Второстепенный мечник

На реактивной тяге из пламени, мата и алкогольного безумия наш плавучий Франкенштейн уверенно покидал пределы тропосферы. Эйс и Марко, которых Кайдо силком заставил работать дополнительными двигателями, висели на корме «Моби Дика» и пыхтели так, словно пытались сдвинуть с места Ред Лайн. Синее пламя Феникса смешивалось с ревущим огнем Логии, создавая за кораблем инверсионный след, который, вероятно, было видно даже с Луны, куда Кайдо изначально и собирался. — Я НЕНАВИЖУ СВОЮ ЖИЗНЬ! — орал Эйс, чьи волосы уже начали дымиться от перегрева. — БАТЯ, ПРОСНИСЬ! СДЕЛАЙ ЧТО-НИБУДЬ! МЫ ЖЕ СЕЙЧАС В ОТКРЫТЫЙ КОСМОС ВЫЛЕТИМ! Но Белоус лишь всхрапнул, пустив носом гигантский пузырь из соплей, который тут же замерз, потому что температура за бортом стремительно падала. Мы летели всё выше и выше, воздух уже стал разреженным. Перона, посинев от холода и недостатка кислорода, натянула свою каску «Пресса» по самые уши и попыталась завернуться в мой плащ. Шанкс, у которого от перепадов давления заложило уши, бегал по палубе и орал, что не слышит щелчков своего фотоаппарата. Я сидел в своем кресле-гробу, которое тряслось так, словно у него началась эпилепсия, и меланхолично смотрел на звезды. Звезды были подозрительно близко. Внезапно огромная, покрытая синей чешуей туша Кайдо, который до этого момента пытался поймать пастью прилетающие мимо облако, тяжело навалилась на борт моего корабля. — Ик! — Царь Зверей рыгнул так, что облако газа мгновенно воспламенилось от турбин Эйса, придав нам еще немного ускорения. — Слышь, Командир... Кажется, у нас перелет! Он прищурил свои пьяные, налитые кровью глаза, глядя куда-то вниз, где сквозь разрывы в облаках виднелся крошечный, похожий на игрушечный, полумесяц Маринфорда. — Мы сейчас прямо на орбиту выйдем, — констатировал я, спокойно стряхивая иней с воротника своей рубашки. — И будем вращаться вокруг планеты как памятник коллективному идиотизму. — ХЕРНЯ ВОПРОС! — рявкнул Кайдо, вытирая драконью морду тыльной стороной ладони. — ЩА ВСЁ ИСПРАВИМ! НИКТО НЕ УЙДЕТ ОТ МОЕЙ ЛЮБВИ И ДОБРОТЫ! ОСОБЕННО ЭТИ ДОЗОРНЫЕ УБЛЮДКИ! Сильнейшее Существо с грацией пьяного стервятника взобралось на самую высокую точку нашего сцепленного цепями флота — на мачту «Рэд Форса». Он занес свою шипастую дубину далеко за спину. Красные и черные молнии Королевской Воли заплясали вокруг оружия, сгущаясь в плотную, потрескивающую сферу разрушительной энергии. — КУРС НА СВАДЬБУ И РЕВОЛЮЦИЮ! — завопил Кайдо. И со всей своей чудовищной, первобытной дурью он зарядил дубиной... просто по воздуху. БДЫ-Ы-Ы-Ы-Ы-ЫЩ!!! Пространство буквально треснуло, а законы физики собрали вещи и вышли в космос. Воздух спрессовался в твердую стену, от которой наш мега-плот срикошетил, как бильярдный шар от бортика. Вектор тяги мгновенно изменился. Если до этого мы летели вверх, то теперь мы рухнули вниз, по идеальной, крутой баллистической траектории прямо на Штаб-Квартиру Морского Дозора. — ТВОЮ МАТЬ, КАЙДО! МЫ ЖЕ РАЗОБЬЕМСЯ! — взвизгнул Шанкс, вцепившись единственной рукой в штурвал, который вообще ни к чему не был подключен. — ЗАТО ЭФФЕКТНО! — проревела Линлин, которая стояла на носу «Моби Дика», раскинув руки, как фигура на носу Титаника. — МИХОУК, СМОТРИ, КАК Я ЛЕЧУ К ТЕБЕ НА КРЫЛЬЯХ ЛЮБВИ! Я вцепился в подлокотник. Скорость падения превысила все мыслимые пределы. Эйс и Марко, поняв, что турбины больше не нужны, просто отключились и болтались на цепях, как две обгоревшие сосиски. Кстати. Внизу, в Маринфорде, был обычный, спокойный день. Наверное сенгоку сидел в своем кабинете, пил чай с ромашкой и гладил козу. Адмиралы лениво перебирали бумажки. Гарп жрал пончики. Они еще не знали, что прямо им на головы, пробивая звуковой барьер, летит трехсоттонный ком из четырех пьяных Йонко, спящего Белоуса, полуголой Большой Мамочки, стаи боевых мопсов, репортера с фотоаппаратом и меня которого назначили главнокомандующим этого апокалипсиса. Я поправил радужные очки и приготовился к удару. Сенгоку, мужик, прости, но это моя месть и это будет смешно. *** Сэнгоку Головная боль Главнокомандующего имела четкую, измеряемую шкалу по Рихтеру. Обычно она держалась на уровне стабильной троечки — ровно столько требовалось, чтобы переваривать ежедневные отчеты о выходках пиратов в Новом Мире. Когда Гарп воровал его крекеры, боль подскакивала до пятерки. Но сегодня, в день Ежегодного Глобального Собрания и показательных учений, стрелка сейсмографа в голове Сенгоку неумолимо ползла к критической девятке. Маринфорд был забит под завязку. На главной площади, вытянувшись по струнке и потея в парадной форме, стояли пятьдесят тысяч элитных дозорных. На трибуне для высшего командования восседали три Адмирала: Акаину, чья морда выражала перманентное желание сжечь кого-нибудь заживо; Аокидзи, который спал с маской на глазах, пуская морозные слюни; и Кизару, лениво подпиливающий ногти со скоростью света. Где-то сбоку, громко чавкая и игнорируя всю торжественность момента, Гарп, уничтожал уже шестую коробку пончиков. Коза Сенгоку меланхолично жевала чье-то важное рапортование о бюджете. Но главным источником мигрени Главнокомандующего были они: Шичибукаи. Их притащили сюда практически силой, угрожая лишением статуса и конфискацией любимых игрушек. Они сидели за длинным столом, всем своим видом демонстрируя, вертели они эти учения на грот-мачте. Хэнкок красила губы, Кума читал Библию, вверх ногами, Мория... Ну... Мория просто был Морией. А вот Дофламинго вел себя крайне подозрительно. Обычно Небесный Якша либо отпускал едкие комментарии, либо пытался стравить дозорных между собой. Но сегодня он сидел, закинув ноги в розовых перьях на стол, и улыбался. Улыбался так широко, что его вены на лбу пульсировали, а очки грозили лопнуть. — Я требую официального расследования! — вещал Дофламинго уже в пятый раз за утро, тыкая пальцем с накрашенным ногтем в пустующее кресло Михоука которого уже давно лешили Статуса Шичибукаея и так не нашли ему замену. — Этот угрюмый ублюдок с крестом украл моего деда! Сенгоку потер переносицу, чувствуя, как дергается глаз. — Дофламинго, — процедил Главнокомандующий, стараясь не сорваться на крик. — Михоук не крал твоего деда, твой дед мертв. — Он украл мою любимую статую на Дресс Розе! — сказал Джокер, и его улыбка стала еще шире, превращаясь в оскал психопата. — Я знаю, что это был он! Мои люди нашли на месте преступления пустую бутылку из-под элитного вина и черное перо! А теперь он прячется! Дозор обязан возместить мне моральный ущерб! — Заткнись, пернатый мусор, — рыкнул Акаину, выпуская из ноздрей струйку дыма. — Или я сделаю из тебя жареную курицу. Дофламинго лишь рассмеялся своим фирменным «ФУ-ФУ-ФУ-ФУ», откидываясь на спинку стула. Сенгоку нутром чуял: он знает что-то, чего не знает Дозор. Эта его истеричная радость, смешанная с жалобами на статую. Дресс Роза была крупным узлом теневого рынка. Дофламинго явно получил какую-то информацию по своим каналам и теперь просто наслаждался шоу, ожидая развязки. — Довольно! — Сенгоку ударил кулаком по трибуне, призывая к тишине. Пятьдесят тысяч дозорных на площади синхронно вздрогнули и выпятили грудь. — Мы собрались здесь не для того, чтобы обсуждать пропавшие элементы садового декора! Главнокомандующий поправил очки, принял величественную позу, расправив плечи под плащом с надписью «Справедливость», и включил микрофон Дэн-Дэн Муши. Его голос, усиленный динамиками, разнесся над всем Маринфордом. — Солдаты Справедливости! — начал Сенгоку торжественно. — Сегодня мы демонстрируем миру нашу несокрушимую мощь! Пираты Нового Мира распоясались! Йонко плетут свои интриги! Но пока мы стоим здесь, единым фронтом, ни один преступник не посмеет тронуть мирных жителей! Он набрал в грудь побольше воздуха. — На повестке дня... — хотел было продолжить Сенгоку, но... Внезапно на Маринфорд упала тень, которая накрыла всю площадь, трибуны и залив. Температура воздуха резко упала. Коза Сенгоку перестала жевать рапорт и тревожно замекала. Гарп замер с недоеденным пончиком у рта. Аокидзи приподнял маску для сна. Акаину нахмурился, глядя вверх. Сенгоку медленно поднял голову к небу. Там, прямо над Штаб-Квартирой, разрывая облака в клочья, падало нечто. Оно летело по идеальной баллистической траектории, оставляя за собой инверсионный след из синего и обычного пламени, смешанного с густым черным дымом. Оно пробивало звуковой барьер с таким грохотом, что стекла в здании Дозора начали лопаться одно за другим. Сенгоку прищурился, напрягая Волю Наблюдения. И то, что он увидел, заставило его сердце пропустить удар, а затем забиться в ритме панической атаки. Это был не метеорит. Это был гигантский, сцепленный толстенными цепями ком из кораблей. Он узнал носовую фигуру «Моби Дика». Он узнал дракона на носу «Рэд Форса». Но хуже всего были звуки, которые доносились из этого падающего куска металлолома и дерева. — УО-РО-РО-РО! БЕРЕГИСЬ, ДОЗОР! МЫ НЕСЕМ ВАМ ДОБРОТУ И КРОЛИКОВ! — ревел голос, подозрительно похожий на Кайдо. — МИХОУК, ЛОВИ МЕНЯ! Я ХОЧУ УПАСТЬ ПРЯМО В ТВОИ ОБЪЯТИЯ! — визжал женский голос, от которого у Сенгоку заложило уши. — СНИМАЙТЕ КРЫШКУ С КАБИНЕТА СЕНГОКУ, МЫ БУДЕМ ПАРКОВАТЬСЯ! — радостно орал кто-то, до боли напоминающий Шанкса. А на самом острие этого падающего апокалипсиса, восседая в кресле-гробу, как на троне, сидел человек в гавайской рубашке, придерживая рукой радужные очки. Дофламинго вскочил на стол, раскинув руки в стороны, и зашелся в экстатическом, истеричном хохоте: — ФУ-ФУ-ФУ-ФУ-ФУ! Я ЖЕ ГОВОРИЛ! ОН ПРИПЕРСЯ! И ОН ПРИВЕЛ С СОБОЙ ВСЕХ СВОИХ ДРУЗЕЙ! Сенгоку выронил микрофон. Его челюсть отвисла. Пятьдесят тысяч дозорных в панике задрали головы, наблюдая, как на них с небес обрушивается воплощение чистого, концентрированного, пьяного пиратского безумия. — Твою мать... — только и успел прошептать Главнокомандующий, прежде чем небесный флот-франкенштейн с оглушительным, сотрясающим основы мироздания грохотом врезался прямо в центр плаца Маринфорда. *** Герой Тот факт, что мы вообще выжили после прямого баллистического попадания в гранитный плац Маринфорда, уже делал нас героями. Или, как минимум, существами с незаконно прочными скелетами. БДЫЩ-ХРЯСЬ-БАБАХ! Наш связанный цепями флот-франкенштейн, пробив невидимый барьер здравого смысла, впечатался ровно посередине площади, раскидав элитные шеренги дозорных, как кегли. «Моби Дик» проехался брюхом по брусчатке, «Рэд Форс» воткнулся носом в трибуну, а моя лодка-гроб, спружинив на цепях, катапультировала меня прямо на крышу какого-то разрушенного дота. Я приземлился на ноги и огляделся. Тот факт, что первыми из пылевого облака, кашляя и отплевываясь щепками, выскочили не кровожадные пираты, а армия декоративных кроликов и вислоухих мопсов в банданах, давал нам плюс один балл за эффект неожиданности. Маленькие пушистые ублюдки, накачанные адреналином и остатками пороха, с боевым писком и тявканьем хлынули на ошарашенных солдат Справедливости. Они вгрызались в сапоги, путались в плащах и использовали свои милые мордочки как психологическое оружие. Тот факт, что мы смогли встать, отряхнуться и, можно сказать, вступить в бой... Хотя... Какой, к морским дьяволам, это был бой? Это была массовая галлюцинация, воплощенная в реальности. Из кратера, образовавшегося на месте падения, с грацией пьяного Годзиллы вылез Кайдо. Его гибридная форма была покрыта копотью, а один рог погнулся, но на лице сияла улыбка проповедника, несущего свет в массы. — ВПЕРЕД, МОИ БОЙЦЫ! МОИ ПУШИСТЫЕ ВОИНЫ ДОБРА! — проревел Царь Зверей. Он наклонился, сгреб в огромную когтистую лапу пробегающего мимо мопса, размахнулся, как питчер на бейсбольном матче, и пальнул живым снарядом прямо в толпу офицеров. ВЖУХ-ПЛЮХ! Мопс с глухим звуком впечатался точно в лицо какого-то Вице-Адмирала с усами. Вице-Адмирал рухнул на спину, а мопс, ничуть не смутившись, начал яростно вылизывать ему нос, попутно пытаясь отгрызть погон и горло. — ТАК ИХ! ЗАЛЮБИТЕ ИХ ДО СМЕРТИ! — одобрительно рявкнул Кайдо, подхватывая следующего кролика. Элита Мирового Правительства, которая тренированные убивать пиратов одним взглядом, впали в ступор. Они стояли с поднятыми ружьями и обнаженными мечами, не понимая, как реагировать на десант из зоомагазина. А затем началось самое интересное. Некоторые дозорные в первых рядах — вдруг опустили оружие. Их плечи затряслись. Лица исказились в неестественных гримасах. — Пха... пха-ха-ха... Один из капитанов Дозора схватился за живот и рухнул на колени. — А-ХА-ХА-ХА-ХА! ОЙ, НЕ МОГУ! КРОЛИКИ! ОНИ КИДАЮТСЯ КРОЛИКАМИ! А-ХА-ХА-ХА! Волна истеричного, неконтролируемого смеха начала расползаться по площади. Солдаты падали на брусчатку, катаясь от хохота, роняя винтовки и размазывая слезы по щекам. Они ржали над мопсами, они ржали над Кайдо, они ржали над собственными командирами. Я стоял на крыше дота, скрестив руки на груди, и с чувством глубокого удовлетворения наблюдал за этим цирком. Наши с Дофламинго "таблеточки" — которые под видом экспериментальных витаминов для повышения боевого духа загнал отделу снабжения Дозора через подставные фирмы — всё еще работали. И работали безупречно. Побочный эффект в виде перманентной, неконтролируемой истерики при малейшем стрессе превратил грозную армию в сборище обдолбанных гиен. С трибуны Шичибукаев донесся знакомый, пронзительный хохот. Дофламинго стоял на столе, раскинув руки в розовых перьях, и дирижировал этим хаосом. — ФУ-ФУ-ФУ-ФУ-ФУ! БРАВО, МИХОУК! ТЫ ПРИВЕЛ С СОБОЙ ЛУЧШИХ АНИМАТОРОВ! Сенгоку на главной трибуне позеленел. Он смотрел, как его непобедимая армия катается по земле в приступах хохота, пока их грызут декоративные собачки. — АКАИНУ! АОКИДЗИ! КИЗАРУ! — завопил Главнокомандующий, брызгая слюной в микрофон. — УНИЧТОЖЬТЕ ИХ! СОЖГИТЕ ЭТОТ ЗООПАРК! Красный Пес, чей глаз дергался от ярости, шагнул вперед, превращая руки в кипящую магму. — Абсолютная Справедливость не терпит... — начал было он свою коронную речь. Но договорить ему не дали. Из пролома в борту «Моби Дика» вылетела Шарлотта Линлин. Она умудрилась потерять платье и осталась в одном белье, которое каким-то чудом не порвалось при падении, а в глазах горел огонь женщины, у которой пытаются сорвать вторую попытку выйти замуж. — КТО ТУТ СМЕЕТ ПОВЫШАТЬ ГОЛОС НА СВАДЬБЕ МОЕГО МИХОУКА?! — взвизгнула помолодевшая Мамочка. Она приземлилась прямо перед Акаину, обдав его облаком духов с запахом сладкой ваты и пороха. Адмирал, не ожидавший увидеть перед собой гигантскую, полуголую и пугающе привлекательную Йонко, на долю секунды замялся. Магма на его руках слегка потухла. Этой секунды Линлин хватило. — ТЫ ИСПОРТИЛ МНЕ НАСТРОЕНИЕ, КРАСНЫЙ ЩЕНОК! — пропела она и с размаху, с вложением Королевской Воли, залепила Акаину звонкую пощечину. ХРЯСЬ! Звук был такой, словно лопнула струна, натянутая между канатами. Адмирала Акаину, оторвало от земли, закрутило волчком и впечатало в стену Главного Здания так глубоко, что наружу торчали только его дымящиеся ботинки. Площадь на долю секунды замерла. Даже обдолбанные дозорные на секунду перестали ржать. Линлин же поправила бретельку на плече, повернулась ко мне, стоящему на доте, и послала воздушный поцелуй. — Дорогой, я расчистила нам путь к алтарю! — прокричала она. Из-под обломков «Рэд Форса» вылез Шанкс. Он отряхнул гавайскую рубашку, поднял свой фотоаппарат и ослепил вспышкой Аокидзи, который как раз пытался незаметно уползти обратно в тень. — ЭЙ, ЛЕДЯНОЙ! УЛЫБНИСЬ! ВЫ В ПРЯМОМ ЭФИРЕ ЖУРНАЛА «СВАДЕБНЫЙ ПЕРЕПОЛОХ»! Главнокомандующий стоял смотря на это, вцепившись в трибуну, и его коза сочувственно лизала ему руку. Я же приземлился на брусчатку с грацией кошки, прямо рядом с хихикающим Вице-Адмиралом, который в данный момент пытался надеть на боевого мопса крошечный бронежилет. Мопс, в свою очередь, пытался отгрызть ему ухо. — Отличная работа, боец, — меланхолично кивнул я собаке. — Продолжай в том же духе. На главной трибуне Сенгоку наконец-то обрел дар речи. Точнее, дар нечленораздельного, пронзительного ора. — АОКИДЗИ! КИЗАРУ! ВЫ ЧТО, ОСЛЕПЛИ?! — брызгал слюной Главнокомандующий, пока его коза в панике пыталась зажевать микрофон. — ОНИ ВТОПТАЛИ АКАИНУ В СТЕНУ! СДЕЛАЙТЕ ХОТЬ ЧТО-НИБУДЬ! Аокидзи, который только что ослеп от вспышки фотоаппарата Шанкса, лениво потер переносицу. Он посмотрел на торчащие из стены дымящиеся ботинки своего коллеги, потом на полуголую, тяжело дышащую Линлин. — Ара-ара... — протянул Ледяной Фазан, натягивая маску для сна обратно на глаза. — Какая агрессивная женщина. Знаете, Главнокомандующий, у меня внезапно начался отпуск по уходу за волосами. Я, пожалуй, пойду. Он лег прямо на ступеньки трибуны, скрестил руки на груди и мгновенно покрылся тонким слоем инея, симулируя глубокую криогенную заморозку. Кизару, задумчиво почесал подбородок. Его желтый костюм сиял в лучах солнца, пробивающихся сквозь пыль. — О-о-о... Как стра-а-ашно... — протянул он своим фирменным, растянутым голосом. — Йонко... Шичибукай... Собачки... Какая неразбериха. Пожалуй, я немного посвечу. Он сложил пальцы пистолетом, целясь в Шанкса, который как раз пытался сделать селфи на фоне замороженного Аокидзи. — Ясакани но Магатама... Но договорить заклинание ему не суждено было. Потому что в этот момент «Моби Дик», который всё это время лежал на боку, издал звук, похожий на хрип кита. И из его недр, проламывая палубу, поднялся ОН: Белоус! Старик, наконец-то, проснулся. Сильнейший человек спал весь полет, он проспал падение, он проспал десант мопсов и пощечину Акаину. Но сейчас, потирая глаза размером с пушечные ядра, он огляделся. Его взгляд упал на Маринфорд, он увидел Сенгоку, увидел хохочущих дозорных. После на меня, стоящего посреди этого дурдома с фляжкой вина. — ГУ-РА-РА-РА-РА! — раскатистый хохот Белоуса ударил по площади так, что брусчатка пошла волнами, а несколько десятков дозорных подбросило в воздух. — КАКАЯ СЛАВНАЯ ВЕЧЕРИНКА! СЕНГОКУ, СТАРЫЙ ТЫ ХРЫЧ! ТЫ ЧТО, НЕ РАД ГОСТЯМ?! Он перехватил свою нагинату Муракумогири, и вокруг ее лезвия закрутился белый шар концентрированного землетрясения. Кизару, поняв, что светить в лицо самому сильному человеку в мире — идея так себе, мгновенно растворился в луче света, материализовавшись на самой верхушке Главного Здания, подальше от эпицентра. — БАТЯ ПРОСНУЛСЯ! — завопил откуда-то из-под обломков Эйс, который вместе с Марко пытался отцепить себя от якорной цепи. Белоус, не долго думая, ударил нагинатой по воздуху. ТРЕСЬ! Пространство пошло трещинами, как разбитое стекло. Ударная волна сейсмической энергии понеслась прямо на главную трибуну. Сенгоку, издав нечленораздельный вопль, мгновенно превратился в гигантского золотого Будду. Он выставил ладони вперед, пытаясь заблокировать удар. Столкновение двух колоссальных сил породило взрыв, что половина Маринфорда просто перестала существовать. Главное Здание покосилась, а Статуя Правосудия лишилась головы. Герой Дозора ковырялся в носу, жуя пончик и смотрел на всё это с выражением абсолютного, философского спокойствия. Когда ударная волна Белоуса снесла половину трибуны, Гарп лишь отряхнул крошки с мундира. — Эх, Сенгоку, — громко, на всю площадь сказал Гарп, доставая из коробки следующий пончик. — Я же говорил тебе, что эти учения — пустая трата времени. Надо было просто позвать их на чай. Смотри, какие милые собачки! Один из мопсов Кайдо, пролетев по параболе после очередного взрыва, приземлился прямо на колени к Гарпу. Герой Дозора ласково почесал его за ушком и скормил кусок пончика. Мопс довольно хрюкнул. Тем временем, Кайдо, окончательно войдя в раж, носился по площади, используя Вице-Адмиралов как кегли для боулинга. — УО-РО-РО-РО! СТРАЙК! — ревел Царь Зверей, запуская очередного дозорного в шеренгу его товарищей. — ГДЕ ВАШЕ ГОСТЕПРИИМСТВО?! ГДЕ СААААКЕ?! Я понял, что пора брать командование в свои руки. Как-никак, я теперь Главнокомандующий Альянса Гавайской Рубашки. Я должен был проявить тактический гений, после чего вытащил из-за спины Йору. Черный Клинок, почувствовав мое настроение, тихонько зазвенел. — Шанкс! — крикнул я, перекрывая грохот рушащихся зданий. — Прекращай фоткать чаек и займись делом! Линлин! Хватит поправлять лифчик, у нас тут война! Шанкс, услышав мой приказ, отсалютовал мне фотоаппаратом. — ЕСТЬ, МОЙ АДМИРАЛ! — завопил он. Красноволосый выхватил свой меч Грифон. И тут же, без всякого предупреждения, выпустил волну Королевской Воли такой плотности, что небеса над Маринфордом почернели. Остатки дозорных, которые еще не катались по земле от смеха, мгновенно закатили глаза и рухнули в обморок, пуская пену изо рта. Линлин, обиженно фыркнув, запрыгнула на Зевса. — Ты такой грубый, когда командуешь, Михоук! — проворковала она. — Мне это так нравится! ПРОМЕТЕЙ! НАПОЛЕОН! СОЖГИТЕ ЗДЕСЬ ВСЁ, КРОМЕ МОЕГО ЖЕНИХА! Огромный огненный шар и пылающий меч обрушились на ряды пацифист, которые только-только начали выходить из ангаров. Киборги-медведи плавились, как шоколад на солнце, издавая жалобные электронные писки. Я вздохнул. Дозор был сломлен. Маринфорд полностью в руинах. Пятьдесят тысяч элитных солдат либо спали, либо ржали, либо были затисканы мопсами. Шичибукаи, воспользовавшись хаосом, просто свалили в закат, зато выделился дофламинго, он улетел на своих нитях, хохоча так, что чуть не подавился Я медленно поднял Йору двумя руками. Вложив в клинок всю свою фрустрацию, и сделал один-единственный, горизонтальный взмах. Гигантский, зеленый слэш, размером с цунами, пронесся через всю площадь, аккуратно срезая верхушки оставшихся зданий, сбривая усы статуям и начисто снося вывеску «Морской Дозор» с главных ворот. Я опустил меч и повернулся к своим «подчиненным». — Ну всё, — сказал я, пряча Йору за спину. — Мы победили. А теперь, хватаем пленных. В нормальной, трезвой военной кампании этот приказ означал бы: заковать вражеских командиров в кайросеки, бросить в трюм и требовать выкуп у Мирового Правительства. Но я забыл, с кем имею дело. На пьяную и не очень трезвую голову моих «подчиненных» мой приказ был интерпретирован с пугающей, извращенной гениальностью. Они переглянулись. В глазах четырех Йонко вспыхнуло абсолютное, телепатическое понимание. Схватить элиту Дозора? НОУ. Накачать их литрами первосортного, крепчайшего алкоголя до состояния нестояния? О, ЕС! — ГЕНИАЛЬНЫЙ ПЛАН, КОМАНДИР! — заорал Шанкс, срывая с пояса гигантскую флягу с ромом. — ПЫТКА ПОХМЕЛЬЕМ! САМАЯ ЖЕСТОКАЯ КАЗНЬ! — УО-РО-РО-РО! ПЕЧЕНЬ ЗА ПЕЧЕНЬ! — взревел Кайдо, выхватывая из обломков «Моби Дика» неповрежденную бочку саке размером с небольшой дом. И начался сущий кошмар в последнем вагоне поезда. То, что не смогли сделать пираты за десятилетия войн, Альянс Гавайской Рубашки сделал за пять минут с помощью выпивки и грубой физической силы. Сенгоку, всё еще пребывающий в форме гигантского золотого Будды, попытался отступить, но путь ему преградил Белоус. — А ну стоять, Сенгоку! — громыхнул Ньюгейт, хлопая золотого Главнокомандующего по плечу так, что по Маринфорду прошла сейсмическая волна. — Ты всегда был слишком напряженным! Выпей! Белоус выбил дно у бочки и, игнорируя жалкие попытки Будды отбиться ладонями Справедливости, просто влил водопад элитного пойла прямо в светящийся рот Сенгоку. Главнокомандующий забулькал, его золотое сияние начало мигать, как сломанная лампочка, а затем он сдулся обратно в человеческую форму, икая золотыми пузырями. — Ик... Абсолютная... ик... Справедливость... требует закуски... — пробормотал Сенгоку, сползая по стенке трибуны. Его коза, слизав лужицу саке с камня, радостно замекала и упала на спину, дрыгая копытцами. Тем временем Кайдо нашел свою жертву. Он подошел к стене Главного Здания, из которой всё еще торчали дымящиеся ботинки Акаину. Сильнейшее Существо ухватило Красного Пса за лодыжки и с характерным звуком выдернуло его из кирпичной кладки, как морковку с грядки. Акаину был зол. Его лицо было краснее магмы, фуражка съехала набекрень. — Я ВАС ВСЕХ... — начал было рычать Сакадзуки. — ПЕЙ ДО ДНА, ЩЕНОК! — рявкнул Кайдо, запихивая горлышко гигантской бутыли прямо в глотку Адмиралу. Магма внутри Акаину встретилась со спиртом крепостью в 90 градусов. Раздался глухой хлопок, из ушей Сакадзуки повалил густой пар, как из чайника. Его глаза сошлись на переносице. Самый жестокий человек в Дозоре обмяк в лапах дракона, пуская изо рта магматические пузыри с запахом перегара. — Слабак! — презрительно фыркнул Кайдо, бросая Акаину в кучу обдолбанных Смайлами дозорных, которые тут же начали водить вокруг него хоровод. Шанкс же выбрал цель по себе. Он материализовался прямо на крыше, рядом с Кизару, который пытался незаметно слиться со светом. — Борсалино, дружище! — Красноволосый обнял Адмирала за плечи единственной рукой. — Ты же самый быстрый человек в мире! А спорим, ты не сможешь выпить эту бутылку рома со скоростью света?! Кизару, чье эго было задето, скривил губы. — О-о-о... Вызов принят, пиратский мусор... — протянул он. Через три секунды Кизару сидел на краю крыши, обнявшись с Шанксом. Они горланили «Пиратский ром» на два голоса, а Борсалино, икая, стрелял лазерами по пролетающим чайкам, пытаясь поджарить их на лету. Линлин пошла за Аокидзи. Первый всё еще притворялся замороженной статуей на ступеньках. Мамочка подошла к нему, держа в руках гигантский кусок своего цементно-порохового свадебного торта, щедро пропитанного ликером. — Ой, какой холодный мужчина! — проговорила Линлин, садясь прямо на замороженного Адмирала, от чего лед под ней начал стремительно таять. — Давай я тебя согрею! Открой ротик, птичка! Летит самолетик любви! Она оторвала кусок торта и, игнорируя слабые попытки Аокидзи отморозиться, запихнула ему в рот. Кузан поперхнулся, его глаза под маской расширились. Убойная доза алкоголя и сахара ударила ему в мозг. — Ара-ара... — пробормотал Аокидзи, пьяно улыбаясь. — А вы... Интересная штучка, мадам... Может, поедем ко мне на велосипеде? Я же стоял посреди этого абсолютного, сюрреалистического падения нравов. Элита Мирового Правительства — люди, чьи имена вселяли ужас в сердца миллионов — сейчас представляла собой кучу пьяных, икающих, обнимающихся с пиратами тел. Сзади послышались шаги. Гарп, единственный, кого не пришлось заставлять силой, сам подошел ко мне, держа в одной руке пончик, а в другой — кружку эля, которую ему любезно налил Марко. — Знаешь, Михоук, — сказал Герой Дозора, чокаясь с моим "пляжным зонтом". — А ведь это лучшие учения за последние лет двадцать. Никакой бумажной волокиты, и Сенгоку наконец-то расслабился. Он кивнул в сторону Главнокомандующего, который сейчас сидел в обнимку с Кайдо, и они вдвоем, плача, жаловались друг другу на тяжелую работу руководителя. Я кивнул и сделал глоток вина из фляжки. План, которого небыло, был выполнен на двести процентов.