Второстепенный мечник

Кайдо Новоиспеченный лунный художник Кайдо парил в невесомости, прижимая к груди пухлого мопса Боба в скафандре из вице-адмиральского мундира. Космос был тихим и абсолютно, безгранично прекрасным. Смесь из элитного саке, высокооктанового ракетного топлива и той забористой дряни, которую Шанкс называл "Особым Резервом Гранд Лайна", всё еще бурлила в его драконьих венах, расширяя сознание до размеров целой галактики. Кайдо смотрел на голубой шарик Земли, висящий во мраке, и из его глаз катились огромные, замерзающие на лету слезы умиления. — Как мы были слепы, Боб... — гудел Кайдо. — Мы дрались за какой-то там Ван Пис, а ведь истинная сила — это не Воля Завоевателя. Истинная сила — это Сила Любви! Боб понимающе гавкнул, пуская пузыри в своем шлеме-аквариуме. Но внезапно, сквозь алкогольную нирвану и космический буддизм, Кайдо ощутил укол вселенской грусти. Он посмотрел на свое гигантское, нарисованное красной краской сердце. Оно было прекрасным. Но кому он его дарил? Михоуку? Линлин? Сенгоку? Нет, у них там внизу своя тусовка. Кайдо понял страшную вещь. В масштабах вселенной он был абсолютно, катастрофически одинок. — Мне нужен ученик, — торжественно провозгласил Царь Зверей, раскинув руки в стороны. — Тот, кому я передам свою мудрость! Тот, кого я научу любить пушистиков и нести доброту в массы! Тот, у кого в сердце холодная, зияющая пустота! Он закрыл глаза, напрягая свою Волю Наблюдения, усиленную космической радиацией и перегаром. Его аура начала сканировать лунную поверхность, проникая сквозь кратеры и древние руины. И вдруг... Дзынь! Где-то на обратной стороне Луны, среди пыли и кратеров, Кайдо почувствовал сигнатуру. Это была аура существа, которое явно страдало от недостатка обнимашек. Существа с огромным эго, манией величия и, судя по электрическим покалываниям в Воле, серьезным дефицитом пушистых кроликов в организме. Кайдо распахнул глаза. В них горел огонь миссионера. — Во имя Силы Любви и Пушистиков! — взревел он, отталкиваясь от дна кратера. Его верная армия — мопсы в скафандрах и декоративные кролики — уже унюхали цель. В условиях пониженной гравитации они превратились в пушистые торпеды. Забавно перебирая лапками в вакууме, они устремились вперед, как стая гончих, взявших след одиночества. — Давайте, мои мальчики! — кричал Кайдо, летя следом за ними гигантскими, многометровыми прыжками, поднимая тучи лунной пыли. — Ведите меня к тому, у кого мало любви! Мы залюбим его до полусмерти! Тем временем, в своем дворце на обратной стороне Луны, Бог Энель сидел на золотом троне, меланхолично жуя яблоко. Его армия автоматонов послушно маршировала внизу, всё было идеально. Он был абсолютным правителем Фэйри Верт, никто не смел бросить ему вызов. Никто не мог достать его здесь. Энель лениво откусил кусок яблока, наслаждаясь тишиной и своим божественным величием. Он еще не знал, что через пять минут его идеальный мир рухнет. Что двери его дворца будут выбиты гигантской шипастой дубиной, а на его божественное лицо, прямо на длинные мочки ушей, приземлится радостно гавкающий мопс. *** Обратная сторона Луны всегда славилась своим спокойствием. Здесь не было ни дозорных, ни пиратов, ни раздражающих резиновых мальчишек. Бог Энель, восседая на своем массивном золотом троне, лениво подбрасывал в воздух спелое яблоко. Скайпиеец зевнул, почесав длинную мочку уха. Быть Богом Бескрайней Земли, конечно, приятно, но иногда... самую малость... скучновато. Никто не бросает тебе вызов. Никто не кричит в ужасе от твоих молний. Внезапно радар его Мантры взбесился. Энель выронил яблоко. В его голове словно зазвенели тысячи колоколов. Прямо к его дворцу, с невероятной, невозможной для вакуума скоростью, приближалось нечто. Оно излучало такую чудовищную ауру, что автоматоны в зале начали искрить и падать от короткого замыкания. — Что за... — начал было Бог, поднимаясь с трона и активируя силу Горо Горо но Ми. Электрические разряды заплясали вокруг его тела. Но договорить он не успел. БДЫЩЩЩЩ! Массивные, выкованные из лунного металла ворота дворца разлетелись на атомы. Внутрь, поднимая тучи серой пыли и золотой крошки, ворвался авангард. Энель приготовился испепелить захватчиков миллионами вольт. Он вскинул руку и замер, потому что его мозг отказался обрабатывать информацию. Вместо космических монстров или армии Дозора, в тронный зал, смешно отталкиваясь от пола в условиях низкой гравитации, влетели собаки. Десятки маленьких, толстых собак с приплюснутыми мордами, одетых в крошечные скафандры из мундиров Мирового Правительства. За ними, радостно шевеля ушами, скакали декоративные кролики. Один из мопсов (с бейджиком "Боб") оттолкнулся от колонны, пролетел по дуге и приземлился прямо на золотой посох Энеля, начав яростно вылизывать его божественные пальцы сквозь стекло своего шлема. — Какого... — глаза Энеля начали медленно вылезать из орбит. А затем в проломе ворот появился ОН. Это массивная тень закрыла звезды. В зал втиснулась фигура, по сравнению с которой сам дворец казался тесным. Огромный, рогатый, покрытый чешуей и копотью гигант. От него несло таким перегаром, что даже Энелю показалось, будто он сейчас опьянеет просто от зрительного контакта. На рогах гиганта болтались кисточки с засохшей красной краской. У Энеля случился тот самый, легендарный сбой лицевых мышц. Его челюсть отвисла до пола, глаза выкатились так далеко, что чуть не покинули орбиты, а из носа вырвался сдавленный писк. — КАК?! — завопил Энель, забыв о своем божественном статусе. — КАК ТЫ СЮДА ПОПАЛ?! ТУТ ЖЕ НЕТ ВОЗДУХА! ТЫ ДОЛЖЕН БЫТЬ НА СИНЕМ МОРЕ! Кайдо тяжело шагнул вперед. Лунный камень под его ногами пошел трещинами. Он посмотрел на Энеля своими огромными, влажными от слез глазами, и его губы дрогнули. — Брат мой... — прогудел Кайдо голосом, от которого задрожали стены. — Я вижу это в твоих глазах. Ты прячешься за этим золотом и молниями, но внутри ты просто одинокий мальчик, которому некого обнять! — ЧТО ТЫ НЕСЕШЬ, ПЬЯНОЕ ЧУДОВИЩЕ?! — впал в истерику Энель. — Я БОГ! Я КАРАЮЩАЯ ДЛАНЬ! ЯМАТО НО ОРОЧИ! ДВАДЦАТЬ МИЛЛИОНОВ ВОЛЬТ! В панике Энель ударил в барабаны на своей спине. Ослепительный столб молнии ударил прямо в грудь Кайдо, сжигая остатки его рубашки. Дым рассеялся, кайдо даже не почесался. Его Воля Вооружения, смешанная с драконьей чешуей и лошадиной дозой алкоголя, делала его абсолютно неуязвимым для электричества. — Твои искры такие холодные, — всхлипнул Кайдо, шмыгнув носом. — Тебе нужно тепло! — НЕТ! ОТОЙДИ ОТ МЕНЯ! — Энель попытался превратиться в молнию и сбежать, но Кайдо был быстрее. Огромная, когтистая лапища метнулась вперед и сгребла "Бога" в охапку. Кайдо прижал сопротивляющегося, искрящегося Энеля к своей широкой груди в сокрушительном, медвежьем объятии. Ребра бывшего правителя Скайпии жалобно хрустнули. — ТШШШ... — ласково проревел Кайдо, поглаживая Энеля по голове так, что чуть не оторвал ему уши. — Плачь. Выпусти эту боль. Дядя Кайдо уже здесь, я буду они кто научит тебя любить мир. — ПУСТИ! Я БОГ! Я ТЕБЯ УНИЧТОЖУ! — пищал Энель, задыхаясь в объятиях Йонко и чувствуя, как его лицо утыкается в драконью чешую, пахнущую саке и порохом. — Смотри, кто тут у нас! — Кайдо второй рукой подхватил пролетающего мимо пушистого белого кролика и сунул его прямо в лицо Энелю. — Это Снежок! Погладь Снежка! Почувствуй его мягкую шерстку! ПОГЛАДЬ ЕГО ВО ИМЯ ДОБРОТЫ! — Я НЕ ХОЧУ ГЛАДИТЬ КРОЛИКА! — рыдал Энель, отбиваясь от пушистого создания, которое пыталось пожевать его золотые браслеты. — ТЫ ПОГЛАДИШЬ КРОЛИКА, ИЛИ Я ЗАСУНУ СВОЮ ДУБИНУ ТЕБЕ В... — Кайдо вовремя осекся, вспомнив о своей новой миссии миротворца. — Или я очень сильно расстроюсь! А когда я расстраиваюсь, я начинаю Петь! И, словно в подтверждение своих слов, Царь Зверей набрал в грудь побольше воздуха (которого не было) и затянул пьяным, фальшивым басом какую-то пиратскую балладу про русалок, раскачиваясь из стороны в сторону вместе с зажатым в объятиях Богом. Энель, чья психика только что была раздавлена катком абсурда, обмяк. Его молнии потухли. Он смотрел на мопсов, которые уже успели пометить его золотой трон, на кролика, жующего его браслет, и на гигантского пьяного дракона, который плакал от избытка чувств. «Я хочу обратно на Скайпию», — обреченно подумал Энель, пока Кайдо насильно заставлял его гладить Снежка. «Там хотя бы били только по лицу, а не по рассудку». Но было поздно. Автоматоны Энеля, чьи примитивные электронные мозги окончательно закоротило от переизбытка Королевской Воли и запаха перегара, быстро смекнули: если они хотят выжить, нужно угождать новому, более крупному и неадекватному божеству. Маленькие роботы с усами суетливо забегали по залу и вскоре притащили из лунных погребов заветные запасы. Это было легендарное «Лунное Пойло» — субстанция, которую древние космические цивилизации гнали из ферментированной лунной пыли, кометного льда и какой-то радиоактивной дряни. Напиток светился жутким неоново-зеленым светом и прожигал дыры в золотых кубках. Кайдо, не моргнув и глазом, вырвал у автоматона бочку размером с небольшой дом и влил в свой бездонный бак. Его глаза вспыхнули зеленым. Драконья чешуя пошла неоновыми пятнами. — УО-РО-РО-РО! — раскатисто рыгнул Царь Зверей, и этот звук вызвал небольшое лунотрясение. — ВОТ ЭТО ГРАДУС! ПРЯМО В ДУШУ БЬЕТ! НУ ЧТО, МОЙ УШАСТЫЙ ДРУГ, ПОРА НАЧИНАТЬ ТРЕНИРОВКИ! Энель, который в этот момент лежал на полу в позе эмбриона, пытаясь спрятаться под плащом от облизывающего его мопса Боба, нервно сглотнул. — Тренировки? — пискнул бывший Бог. — Какие тренировки? Я всё понял! Я люблю мир! Я обожаю кроликов! Только отпусти меня! — СЛОВА — ЭТО ПРОСТО ЗВУКИ В ВАКУУМЕ! — философски, но невероятно громко изрек Кайдо, хватая Энеля за шкирку и поднимая на уровень своих глаз. — ИСТИННАЯ ЛЮБОВЬ ТРЕБУЕТ ДИСЦИПЛИНЫ! МЫ БУДЕМ КАЧАТЬ ТВОЮ МЫШЦУ СОСТРАДАНИЯ! И начался ад, по сравнению с которым тренировки в Удоне казались легкой утренней гимнастикой. Кайдо, как истинный адепт "воспитания через боль", применил свои фирменные методы, адаптировав их под новую идеологию. — ПЕРВОЕ УПРАЖНЕНИЕ! ПРИСЕДАНИЯ ДОВЕРИЯ! — скомандовал Йонко. Он водрузил на хрупкие плечи Энеля гигантский валун лунной породы, сверху посадил трех самых упитанных мопсов, а на самый верх водрузил бочку с лунным пойлом. — ПРИСЕДАЙ! И НА КАЖДОМ ПОДЪЕМЕ КРИЧИ: "Я ПРОЩАЮ СВОИХ ВРАГОВ!" — ревел Кайдо, размахивая обломком дубины, как дирижерской палочкой. — ЕСЛИ УРОНИШЬ МОПСОВ — Я СДЕЛАЮ ИЗ ТЕБЯ ГРОМООТВОД ДЛЯ СВОЕГО ГНЕВА! — Я прощаю... хррр... своих врагов... — кряхтел Энель, чьи колени подгибались под чудовищным весом. Золотые браслеты впивались в кожу, а мопсы сверху ободряюще гавкали, пуская слюни ему на голову. — НЕ ВЕРЮ! БОЛЬШЕ СТРАСТИ! ВЛОЖИ В ЭТО СВОЮ ВОЛЮ! — орал Кайдо, отвешивая Энелю мотивирующий пинок, от которого тот пролетел десяток метров и врезался в стену, чудом не уронив пушистый груз. Но физические истязания были лишь половиной беды. Кайдо решил, что Энелю нужна профессиональная психологическая помощь. Он подошел к строю искрящих автоматонов. Царь Зверей набрал полную грудь, которой всё еще не нужен был кислород, и выдохнул на них густое облако перегара, смешанного с Волей Завоевателя и чистой, неразбавленной шизофренией. Система роботов не выдержала. Их боевые протоколы стерлись к чертовой матери. Глаза-лампочки автоматонов мигнули и загорелись мягким, розовым светом. Из их динамиков зазвучала расслабляющая джазовая музыка. — Переформатирование завершено, — механическим, но невероятно заботливым голосом произнес один из роботов, нацепляя на себя очки в роговой оправе и доставая блокнот. — Протокол «Обнимашки и Психоанализ» активирован. Армия безжалостных лунных воинов в одно мгновение превратилась в армию агрессивных психотерапевтов. Они окружили тяжело дышащего Энеля. — Господин Энель, — мягко начал робот-психолог, похлопывая Бога по коленке. — Мы проанализировали ваши паттерны поведения. Ваш комплекс бога и стремление уничтожать острова — это классическая гиперкомпенсация. Расскажите нам о своем детстве. Вас часто не брали играть в прятки из-за длинных мочек ушей? — ОТВАЛИТЕ ОТ МЕНЯ, ЖЕЛЕЗЯКИ! — взвыл Энель, пуская разряд молнии в робота. Но автоматон лишь поглотил электричество, его глаза засветились еще ярче. — Агрессия — это крик о помощи, — констатировал робот, делая пометку в блокноте. — Пациент сопротивляется лечению. Применить терапию тактильного контакта фазы три. Десятки автоматонов бросились на Энеля, заключая его в стальные, непреодолимые объятия. Они гладили его по спине, напевали колыбельные и монотонно повторяли: «Вы ценны. Вы любимы. Ваши уши уникальны». Кайдо сидел на золотом троне, закинув ногу на ногу, попивал лунное пойло и утирал слезы счастья. — Это так прекрасно... — всхлипывал Царь Зверей, глядя, как Бог Молний рыдает в куче обнимающих его роботов и мопсов. — Я чувствую, как вселенная исцеляется. Энель, зажатый под грудой металла и пушистых животов, смотрел в далекий, черный космос. Он вспоминал Луффи. Он вспоминал тот момент, когда резиновый кулак впечатался ему в лицо. «Соломенная Шляпа...» — в отчаянии думал Энель, пока робот-психотерапевт пытался накормить его морковкой. «Пожалуйста... прилети сюда и побей меня снова. Я всё прощу. Только забери меня из этого дурдома!» Но если Энель надеялся, что на сеансе агрессивного психоанализа его мучения закончатся, он катастрофически недооценивал масштаб алкогольно-просветленного энтузиазма Йонко. Кайдо, допив очередную бочку радиоактивного лунного самогона, внезапно замер. Его неоново-зеленые глаза сфокусировались на сером, унылом пейзаже за проломом в стене дворца. — Братцы... — прошептал Царь Зверей, и от его тона у Энеля по спине пробежал разряд статического ужаса. — Вы только посмотрите на это. Он указал когтистым пальцем на бескрайние лунные кратеры. — Какой же Тлен! — Кайдо ударил кулаком по подлокотнику трона, превратив его в золотую фольгу. — Как здесь может процветать любовь, если тут даже глазу зацепиться не за что?! Эта планета выглядит так, словно у нее хроническая депрессия! Энель, всё еще придавленный тремя роботами-психологами, которые массировали ему виски, слабо пискнул: — Это не планета, а спутник из реголита. Она такая и должна быть... — ВОЗРАЖЕНИЯ ОТКЛОНЯЮТСЯ! — рявкнул Кайдо, вскакивая на ноги. — МЫ СДЕЛАЕМ ИЗ ЭТОГО КУСКА КАМНЯ СТОЛИЦУ ВСЕЛЕНСКОЙ РАДОСТИ! МЫ ПОСТРОИМ ЗДЕСЬ ПАРК АТТРАКЦИОНОВ «ПУШИСТАЯ ОНИГАШИМА»! Энель закрыл глаза. Он молился, чтобы это была галлюцинация от недостатка кислорода. Но Кайдо уже перешел к активным действиям. Он схватил Энеля за ногу, вытряхнул его из-под роботов и поднял в воздух, как тряпичную куклу. — Ты! Мой ушастый! — провозгласил Йонко. — Ты будешь Главным Архитектором Счастья! А твои железные мозгоправы — прорабами! — Я не умею строить парки аттракционов! — зарыдал бывший Бог. — Я умею только разрушать острова! — ИДЕАЛЬНО! — обрадовался Кайдо. — Сначала мы разрушим твой скучный дворец, а из обломков построим гигантские горки! А из золота отольем статую мопса Боба в масштабе один к ста! И работа закипела. Точнее, закипел мозг Энеля. Кайдо, используя свою гибридную форму, начал крушить лунные горы, лепя из них причудливые, кривые конструкции, которые в его пьяном воображении казались каруселями. Автоматоны, перепрограммированные на позитив, радостно таскали золотые слитки, напевая песенки. Но самое страшное уготовили для Энеля. — Нам нужна иллюминация! — решил Кайдо, глядя на строящийся хаос. — Парк должен сиять, чтобы его было видно с Земли! Он посмотрел на искрящегося от паники Энеля. В глазах Йонко вспыхнула лампочка гениальной инженерной мысли. Он кое что вспомнил: — Двести миллионов вольт, говоришь? — плотоядно осклабился Кайдо. Через полчаса Энель, Бог Бескрайней Земли, был примотан морскими цепями к гигантскому, наспех сколоченному неоновому билборду с надписью «СВОБОДНЫЕ ОБНИМАШКИ». В его рот засунули толстый медный кабель, а на голову надели шапочку с заячьими ушками. — ДАВАЙ, БРАТИШКА! ГЕНЕРИРУЙ РАДОСТЬ! — орал Кайдо снизу, размахивая помпонами болельщицы, которые он сплел из лунной травы. — Я ВАС НЕНАВИЖУ! — мычал Энель сквозь кабель. Билборд вспыхнул ослепительным розовым светом. Карусели, сделанные из обломков трона и кусков скал, закрутились. Мопсы в скафандрах радостно гавкали, катаясь на импровизированном колесе обозрения, которое Кайдо крутил вручную, просто дыша на него перегаром. — Больше тока, ушастый! — командовал робот-психолог, стоящий рядом с Энелем и измеряющий уровень его стресса. — Ваша аура всё еще слишком негативна. Попробуйте представить, что вы — маленькая батарейка, которая дарит свет одиноким странникам. Энель зарыдал в голос. Его божественное эго было растоптано, пережевано и выплюнуто в открытый космос. Он висел на столбе, работал живым генератором для парка аттракционов пьяного дракона и смотрел, как собаки справляют нужду на остатки его империи. А Кайдо стоял посреди этого сюрреалистического праздника, смотрел на Землю и счастливо вздыхал. — Михоук, дружище... — пробормотал он, утирая скупую мужскую слезу. — Надеюсь, ты видишь это. Мы меняем вселенную к лучшему. Где-то на Яичной Голове, глядя на всё это великолепие через орбитальный телескоп, Дракуль Михоук молча достал вторую фляжку.