Второстепенный мечник

Рейли оказался на удивление приятным собутыльником. Пожалуй, это было именно то, что мне сейчас требовалось — сидеть в полумраке, пить первоклассный ром и разговаривать с человеком, чей уровень адекватности не пробивал дно Марианской впадины. Темный Король напоминал мне Бенна Бекмана. Вечно курящего, хмурого старпома Красноволосого, на чьих плечах держалась вся логистика и здравый смысл команды Шанкса. Но если Бекман всё ещё находился в стадии активного выгорания, ежедневно седея от выходок своего рыжего капитана-идиота, то Рейли был эдаким эволюционировавшим Бекманом. Бекманом, который уверовал в Будду, прошел через все круги ада, уволился с работы няньки для психопатов и с разбегу ворвался в абсолютную нирвану. Он излучал спокойствие человека, который видел в этой жизни абсолютно всё и которого больше ничем нельзя было удивить. Даже моим прикидом туриста-неудачника. И я, откровенно говоря, даже не был этому удивлен. Если вспомнить, под чьим флагом он плавал, Гол Д. Роджер. Человек-легенда. И по совместительству — ходячий, неиссякаемый генератор проблем такого масштаба, что даже Шанкс на его фоне казался просто трудным подростком. — Знаешь, — задумчиво произнес я, крутя в руке стакан с ромом. Кубик льда тихо звякнул о стекло. — Я иногда искренне сочувствую твоему прошлому. Учитывая, кого тебе приходилось держать в узде. Рейли усмехнулся, выпустив изо рта облачко сигарного дыма. За стеклами очков мелькнула тень ностальгии. — Роджер был специфическим человеком, — мягко ответил старик. — У него был талант находить неприятности там, где их физически не могло быть. Он мог развязать войну с целой страной просто потому, что ему не понравилось, как местный король посмотрел на нашу корабельную собаку. — Шанкс явно брал с него пример, — я сделал глоток, чувствуя, как алкоголь расслабляет натянутые нервы. — Этот рыжий дегенерат впитал в себя худшие черты вашего капитана. — О, Шанкс, — Рейли тихо рассмеялся, откинувшись на спинку стула. — Этот малец всегда был занозой в заднице. Помню, как за ним однажды приперлась его... кхм... "семья". Я приподнял бровь. Об этом мало кто знал, но происхождение Красноволосого было той еще костью в горле Мирового Правительства. Фигарлэнды. Высокородные ублюдки с манией величия. — И как это было? — поинтересовался я чисто из академического любопытства. — Шумно, — Рейли пожал плечами, отпивая из своего стакана. — Приплыли на раззолоченном судне, разодетые, как павлины, с эскортом Дозора. Требовали вернуть "заблудшую кровь" обратно в Святую Землю. Кричали что-то про позор рода и грязных пиратов. Роджер тогда смеялся так, что чуть за борт не свалился. А потом просто сказал: "Этот пацан — мой юнга. И если вы хотите его забрать, вам придется пройти через меня". Темный Король усмехнулся своим воспоминаниям. — В итоге мне пришлось топить их корабли, пока Роджер учил мелкого Шанкса правильно держать саблю и игнорировать этих напыщенных идиотов. Так что да, Дракуль. Я знаю толк в головной боли. Я молча кивнул, признавая его авторитет в этом вопросе. — Знаешь, Рейли, — я поставил пустой стакан на стойку и жестом попросил Шакки повторить. — Чем дольше я слушаю твои истории, тем больше понимаю, что моя жизнь в замке с обезьянами была не так уж плоха. По крайней мере, до вчерашнего дня. — Всё познается в сравнении, мой друг, — философски отозвался Темный Король. — Выпьем за то, чтобы наше безумие всегда оставалось в прошлом. Мы чокнулись. Стекло глухо звякнуло. Перона рядом со мной громко зачавкала шоколадным пирожным, совершенно не вникая в разговоры взрослых дядей о судьбах мира. В кои-то веки я был с ней солидарен. Мы проговорили, наверное, часа два. За это время уровень рома в бутылке Шакки опустился до критической отметки, а Перона, объевшись сладким, уснула прямо на барной стойке, пуская слюни на деревянную поверхность и обнимая пустой стакан. Беседа текла плавно, перетекая от воспоминаний о старых битвах к обсуждению цен на корабельную смолу. Я уже начал верить, что этот день может закончиться абсолютно нормально. И тут Рейли неожиданно со стуком поставил свой пустой стакан на стойку. — Ну вот и всё, — философски изрек он, похлопав себя по карманам шорт. Я вопросительно приподнял бровь поверх своих дурацких пластиковых очков, которые снова нацепил на нос от греха подальше. — Что "всё"? Бар закрывается? — Деньги закончились, — Темный Король развел руками с такой безмятежной улыбкой, будто сообщал о хорошей погоде. — До последней белли. На завтрашнюю выпивку уже не хватит. Я мысленно закатил глаза. Я, конечно, знал, что Рейли ведет образ жизни портового бродяги, но чтобы правая рука Короля Пиратов сидел на мели... Я молча полез в карман своих штанов. У меня с собой была солидная пачка купюр. — Держи, — я вытащил пару миллионов белли и пододвинул их по стойке в его сторону. — Считай это платой за отличный ром и сеанс психотерапии. Мне не жалко. Но Рейли, к моему легкому удивлению, отрицательно покачал головой и мягко отодвинул деньги обратно ко мне. — Оставь себе, Дракуль. Тебе еще замок заново отстраивать, — он усмехнулся, поправляя очки. — К тому же, я не беру в долг. Я предпочитаю зарабатывать на свои пороки сам. Это заявление меня заинтриговало. — Зарабатывать? — я скептически оглядел его седую бороду, шлепанцы и плащ. — И как же? Пойдешь смолить днища пиратским посудинам в Первой Роще? — Слишком долго и грязно, — отмахнулся Рейли. — Есть способ куда быстрее и прибыльнее. План надежный, как часы. Я пойду и продам себя в рабство. Моя рука, потянувшаяся к бутылке, замерла на полпути. Я медленно повернул голову и уставился на старика. Мой мозг, переживший за последние сутки слишком много потрясений, отказывался обрабатывать эту информацию. — Продашь... себя... в рабство? — по слогам переспросил я. — Ну да, — Рейли кивнул с таким видом, словно мы обсуждали поход за хлебом. — Тут, на Сабаоди, полно работорговцев. Я просто прогуляюсь по неблагополучному району, позволю какой-нибудь шайке похитителей себя схватить. Они отволокут меня на аукцион в Первую Рощу. Там меня купит какой-нибудь богатенький идиот или, если повезет, Тенрьюбито. А когда мы останемся наедине, я просто обчищу его сейфы, вырублю охрану и вернусь сюда. Делов-то на пару часов, а денег хватит на месяц непрерывного пьянства. Я смотрел на него, не моргая. Он продает свое собственное тело, чтобы заработать на выпивку, а потом грабит своих покупателей. Гениально, и, абсолютно, безумно. И тут Рейли повернулся ко мне. Его глаза за стеклами очков блеснули озорным, почти мальчишеским азартом. Он окинул взглядом мою расстегнутую рубашку, шорты и пластиковые очки. — Слушай, Дракуль, — вдруг предложил он. — А не хочешь составить мне компанию? Я поперхнулся воздухом. — Что? — Пошли со мной, — Рейли подмигнул. — Вдвоем мы сорвем куш побольше. Ты парень видный, фактурный. А в этом своем туристическом прикиде вообще сойдешь за экзотического танцора или заблудившегося аристократа. За тебя отвалят кучу денег! Мы позволим себя купить, обчистим пару особняков на Архипелаге, а потом вернемся сюда и закатим пир на весь бар. Он хлопнул меня по плечу. — Соглашайся! Это довольно весело. Помогает держать форму на пенсии. Я не знаю, каким именно образом, но да. Это сработало. Он меня убедил. Возможно, во всем был виноват выпитый на голодный желудок неразбавленный ром. Возможно, мой мозг, получивший критическую дозу стресса от созерцания пьяных Йонко, просто включил защитный механизм и перешел в режим тотального, абсолютного пофигизма. А может быть, мне действительно, чисто из профессионального интереса, захотелось понять, как этот старый хрыч умудряется сохранять такой непробиваемый дзен и держать себя в тонусе, добровольно ныряя в самые безумные ситуации. Я смотрел на ухмыляющегося Рейли, на его седую бороду и круглые очки, и понимал, что моя жизнь окончательно свернула куда-то не туда. — Знаешь, — медленно произнес я, отодвигая от себя пустой стакан. — Вчера я пил с Кайдо за мир во всем мире. Сегодня я, Величайший Мечник, иду продавать себя в рабство за компанию с пенсионером, чтобы заработать на выпивку, на которую у меня и так есть деньги. Рейли радостно хлопнул в ладоши. — Вот это настрой! Я знал, что под этой мрачной готической оболочкой скрывается настоящий авантюрист! Я тяжело вздохнул и повернулся к Шакки, которая с нескрываемым весельем наблюдала за нашим диалогом. — Шакки. Мой меч, — я кивнул на прислоненный к стойке гигантский полосатый «пляжный зонт». — И мой. багаж, — я указал на спящую лицом в столе Перону, пускающую розовые слюни. — Останутся здесь. Головой за них отвечаешь. — Присмотр за легендарным клинком и малолетней принцессой призраков обойдется тебе в два миллиона белли в сутки, милашка, — не моргнув глазом, выставила прайс владелица бара, элегантно стряхивая пепел с сигареты. — Вычтешь из той суммы, которую мы сегодня награбим, — хмыкнул я. Я поправил свою гавайскую рубашку, убедился, что пластиковые очки надежно сидят на носу, и встал со стула. Без тяжести Йору за спиной я чувствовал себя непривычно легким, почти невесомым. Это было странное, чувство, которое я не испытывал уже много лет. Мы вышли из бара в душный, пропитанный запахом смолы и соли воздух Сабаоди. Темный Король шагал по корням Яриман легкой, пружинистой походкой, насвистывая какой-то веселый мотивчик. Я тащился следом, засунув руки в карманы шорт, ссутулившись и всем своим видом излучая ауру уставшего от жизни туриста, который заблудился в неблагополучном районе. — План такой, — вполголоса инструктировал меня Рейли, пока мы углублялись в Первую Рощу — ту самую беззаконную зону, где кишели охотники за головами и работорговцы. — Мы просто гуляем, делаем вид, что заблудились. Рано или поздно нас срисуют местные барыги. Главное — не сопротивляйся слишком сильно. Поохай, покряхти, сделай испуганное лицо. Пусть они думают, что сорвали легкий куш. — Испуганное лицо, — сухо повторил я. — Рейли, я не умею делать испуганное лицо. У меня лицевые мышцы атрофировались от каменной маски еще десять лет назад. — Ну, тогда просто стой с таким видом, будто у тебя несварение желудка. В этой рубашке это будет выглядеть максимально органично, — хохотнул старик. Мы свернули в узкий, темный переулок, заваленный каким-то мусором и пустыми бочками. Идеальное место для засады. Моя Воля Наблюдения, работающая в фоновом режиме, мгновенно засекла пять... нет, шесть сигнатур, скрывающихся на крышах и за углом. Мелкие сошки. Уровень силы — чуть выше портовой крысы. Я мог бы убить их всех одним щелчком пальцев, даже не доставая рук из карманов. Но я пришел сюда постигать спокойствие Будды. Сверху раздался свист, и в следующую секунду перед нами на землю спрыгнули трое помятых типов с саблями и сетями. Еще трое перекрыли пути к отступлению сзади. Выглядели они как типичные отбросы: гнилые зубы, грязные банданы, сальные взгляды. — Опа-на! — осклабился их главарь, поигрывая дешевым клинком. — Смотрите-ка, парни! Старикашка и какой-то попугай-переросток забрели не в тот район! Я медленно, очень медленно перевел взгляд с его сабли на его лицо. Сквозь зеркальные линзы моих очков он не мог видеть моих глаз, но, видимо, что-то в моей позе заставило его на секунду запнуться. Рейли же мгновенно включился в игру. — Ой-ой-ой! — запричитал Темный Король, картинно вскидывая руки и прижимаясь спиной к стене. — Господа хорошие, мы просто туристы! Мы искали сувенирную лавку! Пожалуйста, не трогайте нас! У нас нет денег! Я мысленно аплодировал его актерской игре. Оскар этому деду. — Заткнись, старый хрыч! — рявкнул один из бандитов, набрасывая на Рейли толстую веревочную сеть. Старик даже не дернулся, покорно позволяя себя скрутить. Главарь шагнул ко мне, нагло ухмыляясь. — А ты чего застыл, фламинго? Руки за спину, живо! За такого фактурного мужика на аукционе отвалят кругленькую сумму. Может, какой-нибудь извращенец возьмет тебя в личный гарем. Он потянулся своими грязными лапами к моей кислотной рубашке. Мои инстинкты взвыли. Тело рефлекторно напряглось, готовясь разорвать этого куска дерьма на атомы. Но я вспомнил слова Рейли. Держать себя в тонусе в безумных ситуациях. Я сделал глубокий вдох. Расслабил мышцы. И, выдавив из себя самый жалкий, страдальческий вздох, на который был способен, покорно завел руки за спину. — Только очки не сломайте, — глухо пробормотал я. — Они дорогие. Бандиты заржали, накидывая на меня цепи. Если бы они только знали, что прямо сейчас пакуют в рабство правую руку Короля Пиратов и Величайшего Мечника в мире, они бы, наверное, сами повесились на этих же цепях от неверия. Через пару минут нас сковали цепями, и я кожей ощутил характерный, вытягивающий тепло холодок кайросеки, я, кажется, действительно стал понимать, как сохранять нервы так, чтобы их не пробил даже Азатот. Всё было банально до безобразия просто. Секрет абсолютного, непробиваемого дзена заключался в полном, тотальном отказе от собственного эго. Когда ты опускаешься на самое дно абсурда, когда твой социальный статус падает ниже уровня портовой крысы, тебе больше не нужно ничего доказывать. Тебе не нужно держать лицо. Не нужно излучать ауру Величайшего Мечника. Я шел по грязной улице Первой Рощи, закованный в тяжелые цепи, в расстегнутой на груди гавайской рубашке, в дешевых пластиковых очках, и чувствовал свободу. Кристально чистую, звенящую свободу. Это было хорошо. — Эй, не отставать! — гавкнул один из бандитов, дернув за конец цепи, прикрепленной к моим наручникам. Цепь звякнула. Я послушно сделал шаг, даже не пытаясь сопротивляться. Самым смешным в этой ситуации был материал наших оков. Кайросеки. Морской камень, призванный подавлять силы фруктовиков, высасывая из них энергию до последней капли. Бандиты, видимо, решили перестраховаться, потратив на нас свой самый дорогой инвентарь. Проблема заключалась лишь в том, что ни я, ни идущий рядом Темный Король отродясь не ели никаких Дьявольских Фруктов. Для нас эти хваленые кандалы из кайросеки были просто кусками холодного, тяжелого металла. С тем же успехом они могли связать нас гирляндами из сосисок. Я мог бы разорвать эти звенья одним напряжением предплечий. Рейли мог бы расплавить их своей Волей Вооружения за долю секунды. Но мы оба покорно плелись за нашими конвоирами, как две овцы на заклание. — Видали, парни? — гоготал главарь, идущий впереди и самодовольно поигрывающий саблей. — Как притихли! А то! Это вам не простые железки, это кайросеки! Будь ты хоть трижды крутым пиратом с силой фрукта, в этих цепях ты просто кусок мяса! Рейли, семенящий рядом со мной, тихонько хмыкнул и толкнул меня локтем в бок. — Слышал, турист? — прошептал он с веселой ухмылкой, не скрывая искреннего удовольствия от процесса. — Мы теперь просто куски мяса. Как самочувствие? Силы не покидают? В обморок не падаешь? — Держусь из последних сил, дед, — так же тихо и абсолютно мертвым голосом отозвался я. — Чувствую, как моя способность носить рубашки стремительно улетучивается. Старик тихо затрясся от смеха, звеня цепями. — Ничего, скоро аукцион. Там сможешь отдохнуть в клетке. Я слышал, в Диско сегодня завезли свежее сено для рабов. Я скосил на него взгляд сквозь зеркальные линзы. Этот человек был правой рукой Короля Пиратов. Он сражался с Белоусом, Шики, Гарпом и Сенгоку. А сейчас он предвкушал, как будет валяться на сене в клетке для рабов, чтобы сэкономить пару миллионов на выпивку. И самое страшное — я начинал находить в этом свою извращенную логику. Мы вышли на широкую площадь Первой Рощи. Впереди уже маячило массивное здание Аукционного Дома, напоминающее гигантский цирк-шапито. Вокруг толпилась разношерстная публика: от мрачных типов в капюшонах до разодетых в шелка аристократов, приехавших за живым товаром. — Шевелитесь, товар! — главарь грубо толкнул меня в спину. — Сейчас мы сдадим вас Диско. За старика много не дадут, а вот ты, Фламинго, пойдешь по хорошей цене. У тебя фактура что надо. Глядишь, купит тебя какая-нибудь скучающая графиня для утех. — О, Дракуль, — Рейли снова пихнул меня локтем, его глаза за очками радостно блестели. — Слышишь перспективы? Графиня! Утехи! А ты еще сомневался, идти ли со мной. Это же настоящий курорт! Я тяжело вздохнул, глядя на приближающиеся двери Аукционного Дома. — Чур ты будешь первым в очереди. — Договорились! — радостно кивнул Темный Король. — Но сначала мы обчистим их сейф. Нас грубо затолкали в служебный вход. В нос ударил запах немытых тел, страха и старой соломы. В камере Аукционного Дома мы пробыли недолго. Ровно столько, чтобы я успел оценить качество местного сена и выслушать еще парочку историй Рейли о молодости Шанкса. А затем нас вывели на сцену. Ведущий, этот напомаженный идиот Диско, распинался так, словно продавал не помятого туриста и старика, а как минимум древнее сокровище. Меня, как и предсказывал Темный Король, купила какая-то престарелая, обсыпанная пудрой аристократка с материка, решившая, что ей в поместье срочно нужен «экзотический, молчаливый телохранитель с суровым взглядом». За меня отвалили пятьдесят миллионов белли. За Рейли, которого она взяла чисто «в нагрузку», чтобы мне не было скучно, дали жалких пятьсот тысяч. Старик потом еще полчаса театрально возмущался такой недооценкой своей персоны. И вот, промотаем пленку ровно на десять часов вперед. ДЗЫНЬ! Звон разбитого вдребезги дорогущего витражного стекла разорвал ночную тишину элитного района Архипелага. Я вылетел из окна второго этажа особняка, грациозно сгруппировался в воздухе и бесшумно, как кот, приземлился на идеально подстриженный газон. Моя рубашка развевалась на ночном ветру, как пиратский флаг. Дешевые пластиковые очки всё так же надежно сидели на переносице. А на моем плече покоился туго набитый, неприлично тяжелый бархатный мешок, в котором мелодично позвякивали золотые слитки, фамильные драгоценности и пара бутылок коллекционного вина столетней выдержки, которые я прихватил из личного погреба графини чисто из эстетических соображений. Следом за мной, прямо сквозь остатки витража, выпрыгнул Рейли. Темный Король приземлился на две ноги с легкостью двадцатилетнего юноши. За его спиной болтался мешок размером чуть ли не больше него самого. Где-то наверху, в разгромленной спальне, истерично визжала очнувшаяся графиня, а по коридорам особняка уже топотали ноги поднятой по тревоге охраны, тех немногих, кого мы не успели связать их же собственными шелковыми простынями. — Ходу, турист! — хохотнул Рейли, поправляя очки. — Сейчас тут будет жарче, чем в Алабасте! Мы рванули через сад, перемахнули через кованую ограду высотой в три моих роста, даже не замедлив шага, и растворились в густой тени мангровых деревьев, оставляя особняк и его обитателей далеко позади. Мы бежали по извилистым тропинкам Сабаоди, перепрыгивая через корни и уворачиваясь от спящих бродяг. Тяжесть награбленного золота приятно давила на плечо. В крови бурлил адреналин. Не тот густой адреналин, который затапливает вены во время битвы насмерть с другим мечником или при столкновении с Йонко. Нет. Это был детский азарт. Мы затормозили только тогда, когда огни элитного района скрылись за горизонтом, а впереди замаячила знакомая вывеска бара Шакки. Рейли со смехом сбросил свой мешок на землю. Золото внутри издало глухой лязг. Старик привалился спиной к дереву, пытаясь отдышаться сквозь смех. — Ну как?! — выдохнул он, утирая слезу, выступившую из-под очков. — А я говорил! Говорил, что это весело! Видел бы ты лицо той мадам, когда ты вместо того, чтобы сделать ей массаж стоп, просто молча сгреб ее фамильное серебро в наволочку! Я опустил свой мешок рядом с его добычей. Поправил воротник своей рубашки. Прислушался к себе. Мое сердце билось чуть быстрее обычного. Губы, которые не улыбались уже, кажется, целую вечность, сами собой изогнулись в кривой, хищной ухмылке. Никакого пафоса. Никаких мировых интриг, дозорных или пьяных чудовищ. Только я, старый пират-пенсионер и мешки с чужим баблом, украденным у зажравшихся идиотов. Это была самая примитивная, базовая форма пиратства. И она работала как лучшая в мире терапия. — Знаешь, Рейли, — я достал из мешка бутылку украденного коллекционного вина, сбил пробку большим пальцем и сделал глоток прямо из горлышка. Вкус был божественным. — Я беру свои слова обратно. Я передал бутылку Темному Королю и посмотрел на ночное небо сквозь ветви Яриман. — Кажется, я втянулся. Если завтра мы не пропьем всё это до копейки, я знаю еще парочку особняков во Второй Роще, чьи витражи выглядят слишком целыми. Рейли запрокинул голову и его смех эхом разнесся по спящему Архипелагу. *** Кизару Адмирал Борсалино, более известный в мире как Кизару, меланхолично отхлебнул зеленый чай из изящной фарфоровой чашки. Его линкор неспешно дрейфовал в водах недалеко от Архипелага Сабаоди. Солнце приятно припекало, чай был идеальной температуры, а сам адмирал находился в состоянии своего привычного, непробиваемого релакса. Жизнь текла медленно и приятно. До тех пор, пока в его шезлонг не уткнулся запыхавшийся капитан Дозора, сжимая в трясущихся руках стопку рапортов толщиной с хороший кирпич. — Господин Адмирал! — выдохнул офицер, отдавая честь так резко, что чуть не выбил себе глаз. — У нас экстренная ситуация на Сабаоди! Местная аристократия обрывает провода на всех базах! Они требуют немедленного вмешательства штаба! Борсалино медленно, очень медленно опустил чашку на столик. Его лицо, скрытое за желтыми стеклами очков, не выразило абсолютно ничего. — О-о-о-о... — протянул он своим фирменным, тягучим голосом, от которого у молодых дозорных обычно начинали дергаться глаза. — Экстренная ситуация? Как стра-а-ашно... И что же там случилось? Очередной сверхновый пират не поделил выпивку в баре? Или кто-то снова обидел Мировую Знать? — Никак нет, сэр! — капитан сглотнул. — Это вопиющее безобразие. Серия дерзких ограблений в элитных районах Архипелага. Орудует какая-то неуловимая банда. Кизару лениво приподнял бровь. — Ограбления? М-м-м... И ради этого вы тревожите адмирала? Пусть местная полиция разбирается. Красть деньги у богачей — это так бана-а-ально. — В том-то и дело, сэр! — голос капитана дал петуха. — Они крадут не только деньги! Они крадут вообще всё! Офицер начал судорожно листать рапорты. — Вот, например, господин Сен-Жермен. Проснулся позавчера ночью... Сейф пуст. Картины сняты. Это понятно. Но... — капитан замялся, его лицо пошло красными пятнами. — Эти негодяи демонтировали и унесли его золотой унитаз. Прямо с трубами, сэр. Вырвали с корнем. Борсалино замер. Его губы чуть дрогнули. Золотой унитаз? Зачем кому-то в здравом уме тащить на себе через весь остров тяжеленный, использованный золотой унитаз? Это было необычно. — Какая... странная тяга к сантехнике, — задумчиво протянул адмирал. — Возможно, у воров проблемы с пищеварением? — Если бы только это, сэр! — капитан перевернул страницу, его руки дрожали всё сильнее. — Дальше — хуже! Мадам Дюбуа, владелица крупнейшего поместья во Второй Роще. Вчера ночью она спала в своей опочивальне. Утром проснулась от того, что ей в лицо дует ветер. — Сквозняк? — предположил Кизару. — Никак нет! — почти провизжал капитан. — Воры украли три стены ее спальни! Три несущие стены! Они аккуратно выпилили их вместе с обоями, лепниной и окнами, и унесли в неизвестном направлении! Здание чудом не обрушилось! Мадам Дюбуа спала на кровати буквально посреди улицы! Над палубой линкора повисла звенящая тишина. Слышно было только, как кричат чайки и плещутся волны. Борсалино снял свои желтые очки и протер их краем плаща. Надел обратно. Посмотрел на капитана. Посмотрел на Архипелаг Сабаоди, чьи мангровые деревья мирно зеленели на горизонте. Унести три несущие стены. Не разбудив хозяйку. Это не было работой обычных пиратов. Это не было работой революционеров. Это пахло чистым, концентрированным, необъяснимым безумием высшего порядка. — О-о-о... — снова протянул Кизару, и в его голосе впервые за долгое время послышались нотки искреннего, глубокого недоумения. — Зачем кому-то... стены? Они собираются строить свой собственный особняк по кусочкам? — Мы не знаем, сэр! — в отчаянии воскликнул капитан. — Свидетелей нет! Охрана ничего не помнит — их всех нашли связанными их же собственными подтяжками. Единственная зацепка — один из стражников мадам Дюбуа клянется, что перед тем, как потерять сознание, видел огромного мужчину в желтой рубашке с розовыми фламинго, который нес на плече кусок кирпичной кладки и жаловался какому-то старику! Кизару медленно откинулся на спинку шезлонга. Желтая рубашка с фламинго. Старик. Украденные стены и золотые унитазы. Адмирал потер переносицу. Интуиция, выкованная десятилетиями службы, подсказывала ему, что на Сабаоди происходит что-то настолько абсурдное, что логика Дозора здесь просто сломается. — Кажется... — Борсалино со вздохом поднялся на ноги, его тело начало распадаться на золотые частицы света. — Мой отпуск отменяется. Прикажите подготовить высадку. Я хочу лично посмотреть на человека, которому понадобились три стены и золотой унитаз. Это должно быть заба-а-авно. — Подождите, господин Адмирал! Умоляю, не улетайте! Это еще не всё! Отчаянный вопль капитана заставил Борсалино замереть. Золотые частицы света, уже начавшие формировать световой луч, с тихим звоном осыпались обратно на палубу, собираясь в высокую фигуру адмирала. Кизару медленно, с легким скрипом в суставах, опустился обратно в шезлонг и закинул ногу на ногу. — Не всё-ё-ё? — протянул он, и в его голосе промелькнула тень искренней усталости. — Они украли еще и потолок? Или решили прихватить с собой фундамент? — Если бы, сэр! Если бы! — капитан выглядел так, будто находился в шаге от нервного срыва. Он судорожно перебирал листы рапорта, и его глаза бегали по строчкам, словно он читал некрономикон. — Послушайте это! Барон фон Сноб, известный коллекционер обуви. У него украли всю коллекцию! Но только левые ботинки! Правые аккуратно расставили по размеру и цвету, а в один из них налили дорогой коньяк и воткнули записку: "У вас отвратительный вкус, но отличный бар"! Борсалино моргнул, очень медленно. — Левые ботинки? — эхом отозвался адмирал. — Какая... избирательная клептомания. — Дальше! — капитана уже было не остановить, его несло на волнах паники. — Декоративный пруд графа де Плюша! Эти психи украли из него всю воду! Всю до последней капли! — Ну, воду можно продать в пустыню — философски заметил Кизару. — Да, но они не тронули карпов кои! — взвизгнул офицер. — Они достали рыб и аккуратно, по линеечке, выложили из них идеальную пирамиду на сухом дне пруда! Рыбы даже не поняли, что произошло, они до сих пор живы, потому что воры заботливо обложили их мокрыми полотенцами из графской ванной! Кто вообще страдает такой херней посреди ночи?! Кизару потянулся к чашке с остывшим чаем. Какие странные воры. — Но самое страшное, сэр, — капитан сглотнул, побледнев как полотно. — Это то, что они сделали с нашей местной базой Дозора в Шестьдесят Шестой Роще. Борсалино замер с чашкой у губ. — Они напали на базу? — в его голосе наконец-то прорезались стальные, опасные нотки. — Н-нет, сэр. Они украли главные ворота. Многотонные стальные ворота, сэр. Сняли с петель абсолютно бесшумно. А вместо них... Капитан всхлипнул. — А вместо них они повесили на петли гигантский, наспех сколоченный холст. И на нем... на нем кто-то очень криво, но с большой душой нарисовал розового фламинго в солнцезащитных очках, который показывает Дозору средний палец! И подпись внизу: "Ушел в отпуск. Не кантовать". Над палубой линкора повисла тишина. Борсалино смотрел на капитана. Капитан смотрел на Борсалино. Чайки в небе, казалось, перестали махать крыльями, чтобы не нарушать этот момент абсолютного, кристально чистого сюрреализма. Золотой унитаз. Три несущие стены. Коллекция левых ботинок. Пирамида из карпов. И фламинго, посылающий Дозор на хер. Кизару медленно поставил чашку на столик. Он снял свои желтые очки, достал из кармана шелковый платок и начал тщательно протирать линзы. — Знаете, капитан — задумчиво протянул адмирал, глядя на безоблачное небо. — Я всегда считал, что пираты Новой Эры — это просто шумные, невоспитанные дети. Но это не пираты. Это какое-то концептуальное искусство. Он водрузил очки обратно на нос и тяжело вздохнул. — Отмените высадку. — Ч-что?! — опешил капитан. — Но как же... — Принесите мне еще чаю, — распорядился Кизару, глубже зарываясь в шезлонг. — Я не собираюсь лететь на остров, где есть люди которые тратят время на то, чтобы выложить пирамиду из скользких рыб. Это выше моей зарплаты. Пусть с этим разбирается Гарп. Он любит идиотов. Капитану пришлось смириться.