Тотлэнда жрет торт со своего лица. Светящиеся в темноте очки деда-пенсионера — это, конечно, стильно, но на фоне поющего матерные частушки Кайдо как-то не тянет на психологическое оружие. Я не сбавил шага. Лишь поправил съехавшие на нос дурацкие пластиковые очки, почесал грудь сквозь расстегнутую гавайскую рубашку с розовыми фламинго и, тяжело вздохнув, уселся на высокий барный стул в паре метров от Рейли. Перона, тихо пискнув при виде мрачной атмосферы бара, юркнула на соседний стул, вжав голову в плечи и стараясь слиться с барной стойкой. Я стянул со спины свой гигантский, обмотанный тряпками "пляжный зонт" и с глухим стуком прислонил его к стойке. Дерево под тяжестью Йору жалобно скрипнуло. Белые блики на очках Рейли мигнули. Он чуть наклонил голову, и из-за стекол показались его обычные, умные и слегка насмешливые глаза. Он окинул взглядом мою кислотно-желтую рубашку, пластиковые очки за пару белли, замотанный в ткань величайший меч и съежившуюся девчонку с розовыми волосами. — Шакки, дорогая, — голос Темного Короля был хриплым, но спокойным. — Кажется, у нас тут турист заблудился. Выглядит так, будто его только что переехал поезд из неприятностей. Шакки, затянувшись тонкой сигаретой, выпустила струйку дыма и слегка улыбнулась уголками губ. — И что будем наливать нашему уставшему туристу? — мурлыкнула она. Я стянул пластиковые очки и бросил их на стойку, обнажив свой пронзительный, желтый соколиный взгляд. Посмотрел сначала на Шакки, потом на Рейли. — Наливать будем то, что не взрывается в желудке, не заряжено ничьей Волей и не вызывает желания петь песни про мир во всем мире, — мой голос прозвучал сухо, как песок Алабасты. — И желательно двойную порцию. А ребенку — стакан сока. И счет, пожалуйста, без наценки за секретность. Мы с ней беженцы от здравого смысла. Рейли тихо, раскатисто рассмеялся, отсалютовав мне своим стаканом. — Добро пожаловать на дно, Дракуль. Судя по твоему прикиду, истории у тебя хватит на целую бочку моего лучшего рома. Я тяжело вздохнул. От одного только тихого, раскатистого смеха Темного Короля у меня на виске начала угрожающе пульсировать вена. Шакки плавно, словно хищная кошка, скользнула вдоль стойки. В ее руках материализовался тяжелый пузатый стакан из граненого стекла. Она щедро плеснула в него густую, золотисто-янтарную жидкость из бутылки без этикетки. Следом перед съежившейся Пероной опустился высокий бокал с чем-то ядовито-розовым, украшенный дурацкой соломинкой и долькой ананаса. — С тебя сто тысяч белли за выпивку, милашка, — нежно проворковала Шакки, выпустив тонкую струйку сизого дыма мне прямо в лицо. — И еще пятьсот тысяч за то, что я не вышвырнула твой грязный пляжный зонт на улицу. Он царапает мою любимую стойку. Перона громко поперхнулась своим соком. — Ш-шестьсот тысяч?! — взвизгнула она, округлив и без того огромные глаза. — За один стакан пойла и сок?! Вы с ума сошли?! Да за эти деньги можно купить небольшой корабль! Я молча залез в карман штанов, достал смятую пачку купюр — всё, что успел выгрести из уцелевшего сейфа до того, как Кайдо пробил им стену — и не глядя отсчитал нужную сумму, шлепнув ее на влажное дерево стойки. — Заплати женщине, Перона. Тишина и анонимность стоят дорого, — я обхватил стакан пальцами, чувствуя успокаивающий холодок. — К тому же, считай это налогом на мою собственную глупость. Я сделал глоток. Жидкость прокатилась по горлу жидким, благородным огнем, упав в желудок тяжелым теплом. Хороший ром. Выдержанный. Не разбавленный морской водой и, что самое главное, без малейшего привкуса бисквита, заварного крема или драконьих соплей. Я прикрыл глаза, наслаждаясь моментом абсолютной, звенящей, кристально чистой нормальности. Но нормальность в моем мире — понятие эфемерное. Справа раздался характерный, сухой шорох бумаги. Я даже не открыл глаз. Моя Воля Наблюдения, наконец-то вышедшая из комы после алкогольного шока, отчетливо обрисовала картину: Рейли неспешно, с садистским удовольствием разворачивает свежий утренний выпуск газеты Моргана. — Знаешь, Дракуль, — задумчиво протянул старик, постукивая пальцем по деревянному столу. — Когда я сегодня утром увидел первую полосу, я грешным делом подумал, что Морганс окончательно спятил и начал печатать дешевые юмористические комиксы. Но теперь, глядя на твой... кхм... изысканный тропический ансамбль, я начинаю понимать, что фотография была еще комплиментарной. Я открыл глаза и медленно повернул голову. Рейли держал газетный разворот так, чтобы мне было идеально видно это проклятое фото. Мое лицо, искаженное экзистенциальной мукой, намертво зажатое между рыдающим от умиления Кайдо и перемазанной кремом Линлин. Заголовок кричал кроваво-красным шрифтом так громко, что у меня снова заныли зубы. — Если ты сейчас начнешь смеяться, Рейли, — мой голос был тихим, ровным и абсолютно мертвым. — Я размотаю Йору, и мы проверим, кто из нас быстрее стареет. Прямо здесь. И мне плевать, сколько дозорных бродит снаружи. Рейли хмыкнул, делая глоток из своего стакана. В его глазах за круглыми стеклами очков откровенно плясали веселые бесенята. — Остынь, турист. Никто не смеется. Я просто искренне восхищаюсь твоей выдержкой. Выжить на попойке с двумя Йонко и отделаться лишь потерей недвижимости и чувства собственного достоинства — это достижение, достойное золотой страницы в анналах истории. Роджер бы точно оценил. Он всегда говорил, что самые страшные монстры в этом море — это те, кто не умеет пить. — Они не пили, — мрачно поправил я, уставившись на дно своего стакана. — Они уничтожали мировые запасы алкоголя в промышленных масштабах. А потом Кайдо вдруг вспомнил, что не покормил карпов, а эта старая карга увидела облако в форме пирожного и погналась за ним. Шакки тихо, грудно рассмеялась, протирая стойку белоснежным полотенцем. — Так вот почему ты так вырядился, Соколиный Глаз. Прячешься от позора? — Прячусь от идиотов, — огрызнулся я, допивая ром и коротким жестом прося повторить. — Шанкс наверняка уже видел эту газету. А зная этого рыжего дегенерата, он сейчас мчится на Курайгану со скоростью света, чтобы лично потыкать в меня пальцем, поржать и, возможно, подарить мне торт. Я скорее сброшусь в Калм Белт с привязанным к шее якорем, чем доставлю ему это удовольствие. — О, насчет Шанкса можешь расслабиться, — Рейли невозмутимо перевернул страницу газеты. — У него сейчас свои, весьма насущные проблемы. Я напрягся. Моя рука, потянувшаяся за вторым стаканом, замерла в воздухе. — Какие еще проблемы? Темный Король усмехнулся, поправив очки на переносице. — На второй полосе есть прелюбопытная заметка. Кажется, «Ред Форс» был замечен в районе первой половины Гранд Лайн. Они так торопились куда-то — видимо, к тебе на помощь, — что случайно, на полном ходу протаранили линкор Дозора. Видимо, капитан был слишком занят истерикой над твоим фото, чтобы смотреть на компас. Теперь за ними гоняется половина флотилии вице-адмиралов. Я медленно, глубоко выдохнул. Напряжение, стальным панцирем сковывавшее мои плечи последние сутки, наконец-то начало отпускать, рассыпаясь на куски. Шанкс застрял. Он увяз в бессмысленных стычках с Дозором. Он не доберется до Сабаоди в ближайшее время. А даже если каким-то чудом доберется — он в жизни не догадается искать Величайшего Мечника в баре у Рейли, одетого в рубашку с розовыми фламинго. Я в безопасности. На самом дне, среди мыльных пузырей, работорговцев и отбросов общества, но в абсолютной, непробиваемой безопасности. — Налей еще, Шакки, — я откинулся на спинку скрипучего стула, впервые за долгое время позволяя своим мышцам расслабиться. — И дай ребенку нормальной еды, пока она с голодухи не прогрызла твою барную стойку. Перона, которая до этого момента сидела тише воды, возмущенно пискнула: — Я не ребенок! И я не буду грызть мебель! У меня глубокий стресс! Я требую шоколадное пирожное! — С тебя еще пятьдесят тысяч за пирожное, — не моргнув глазом, отозвалась Шакки, извлекая из-под стойки тарелку с десертом. Я закрыл глаза, слушая приглушенный гул улицы, тихое ворчание уплетающей пирожное Пероны и ритмичный стук пальцев Рейли по дереву. Но прямо сейчас, с полным стаканом обжигающего рома в руке, в самом темном углу самого дорогого бара на всем Гранд Лайн, я был абсолютно, кристально счастлив. Потому что здесь не было ни рыдающего Кайдо, ни жрущей торты Линлин. И, хвала всем богам, здесь не было Шанкса. — Отличная рубашка, кстати, — вдруг как бы невзначай заметил Рейли, поднимая свой стакан в салютующем жесте. — Тебе поразительно идет желтый. Идеально подчеркивает цвет глаз. Я приоткрыл один глаз. Посмотрел на ухмыляющегося в седую бороду старика. Затем скосил взгляд на свой замотанный меч, сиротливо притулившийся к стойке. — Еще одно слово, Рейли. Всего одно слово про мой гардероб, и мы прямо сейчас выясним, можно ли разрубить Темного Короля пополам обычным пляжным зонтиком. Рейли лишь снова раскатисто рассмеялся, и мы молча чокнулись. Отпуск официально начался.