Двинутые

До последнего не решаюсь идти к тебе в больницу. Что я там забыл? Разве это правильно, что именно я тебя навещаю? Хотя, кому ещё это делать? Кроме меня у тебя никого и нет... И как я себя не убеждал, что это вовсе не необходимо, я все равно стою сейчас напротив твоей палаты. Прошла уже неделя, врач сказал, что ты идешь на поправку. Это, наверное, здорово. Ты идешь на поправку, а я, кажется, наоборот. Хочешь знать сколько раз за эту неделю я спокойно спал? Если честно, то я не могу такого вспомнить. Сколько только шума было в прошлую субботу, ты даже представить себе не можешь. Кажется, ты крепко прикипел этим парням. И тем не менее здесь именно я, а никто-нибудь из них. И знаешь почему? Потому что они ничего не знают. Я ничего им не сказал, даже представить не могу, почему. Язык не повернулся. Они могут тебя трахать, но такого тебя видеть им я не позволю. Это что-то типа собственничества. Ха, смешно. Никогда не думал, что буду ревновать тебя к кому-то. Но вот он я, и вот она ревность. Если было бы возможно, я бы врезал себе, чтобы выбить всю эту дурь. Жаль, но, кажется, я так с ней и останусь. Стою тут и все ещё думаю, может, мне уйти? Но пересилив себя, открываю дверь и захожу в палату. Ты все лежишь, только на этот раз притворяясь спящим. Почему притворяясь? Да потому что я за версту могу почувствовать, когда ты мне врешь. Я видел тебя спящим, и поверь, ты спишь не так безмятежно и спокойно, а отсутствие сейчас слюней на подушке ещё одно доказательство, что ты пытаешь мною крутить. Ну уж нет. Довольно с меня. Я и так с тобой набегался. - И что это за ужасная актерская игра? - с виду я спокоен, но внутри все клокочет, и ты тоже это знаешь, потому что тут же распахиваешь глаза и, надо же, с испугом на меня смотришь. - Бун... - пытаешься выдавить что-то, но я снова перебиваю, со злостью сверля тебя взглядом: - Ты что, не мог не ходить в час ночи по хреновым переулкам? - рявкаю на тебя, а ты знай, что в страхе улыбаться. Ага, вижу, что тебе страшно, но все равно продолжаю. Это даже нравится мне. Что-то новенькое в твоем исполнении, - О чем ты, мать твою, думал? Или у тебя в заднице горит? Пошел искать себе новую компанию? Какого хрена, я тебя спрашиваю, я должен трястись над тобой, как курица над яйцом? Я тебе не сиделка, не родственник, я, блядь, даже не твой хренов друг! - злость, что всеми этими днями кипела во мне нашла, наконец, выход. И почему ты, ублюдок, на этот раз не радуешься? - Это не я... Я бы никогда... - мямлишь что-то, мямлишь... Никогда раньше не мямлил, а теперь вдруг ещё и это. С силой пинаю по ножке кровати, от чего она с громким скрежетом проехалась по полу. Ты зажмуриваешься, все продолжая лежать не двигаясь. Ещё зареви мне тут. - Тогда что им от тебя нужно было? Или ты с табличкой “Шлюха” на спине ходишь? - ненавижу тебя такого жалкого. Даже в луже спермы ты не вызывал столько отвращения как сейчас, сжавшийся в комок. - Видео... - снова давишь из себя еле слышно. - Какое видео? - что за несусветная хрень? Петух, чайник, приди наконец в себя, чертов сопляк. Нависаю над тобой, оперевшись на руки, и сквозь зубы, еле сдерживая себя, чтобы не ударить и не прибить тебя к чертовой матери, шиплю: - Какое, блять, видео? Говори нормально! - Порно... Я... Сняли видео... Избили поэтому... - и слезы. Ненавижу. Ревешь подо мной, захлебываясь собственным соплями, а я, наконец, понимаю, что ты имел ввиду. Убью скотов. Без меня окончательно скатились в говно. Убью всех по очереди, а начну с тебя, маленькая потаскуха. Закрываю твой весь мокрый от слюней и слез рот ладонью, перекрывая вырывавшиеся стоны и всхлипы. Тебе наверное больно. Я с силой сжимаю руку на твоем лице, а твои глаза, кажется, стали вдвое больше. Пялишься на меня в страхе, когда я медленно закрываю рукой и твой нос. Убью суку. Стонешь мне в ладонь, пытаешься укусить, но я не позволяю. Руками пытаешься расцепить мою хватку, но ты слабак, а сейчас тем более бессилен. Царапаешь по моей ладони, брыкаешься в кровати, мучаясь от нехватки кислорода, а мне в этот момент почему-то кажется, что ты красивый. Вот такой вот. С красным лицом, побелевшими костяшками и ополоумевшим взглядом. Красивый. А я, наверно, чокнутый. Твои руки слабнут и ты уже почти не прилагаешь никаких усилий, чтобы вырваться. Смирился? Разве? Только смотришь на меня и щуришься. Только не говорите мне, что ты улыбаешься. Ебаный урод, ненавижу тебя, слышишь? Тебя и твою хренову улыбку. Вся жизнь пошла к чертям из-за нее. Из-за тебя! Отпускаю тебя и отхожу как можно дальше, чтобы вдруг не передумать. Ты жадно глотаешь воздух, кашляешь так, словно готов выплюнуть собственную селезенку. - Кто? - рявкаю, но ты все также продолжаешь держаться за горло и кашлять, высунув язык. Свисаешь с кровати, хрипишь, ещё чуть-чуть и кажется тебя вырвет. - Кто? - ору ещё громче. Только хочу сделать к тебе шаг, как дверь позади меня распахиваются и в палату вновь вбегает целый отряд медсестер, быстро осматривая тебя. Ты уже в порядке, только дышишь загнанно. И смотришь на меня, смотришь, смотришь... Не будь тут никого, я бы продолжил на чем остановился, но сейчас лучше бы мне уйти. Прикончить тебя я смогу и в любое другое время - вся твоя жизнь принадлежит мне, - а на очереди есть ещё как минимум десять человек...