Второстепенный мечник

Мировая газета Морганс, вновь вальяжно раскинулся в своем новом, невероятно роскошном кресле, обитом кожей какого-то редкого морского короля. Его новый офис, отстроенный на гонорары с последних сенсаций, был в три раза больше предыдущего, который этот угрюмый психопат Соколиный Глаз разнес в щепки своим мечом. Но Морганс давно простил Михоуку эту маленькую архитектурную оплошность. И даже поджарку его перьев. Более того, он был готов лично выслать Величайшему Мечнику корзину элитных фруктов и годовую подписку на журнал «Вестник Шичибукая». Ведь после той легендарной, разрушительной попойки на Курайгане с участием двух Йонко, жизнь Морганса превратилась в одну сплошную, нескончаемую золотую жилу. Тиражи газет пробили потолок, потом пробили стратосферу и сейчас уверенно летели куда-то в сторону Луны. Казалось, это физически невозможно — газету и так читал весь мир! Но, судя по статистике продаж, чтобы почитать свежие сводки, из могил начали вставать мертвецы, а Морские Короли научились складывать буквы в слова. Новости перли косяком, одна абсурднее другой. Сначала — Дозорные-наркоманы, обдолбанные бракованными Смайлами, которые с истеричным смехом защекотывали пиратов до полусмерти. Рейтинги одобрения Дозора упали на дно, зато продажи антидепрессантов взлетели до небес. Потом — Кайдо, Сильнейшее Существо, внезапно оказался фанатом пушистиков! Фотографии боевых мопсов и хомячков, штурмующих позиции врагов на коротких лапках, разлетелись как горячие пирожки. Фанатки Кайдо, не спрашивайте, да, у него были фанатки. Скупили весь мерч с вислоухими кроликами в банданах Пиратов Зверей. «Всё, — думал Морганс, потягивая дорогой коньяк и поглаживая свои новые перья. — Это пик, эверест чертовой журналистики, круче уже ничего не будет. Можно уходить на пенсию». Дверь в кабинет распахнулась с силой тарана, что в сотый раз слетела с петель и с грохотом впечаталась в стену. На пороге стоял один из старших корреспондентов — взъерошенный альбатрос в помятой шляпе-федоре. Его клюв был открыт, глаза вылезали из орбит, а грудная клетка ходила ходуном, словно он лично бежал от Маринфорда до штаб-квартиры без остановок. — СЭР! — прохрипел альбатрос, падая на колени и роняя на ковер свою сумку с аппаратурой. — Один из наших... Наших... — он сделал тяжелый, судорожный вдох-выдох, хватаясь за сердце пернатой рукой. — Наших спецкоров увидел... увидел что-то невозможное! Это просто невероятно! Это сломает мир, босс! Морганс недовольно нахмурился, отставляя бокал. — Успокойся, пернатый, — вальяжно каркнул он. — Что там еще? Черная Борода открыл салон красоты? Горосеи станцевали стриптиз? Дозорные начали стрелять конфетти? Меня уже ничем не удивить. Я видел боевого мопса Кайдо, моя психика закалена. — Н-нет, сэр! — репортер на четвереньках подполз к столу шефа и дрожащими крыльями вытащил из сумки стопку еще влажных, только что проявленных фотографий. — Это касается Соколиного Глаза! И Большой Мамочки! И Кайдо! И Шанкса! Морганс замер. Сочетание этих четырех имен в одном предложении всегда пахло либо концом света, либо миллиардной прибылью. — Выкладывай, — приказал он, подаваясь вперед. Репортер шлепнул первую фотографию на стол. Морганс посмотрел на снимок. Его клюв медленно, со скрипом, отвалился вниз. На фото, в идеальном качестве и ракурсе, была запечатлена Шарлотта Линлин. Но это была не та необъятная, старая карга, которую знал весь мир. Это была сногсшибательная, длинноногая, фигуристая супермодель с пышной розовой гривой, в трещащем по швам платье. Она летела на грозовом облаке, ее глаза горели маниакальной страстью, а рот был открыт в крике. — Что... это... за... женщина? — прошептал Морганс, чувствуя, как у него дергается глаз. — И почему она так похожа на Линлин в молодости? — Это и есть Линлин, сэр! — взвизгнул альбатрос. — Она помолодела! И она преследует Соколиного Глаза! Репортер бросил на стол второе фото. Там был запечатлен Дракуль Михоук. Он сидел в своей лодке-гробу, парящей в воздухе, и ГРЕБ СВОИМ ЛЕГЕНДАРНЫМ МЕЧОМ ЙОРУ КАК ВЕСЛОМ! А на его шее висела визжащая Принцесса Призраков. — Он убегает от нее, сэр! — захлебывался репортер. — Она орет на весь Новый Мир, что хочет от него пятьдесят детей и требует алименты до брачной ночи! Морганс схватился за сердце. Ему показалось, что у него начался инфаркт от переизбытка журналистского счастья. — Но это еще не всё! — альбатрос швырнул третью фотографию. Онигашима, точнее, то, что от нее осталось. Гигантский кратер, в котором сплелись в смертельной схватке разъяренный дракон-Кайдо и помолодевшая Линлин, лупящая его пылающим мечом. — Она врезалась в Кайдо, сэр! Они уничтожили остров! Из-за сорванной свадьбы! — Свадьбы... — прохрипел Морганс, чувствуя, как по его перьям течет холодный пот экстаза. — Свадьба Йонко и Величайшего Мечника... — И ФИНАЛ, СЭР! — репортер с триумфальным воплем выложил последний, самый четкий снимок. В небе над руинами парил «Рэд Форс». На носу корабля стоял Шанкс и он, смеясь как сумасшедший, фотографировал дерущихся монстров, пока его команда в панике гребла веслами прямо в воздухе. Морганс смотрел на разложенные перед ним фотографии. Его мозг, привыкший к сенсациям, просто отказывался обрабатывать этот концентрат чистого, неразбавленного абсурда. Любовный многоугольник Йонко, это была ядерная бомба информационного поля. Вдруг Морганс вскочил на стол, раскинув крылья, и издал такой пронзительный, торжествующий клекот, что стекла в его новом офисе покрылись трещинами. — БИИИИИИИИГ НЬЮЮЮЮЮЮЮС!!! — заорал президент «Экономики Мира», танцуя джигу прямо на столе из красного дерева. — ЭТО ОНА! МАТЬ ВСЕХ СЕНСАЦИЙ! ДЖЕКПОТ! МЫ СКАЗОЧНО БОГАТЫ! Он схватил репортера за грудки и притянул к себе. — СЛУШАЙ СЮДА, ОЩИПАННЫЙ ТЫ ГЕНИЙ! — брызгая слюной, орал Морганс. — ОСТАНОВИТЕ ПЕЧАТНЫЕ СТАНКИ! ВЫБРОСЬТЕ ВЕСЬ ТИРАЖ ПРО ДОЗОРНЫХ-НАРКОМАНОВ! НАМ НУЖЕН СПЕЦВЫПУСК! НЕТ, НАМ НУЖЕН ГЛЯНЦЕВЫЙ ЖУРНАЛ! Морганс начал лихорадочно расхаживать по столу, размахивая крыльями. — ЗАГОЛОВОК НА ПЕРВУЮ ПОЛОСУ, КРАСНЫМ, ЖИРНЫМ ШРИФТОМ! Заголовки сыпались из клюва Большого Птица, как горячие пирожки из печи Большой Мамочки, и каждый следующий был абсурднее, желтее и скандальнее предыдущего. — ПИШИ! — орал Морганс, размахивая фотографией паникующего Михоука.

«СБЕЖАВШИЙ ЖЕНИХ ИЛИ ВЕЛИЧАЙШИЙ ТРУС?! СОКОЛИНЫЙ ГЛАЗ ПРОМЕНЯЛ БРАЧНУЮ НОЧЬ НА ГРЕБЛЮ!»

Он швырнул фото помолодевшей Линлин прямо в лицо ошарашенному альбатросу. — ДАЛЬШЕ!

«СЕКРЕТ ВЕЧНОЙ МОЛОДОСТИ РАСКРЫТ! БОЛЬШАЯ МАМОЧКА СБРОСИЛА 40 ЛЕТ РАДИ ЛЮБВИ К БЫВШЕМУ ШИЧИБУКАЮ! ЭКСКЛЮЗИВНЫЕ ФОТО В БИКИНИ...»

- ну, почти в бикини, платье-то трещит! Морганс закружился по кабинету, взметая вихри из перьев и важных документов. Его глаза горели фанатичным огнем истинного творца газеты.

«КРОВАВЫЙ ЛЮБОВНЫЙ ТРЕУГОЛЬНИК ЙОНКО! КАЙДО ПЫТАЛСЯ ОТБИТЬ НЕВЕСТУ И ПОПЛАТИЛСЯ ОНИГАШИМОЙ! ШАНКС — СВИДЕТЕЛЬ ИЛИ ТАЙНЫЙ ЛЮБОВНИК В ПАРНОЙ РУБАШКЕ?!»

Альбатрос, судорожно строчащий в блокноте, побледнел под перьями. — С-сэр... — пискнул он, сломав карандаш. — Но ведь... Соколиный Глаз убьет нас. Он придет сюда, разрубит нашу новую редакцию на тысячу кусочков, а вас лично насадит на свой черный крест и зажарит над вулканом! Морганс замер. Он медленно повернулся к своему подчиненному. На его клюве расплылась широкая, абсолютно безумная и счастливая улыбка камикадзе. — Плевать! — проклекотал президент «Экономики Мира», раскинув крылья в жесте абсолютного принятия судьбы. — Пусть жарит! На этот раз я даже не буду сопротивляться! Если этот угрюмый ублюдок придет за мной, я сам прыгну на его вертел! Я лично обмажусь соусом барбекю и посыплю себя розмарином! Он схватил со стола бутылку элитного коньяка и сделал огромный глоток прямо из горла, заливая галстук. — Ты не понимаешь, птичья твоя голова! — Морганс потряс бутылкой. — Это ИСТОРИЯ! Это вершина эволюции сплетен! От такого просто физически невозможно удержаться! Если я не напечатаю это, я умру от разрыва сердца! Я лучше сгорю в пламени Йору, зная, что мой последний тираж побил все рекорды со времен Пустого Столетия! Морганс бросил бутылку, которая со звоном разбилась о стену, и подбежал к огромному панорамному окну, выходящему на типографию. — ЗАПУСКАЙТЕ ВСЕ СТАНКИ! — завопил он в переговорную трубу так, что на другом конце кто-то оглох. — ЦВЕТНАЯ ПЕЧАТЬ! ГЛЯНЦЕВАЯ БУМАГА! ЦЕНТРАЛЬНЫЙ РАЗВОРОТ — ФОТО МИХОУКА С ВЕСЛОМ! К ЗАВТРАШНЕМУ УТРУ ЭТОТ ВЫПУСК ДОЛЖЕН БЫТЬ В КАЖДОМ ДОМЕ, В КАЖДОЙ КАМЕРЕ ИМПЕЛ ДАУНА И НА СТОЛЕ У КАЖДОГО ГОРОСЕЯ! Он повернулся к альбатросу, его грудь тяжело вздымалась. — Мы перевернем этот мир, сынок. А если Михоук придет, скажи поварам на кухне, чтобы приготовили для меня яблоко. Я хочу умереть красиво — с яблоком в клюве, как рождественский гусь! БИИИИИИИГ НЬЮЮЮЮЮЮЮС! **** Герой А в это время, на моих глазах, на руинах Онигашимы творилось такое, что Эйитиро Ода не смог бы представить себе даже после недельного марафона на абсенте и галлюциногенных грибах. Битва века, грозившая расколоть планету пополам, плавно и как-то совершенно незаметно перетекла в новую бахунку не века, а тысячелетия. Двое разъяренных Йонко, стерев в пыль половину острова, приследовав Шанкса, внезапно обнаружили под завалами чудом уцелевшие погреба с элитным саке. И, как истинные пираты старой закалки, решили, что убивать друг друга на трезвую голову — это моветон. К моменту, когда Шанкс, радостно гикая, пришвартовал свой потрепанный «Рэд Форс» к торчащему из земли рогу каменного черепа, на руинах уже вовсю пылали костры, на которых жарились туши морских королей. Но апофеозом этой палаты номер 9, стало прибытие четвертого гостя. Океан вокруг Вано буквально вскипел. Из-за горизонта, раздвигая волны грудью, вылетел «Моби Дик». Легендарный флагман Пиратов Белоуса не просто плыл — он глиссировал по воде со скоростью торпедного катера. Белоус, услышав по Дэн-Дэн Муши краем уха о том, что Соколиный Глаз убегает от помолодевшей и дико возбужденной Линлин, а Кайдо пытается подарить им на свадьбу удар дубиной по лицу, совершил медицинское чудо. Он вырвал из себя все капельницы, раскидал медсестер, выпил бочку рома и заявил, что скорее умрет, чем пропустит такое шоу. Поскольку ветра не было, а старик торопился, двигательная система «Моби Дика» была модернизирована на ходу. На корме корабля, примотанные к мачтам толстыми морскими цепями, висели два командира дивизий. Слева — Марко, полыхающий сине-желтым лечебным пламенем. Справа — Эйс, изрыгающий столбы ревущего огня. Они работали как две живые, сверхмощные турбины, толкая гигантский галеон вперед на полных парах. — БАТЯ, МЫ СЕЙЧАС СГОРИМ ИЛИ ВЗОРВЕМСЯ! — орал Эйс, чье лицо от натуги перекосило так, что он стал похож на демона. — ТЕРПИ, СЫНОК! — грохотал Белоус, стоя на носу корабля с нагинатой в руке, и его усы дрожали от предвкушения сплетен. — МЫ ДОЛЖНЫ УСПЕТЬ ДО БРАЧНОЙ НОЧИ! Я ХОЧУ ПОСМОТРЕТЬ В ГЛАЗА МИХОУКУ! ГУ-РА-РА-РА-РА! Когда «Моби Дик» с оглушительным хрустом въехал на берег Онигашимы, раздавив парочку дозорных вышек, вечеринка приобрела статус космической. И вот, впервые за всю историю человечества, на обломках замка собралась Команда Мечты. Точнее, Команда Абсолютного Психиатрического Кошмара. Я сидел в самом центре этого хаоса, на чудом уцелевшем куске чьего-то трона. В одной руке у меня была бутылка вина, в другой — мой верный "пляжный зонт", который я не выпускал на случай, если Линлин снова полезет. Вокруг же меня, прямо на земле, сидели четыре Йонко. Шанкс, с раскрасневшимся лицом и фотоаппаратом на шее, травил какие-то сальные анекдоты про Багги. Белоус, подключенный к бочке с саке напрямую через шланг, хохотал так, что земля дрожала. Помолодевшая Линлин, сбросившая туфли, сидела по-турецки, стреляя в меня плотоядными, многообещающими взглядами. А напротив меня сидел Кайдо. Сильнейшее Существо было в стельку пьяно, но это была не агрессивная пьянка. Это была пьянка философского просветленния. Кайдо, икая и пуская скупую мужскую слезу, обнимал за шею своего боевого кролика Боба, который от ужаса притворялся мертвым. — О-о-о-о-о-о! — завыл Царь Зверей, размазывая сопли по чешуйчатой морде. — Я всё понял, братцы! Я был слеп! Я был жесток! Я узурпировал этот прекрасный народ Вано... Но теперь... ик... теперь мое сердце наполнено добротой и любовью! Спасибо тебе, Соколиный Глаз! Твой пример... твоя попытка сбежать от брака... она открыла мне глаза! Я поперхнулся вином, что-то я такое помню на своем острове... — Чего? — только и смог выдавить я. — Я ухожу! — Кайдо торжественно поднял в воздух гигантскую чашу с саке, расплескивая половину на Кинга, который стоял рядом с лицом человека, мечтающего о суициде. — Я освобождаю Вано! Во имя доброты, пушистых кроликов и чистой, искренней любви! На руинах повисла тишина. Даже Марко и Эйс, которые лежали в стороне и дымились от перегрева, приподняли головы. Белоус перестал пить. Шанкс забыл нажать на кнопку затвора. — И куда же ты поплывешь, старый маразматик? — прищурилась Линлин, скептически оглядывая его рогатую физиономию. — В Ист Блю? Откроешь приют для бездомных животных? Будешь вязать носочки для морских королей? Кайдо гордо выпятил грудь. В его глазах горел огонь первооткрывателя. Он указал огромным пальцем прямо в ночное небо. — НА ЛУНУУУУУУ! — проревел он так, что эхо разнеслось по всему Новому Миру. — Я СЛЫШАЛ, ТАМ НЕТ ДОЗОРНЫХ! И ТАМ МНОГО МЕСТА ДЛЯ МОИХ МОПСОВ! МЫ ПОСТРОИМ ТАМ ИДЕАЛЬНОЕ ОБЩЕСТВО! Я медленно закрыл лицо свободной рукой. Белоус заржал так, что у него отклеились усы. ЧЕГО!!!???. Шанкс начал кататься по земле, щелкая фотоаппаратом Кайдо, указывающего на Луну. Линлин, воспользовавшись моментом, придвинулась ко мне поближе и зашептала в самое ухо: — Видишь, мой сладкий? Даже эта старая ящерица нашла свой путь. А мы с тобой могли бы править этим миром... Ну, или хотя бы завести парочку милых, брутальных детишек с мечами вместо погремушек... Я закатил глаза и посмотрел на Перону, которая сидела неподалеку и, чокаясь кружкой рома с боевым мопсом, о чем-то увлеченно с ним беседовала. — Братцы! — внезапно завопил Шанкс, вскакивая на ноги и размахивая пустой бутылкой из-под рома, словно это был Экскалибур. Его глаза горели фанатичным, пьяным блеском человека, которому только что пришла в голову худшая идея тысячелетия. — Это всё, конечно, хорошо! Но нам нужно сделать последнее великое дело в этом мире! Разнесем Маринфорд, просто по приколу! На руинах повисла тишина, прерываемая лишь треском костров и икотой Марко, который всё еще отходил от роли корабельной турбины. Кайдо, почесывая драконью морду когтистой лапой, задумчиво рыгнул. — А идея-то... ик... хорошая, — прогудел Сильнейшее Существо, и на его лице расплылась блаженная, пугающая улыбка. — Давайте свергнем! Во имя мира во всем мире и свободы кроликов! Только... кого будем свергать-то? Сенгоку с его чайкой на голове? Или сразу этих старых пердунов... как их там... Горосеев? Закидаем Мариджоа боевыми мопсами! — Нам нужна приманка, — сказала Линлин, накручивая на палец розовый локон и плотоядно облизываясь. — Кто-то большой, громкий и привлекающий внимание. Чтобы Дозорные стянули все силы, а мы ударили им в тыл. В ту же секунду три пары глаз — Красноволосого, Царя Зверей и Большой Мамочки — как по команде уставились на Эдварда Ньюгейта. Белоус, который как раз подносил к губам очередную бочку с саке, замер. Он медленно обвел взглядом эту пьяную, абсолютно невменяемую компанию. Быть приманкой в его планы на пенсию явно не входило. Старик хитро прищурился. Его взгляд медленно скользнул мимо Йонко и остановился прямо на мне. Я, почувствовав неладное. — Гу-ра-ра-ра-ра! — раскатисто расхохотался Белоус, и его смех прозвучал как приговор. — Приманка — это дело десятое! Я считаю, что для такого грандиозного похода нам нужен толковый командир! Лучший Стратег! Человек с холодной головой, который поведет этот сброд к победе! Он поднял свой гигантский палец и ткнул им прямо в мою рубашку. — И я голосую за Соколиного Глаза! — провозгласил Ньюгейт. В тот же момент маховик безумия был запущен, и остановить его было уже невозможно. — ДА! — заорал Шанкс, вскидывая фотоаппарат и делая серию снимков моего перекошенного лица. — ГЕНИАЛЬНО! ВЕЛИКИЙ АДМИРАЛ МИХОУК! ЗВУЧИТ ГОРДО! — Мой будущий муж — предводитель Йонко! — Линлин захлопала в ладоши. — Какая романтика! Мы проведем медовый месяц на руинах Мариджоа! Я прикажу сшить тебе плащ из флагов Мирового Правительства! — УО-РО-РО-РО! ВЕДИ НАС, БРАТ! — Кайдо ударил себя кулаком в грудь. — СКАЖИ ТОЛЬКО СЛОВО, И МОИ ПУШИСТИКИ ПЕРЕГРЫЗУТ ГЛОТКУ АКАЙНУ! Неожиданно и на пьяную голову. Четыре самых опасных, разыскиваемых и абсолютно отбитых на всю голову пирата в мире только что единогласно выбрали меня своим лидером. Перона, сидящая неподалеку, сочувственно похлопала меня по плечу и протянула пакетик с попкорном. — Ну, — философски заметила она, поправляя корону, — по крайней мере, отпуск перестал быть скучным. Как думаешь, в Маринфорде есть нормальные бутики? Я тяжело вздохнул, поднял с земли свой "пляжный зонт" и посмотрел на пьяную, радостно орущую толпу монстров, ожидающих моих приказов. Альянс "Гавайской Рубашки" был официально создан. А дальше началось ОНО. Зрелище которым я насладился. Подготовка к величайшему военному походу в истории человечества, призванному стереть Мировое Правительство с лица земли, выглядела так, словно цирк шапито столкнулся с ликеро-водочным заводом и взорвался. Тот факт, что все четыре Йонко, их старпомы и случайные свидетели вроде меня находились в состоянии абсолютного, железобетонного опьянения, сыграл ключевую, я бы даже сказал, фатальную роль в стратегическом планировании. Как новоиспеченный «Главнокомандующий Альянса Гавайской Рубашки» название придумал Шанкс, пока блевал за обломками тронного зала. Я попытался внести хоть каплю здравого смысла в этот дурдом. Но меня никто не слушал. — ТАК! — орал Кайдо, размахивая дубиной и едва не снося голову Кингу. Сильнейшее Существо было занято погрузкой провизии. Точнее, боеприпасов. — ГРУЗИТЕ БОЛЬШЕ МОРКОВКИ! МОИ ПУШИСТЫЕ МАШИНЫ СМЕРТИ ДОЛЖНЫ БЫТЬ СЫТЫМИ ПЕРЕД ТЕМ, КАК ПЕРЕГРЫЗУТ ГОРЛО АКАЙНУ! БОБ, НЕ ЕШЬ ПОРОХ, ОТ НЕГО ИЗЖОГА! Боб-кролик, нацепив крошечную пиратскую бандану, с энтузиазмом жевал фитиль от пушки. На другом конце пляжа, где был пришвартован «Моби Дик», творилась своя атмосфера. Белоус, который после своего эпичного марш-броска решил, что заслужил отдых, просто уснул стоя, опершись на нагинату. Его храп создавал локальные землетрясения, от которых волны с грохотом бились о берег. Марко и Эйс, всё еще дымящиеся после работы живыми турбинами, сидели на песке, обнявшись, и пьяными голосами пели какую-то похабную песню про русалок, пуская изо ртов колечки дыма. — Эй, Командир! — ко мне подлетела Линлин. Ее платье в горошек окончательно сдалось под напором помолодевших форм и теперь держалось исключительно на честном слове и Королевской Воле. В руках она тащила гигантский, трехметровый свадебный торт, который, видимо, слепила из обломков Онигашимы и остатков своих кондитерских запасов. — Я подумала, — промурлыкала она, хлопая ресницами размером с весла, — что нам нужно совместить приятное с полезным! Мы разнесем Маринфорд, а на руинах кабинета Сенгоку сыграем нашу свадьбу! Я уже и торт подготовила! Правда, вместо крема тут цементная пыль, но для настоящей любви это не преграда! Она попыталась впихнуть мне в рот кусок бисквита, подозрительно пахнущего порохом и саке. Я молча отбил его своим "пляжным зонтом". А Шанкс был в своей стихии. Он бегал между пиратами с фотоаппаратом, ослепляя всех вспышкой, и руководил процессом швартовки. Точнее, тем, что он считал швартовкой. — БРАТЦЫ! — надрывался Красноволосый, стоя на носовой фигуре своего корабля. — ЧТОБЫ УДАРИТЬ ВРАГУ В САМОЕ СЕРДЦЕ, МЫ ДОЛЖНЫ БЫТЬ ЕДИНЫМ ЦЕЛЫМ! СВЯЗЫВАЙТЕ КОРАБЛИ! МЫ ПОПЛЫВЕМ ОДНИМ БОЛЬШИМ ПЛОТОМ! Пираты Зверей чьи мозги были затуманены алкоголем не меньше, чем у их капитанов, с восторженным ревом бросились исполнять приказ. Они взяли гигантские якорные цепи и начали сматывать вместе «Рэд Форс», «Моби Дик», и парочку уцелевших линкоров Кайдо. Получившийся плавучий остров из дерева, металла и пьяных тел выглядел так, словно его спроектировал сумасшедший архитектор-авангардист. В центр этого архитектурного кошмара, на самое почетное место, водрузили мою лодку-гроб. Я сидел в кресле, закинув ногу на ногу, поправляя радужные очки, и меланхолично допивал вино. Перона, нацепив на голову каску с надписью «Пресса» украденную у какой-то залетной чайки, сидела рядом и строчила завещание. — Ну что, Великий Адмирал? — икнул Шанкс, перепрыгивая на мою лодку и едва не свалившись за борт. — Флот готов! Ждем приказа к отплытию! Я посмотрел на эту армаду. Кайдо, в форме дракона, пытался взлететь, но из-за количества выпитого саке его постоянно кренило влево, и он то и дело бился головой о мачту «Моби Дика». Линлин сидела верхом на Зевсе, который от переизбытка эмоций искрил розовыми молниями, и посылала мне воздушные поцелуи. Белоус продолжал храпеть. — Отплытие... — протянул я. — Но знаете, в нормальных флотах для отплытия нужен ветер. Или хотя бы весла. А вы связали всё в один неподъемный ком металлолома. — Ветер?! — оскорбился Кайдо, услышав мои слова сквозь пьяный туман. — НАМ НЕ НУЖЕН ВЕТЕР! У НАС ЕСТЬ ПЛАМЕННОЕ СЕРДЦЕ И... ИК... И ЭТИ ДВОЕ! Дракон ткнул когтем в сторону Марко и Эйса. Парни, которые только-только начали приходить в себя, побледнели. — Не-не-не, мы больше не турбины! — замахал руками Эйс, пятясь назад. — У меня уже задница дымится! Но пьяного Йонко было не остановить. — ОТСТАВИТЬ РАЗГОВОРЫ! — рявкнул Кайдо. — ДАВАЙТЕ ИМ УСКОРЕНИЯ! Он набрал полную грудь воздуха и дыхнул гигантским столбом плазменного пламени прямо в воду за кормой нашего мега-плота. Одновременно с этим Линлин, решив не отставать от "коллеги", ударила Наполеоном по поверхности океана, вызвав локальное цунами. Вода мгновенно вскипела. Образовался гигантский паровой пузырь, который с оглушительным хлопком лопнул, сработав как катапульта. Наш связанный цепями флот-франкенштейн, скрипя всеми шпангоутами, с диким ревом взмыл над водой. — ЙИ-ХА-А-А-А-А-А! — завопил Шанкс, вцепившись в мою мачту и делая селфи на фоне летящего в стратосферу «Моби Дика». — ВПЕРЕД! К СВЕТЛОМУ БУДУЩЕМУ И МОЕЙ СВАДЬБЕ! — визжала Линлин, размахивая тортом. — ХР-Р-Р-Р-ПЩ-Щ-Щ... — храпел Белоус, не просыпаясь даже тогда, когда его нагината пробила облако. Я вцепился в подлокотники своего кресла, глядя, как мы на космической скорости, игнорируя все законы физики, летим в сторону Маринфорда. Сенгоку и Горосеи. Мне было их даже немного жаль. От этого и интереснее...