Сумрак

Чёрное небо с россыпью маленьких едва различимых, но чуть мигающих звёзд, открылось перед тобой, укутывая в свою черноту, бережно обвалакивая и обдувая прохладным, освежающим ветром. А ты и рада. Тебе нравится выходить на крышу здания поздней ночью, потому что это самое красивое и спокойное время, ты как никогда чувствуешь себя живой и свободной, дышишь полной грудью и можешь хоть на эти считаные секунды насладиться жизнью. В такие моменты, ты счастлива, у тебя, ценнее этих секунд, ничего нет. Ты сидишь на высоком выступе, свесив ноги, ещё чуть подашься вперёд и перед тобой пролетят десятки этажей прежде, чем ты коснешься земли. Другие побоялись бы настолько близко сидеть к смерти, но ты это любишь. И дело вовсе не в адреналине, так ты чувствуешь перед собой весь мир, он раскрывается и переливается различными огнями из окон многоэтажек, ты видишь там жизнь, ещё чуть-чуть и кажется можешь её коснуться. Тебя бьёт осознание мощным выстрелом, что жизнь, к которой ты так тянешься, находиться бок о бок к смерти. Ты много раз думала над этим и решала про себя вопрос. Что ты готова выбрать в данную секунду, открытый полет, такой завораживающий, манящий, так и просящий прыгнуть и раскрыть крылья, улетая куда-то высоко к самому Богу, но это с тобой никогда не произойдёт, там, в этой высоте, тебя ждёт только грубый асфальт, по которому распластается твоё бренное тело, другое дело, яркие огни города, привлекающие своей красотой и до одури пьянящей атмосферой веселья, машины, что ездят там внизу, сверкая фарами, быстрая, движущая, как речка, сносящая с ног своим течением, жизнь? В данную секунду, тебе хочется продолжать эту быструю жизнь, мгновенную, в постоянном движении, хотя бы ради этой красоты, на которую ты смотришь и не можешь отвернуться, дыхание спирает и слезы собираются в уголках глаз, чуть обжигая. И ты не можешь понять, почему? Но. Такая жизнь не доступна для тебя. Та, которая есть у тебя сейчас, скучная, не интересная и унылая. Ты вынуждена выживать, существуя, чтобы жить такой жизнью, о которой тебе говорят неоновые вывески, красиво светя из далека, нужны деньги. Ты бы может тоже жила ярко, красочно, путешествовала, позволяя себе всё, но ты так не можешь. И как только ты вернёшься обратно в свою квартиру, к бестолковому младшему брату, ты пожалеешь о том, что не выбрала свободу высоты. Мир, в котором ты и миллионы людей живёте — сложный, необычный, таящий в себе море секретов. Человечеству приходиться сосуществовать бок о бок с инкубами и суккубами. И вроде всё хорошо, люди привыкли, как и эти демоны, как их называют некоторые особо выделяющиеся своим недовольством личности, но ты чувствуешь скрытую угрозу. Ты их не боишься, но ты видишь, как они бояться тебя, было бы смешно, если бы не осознание того, что такими их сделало человечество, вечно их сторонящееся, полыхающее потаённой ненавистью. Тебе их жаль, но ты, простой и не выделяющийся ровно ничем человек, не можешь им помочь, твой крик о не справедливости, как капля в океане полного безразличия и неприязни. Они, казалось бы, на первый взгляд ничем не отличаются от вас, но стоит подойти ближе, вглядеться, рассмотреть, сразу наткнёшься на переливающиеся лавандовым оттенком глаза, скрывающие в себе красоту вселенной, такие прекрасные, но людей это пугает. Ты близко ни с кем из них никогда не общалась, но когда-то слышала рассказы от своих сокурсников, которые описывали чудовищную красоту этих омутов с дрожью в теле и голосе. Твои мысли прерывает крик. Резкий, как удар чем-то тяжёлым по голове, неожиданный, заставивший тебя дернуться и повернуть голову в поисках источника. Он повторяется, молящий, жалобный и до скребущего чувства внутри, жалостливый. У тебя всё наизнанку внутри переворачивается, саму себя не знаешь куда деть, хочешь помочь, но стараешься быть рассудительной, твоя отвага и героичность может пойти во вред. Ты не знаешь куда идти и кого спасать. А главное, от кого. Ты страх свой глотаешь, а он липкой патокой по горлу стекает, пытаешься, как можно глубже засунуть его в себя, понимаешь, что возможно это кто-то внизу, но ты сидишь на месте, не двигаешься. И пока собиралась с мыслями, обуздывая собственное тело и мелкую дрожь, пытаясь к чему-то прийти, крик прекратился и больше ты его уже не услышала. Ужасные мысли рекой лились в твой мозг, подталкивая вперёд и заставляя твои ноги бежать быстрее, прямиком в квартиру. Спуститься и посмотреть, что произошло, сил ты так и не нашла. — Ты слышал? — спросила своего брата, который сидел напротив компьютера, натянув наушники. На экране ты увидела какую-то игру и каких-то странных персонажей, что дерутся, выбивая друг из друга лут. Он сидел точно, как зомби загипнотизированный, не обращал ни на что внимание, перед ним только ярко светящий в темноте комнаты экран с броскими персонажами. Ты поморщилась и, подойдя поближе, одним быстрым и уверенным действием стянула с парня наушники, что кажется препятствовали ему слышать хоть что-то извне, полностью погружая в игру. — Эй, Нуна, у меня важная игра, а ты опять лезешь?! — ты видишь перед собой огромные глаза брата, стреляющие в тебя невидимые молнии ярости. Ещё немного и ты дашь ему подзатыльник, чтобы мозги его на место встали, и ни черта жалеть не будешь, потому что он вечно тебя выводит. — Чису, ты хоть раз сегодня встал?! Ты вообще слышал, что происходит на улице?! Смотрел на время?! Я тебе не мама, почему я должна бегать за тобой?! — ты не выдержала, повышая голос. Не хотела ругаться, но он, как всегда, одним предложением снёс все ограничители, заставляя тебя беситься. Этот малец ничего не делает, он даже имеет смелость позволять себе прогуливать школу, при том, что он и так снял с себя все обязанности по дому. — Чего ты опять разоралась?! Проваливай из моей комнаты, плевать мне, что на улице, у меня раунд! — Чису от негодования и злости, что захватила парня по щелчку пальцев, заставляя вспыхнуть, словно спичка, толкнул тебя в плечо, ты попятившись, ударяешься бедром об угол стола. Хочешь крикнуть ему, что ни о каком раунде в час ночи и речи быть не может, но у тебя уже нет сил. Хочется всё бросить и убежать опять на крышу и почувствовать это мимолётное счастье, ради которого ты продолжаешь держаться и существовать, будто в этом твой смысл жизни. Ты выходишь, хлопнув дверью. Эта короткая перебранка разом высосала из тебя все соки, что ты даже забыла о том страхе, который испытала на крыше и который заставил тебя вернуться домой раньше обычного. На мгновение ловишь в своей голове пролетающую мысль, что не стоило на парня наезжать, но ты устала терпеть это отношение, и говорить одно и тоже уже нет смысла, потому что он все прекрасно слышит, но в силу возраста и нежелания понимать, и прислушиваться, а делать только то, что хочется, Чису никогда не пойдет тебе на встречу. Ты думаешь о том, чтобы всё-таки выйти на улицу и посмотреть, но слышишь сирены. Подлетаешь резко к окну, наблюдая, как две машины полицейских и одна скорая подъезжают к вашему подъезду, прикрываешь рот рукой в немом шоке, видя лежащую на мокром от её собственной крови асфальте девушку и уже начинающих собираться возле неё полицейских и одного по-видимому детектива. Тебя ужасает это картина, хочешь отшатнуться и убежать, закрываясь в своей комнате, но ноги будто приросли к полу, сковывая и удерживая на одном месте и выкрученное в неестественной позе тело добивает, заставляя ощутить ком в горле, но ты продолжаешь её разглядывать, словно приворожённая, не в силах отвернуться, застыла, как статуя, ощущаешь лишь дрожь своих рук, с высоты четвертого этажа, ты четко можешь рассмотреть насколько она бледная. Глаза неконтролируемо слезятся, ты и звука вымолвить не можешь, не удивишься, если у тебя от пережитого страха волосы клоками полезут, её лицо, в твою голову навечно в печаталось, как напоминание о сегодняшнем дне. Но больше тебя поражают и до трясущихся конечностей пугают искривлённые в немом крике губы девушки, в том самом, который ты услышала, находясь на крыше. •••••• Заброшенное, полуразвалившееся здание, с огромной дырой на месте стены, куда пробивается лунный свет, освещая пару горящих глаз. В них ненависть читается ясно и четко, словно книжку открыл и прошёлся взором по жирной строчке. Обладатель этого взгляда убирает руки в карманы брюк, и плавным движением разворачивается, сразу натыкаясь на ещё одного парня. — Чимин, у нас могут быть проблемы, — проговаривает этот парень, смотря на него прямо и с явным недовольством. — Хён, с каких пор тебя волнует наличие проблем? — проговаривает Чимин, сквозь наглую улыбку и хитрый прищур. В нём нет ни грамма совести и ни капли сострадания, лишь всепоглощающая тьма и ненависть ко всему человеческому роду. Он медленно и вальяжно садиться на диван, что резко выбивается из общего антуража, так как куплен был совсем недавно, кожаный, цвета черноты, как душа самого Чимина. — С тех пор, как связался с тобой, — Юнги, так зовут второго парня, прикрыв руками глаза, чуть потирая, словно от усталости, тяжело выдохнул. Он смотрел на друга, как на помещенного, но при том, что он не одобряет действий младшего, он продолжал находится возле него, испытывая кучу противоречий и терзаний. Почему именно? Это тот вопрос, на который он сам не был в состоянии найти ответа, может потому, что он единственный близкий ему человек? Или Юнги просто чувствует, что должен находиться рядом, присматривать, как за младшим братом, но смысл в этом, если Чимин продолжает делать ошибки, чтобы ему не говорили, он делает так, как задумал. И это не в силах кто-либо изменить. — Тогда советую тебе начать готовиться, — Чимин хищно усмехнулся, но это больше напоминало оскал, и откинулся на спинку дивана, упиваясь своим мыслям и планам, которые он скоро собирался осуществлять.