Волчонок

      Мальчишка умирал. Это было очевидно.       Стоило только взглянуть на тщедушное тельце, обвисшее на столбе, на выпирающие рёбра, тонкие, почти как тростинки, руки, измождённое лицо, обветренные, пересохшие губы… и, главное, на то кровавое месиво, в которое превратилась спина после порки электроплетью, становилось ясно, что этот послушник — не жилец. Карим заставил себя не отводить взгляд от гноящихся глубоких рубцов, от обнажившихся на некоторых участках костей, выглядывающих из-под ошмётков кожи, и прикинул навскидку, что этот мальчик провисел на столбе после порки уже как минимум несколько часов. Интересно, за что его так?..       Правила Академии суровы, на столб могли загреметь даже вполне послушные и учтивые дети, но, как правило, надзиратели редко доводили до того, чтобы провинившийся оставался на столбе больше пары часов. Обычно и десяти ударов плетью хватало, чтобы послушник отключился, а дальше его на какое-то время оставляли на столбе в назидание остальным, после чего снимали и отправляли в медблок. Только вопиющие случаи нарушения дисциплины наказывались большим числом ударов и количеством часов после. Судя по состоянию, в котором находилась спина мальчишки, он получил не меньше пятнадцати ударов, а снимать его явно не спешили. Да, такое случалось… Но всё же редко. И причины для такого должны быть из ряда вон.       Карим припомнил давний рассказ Учителя о том, как в бытность его самого послушником на Коррибане однажды выпороли трёх девочек и оставили на столбах аж до утра — по решению самого верховного наставника. Но тогда и повод для подобной жестокости был более чем серьёзным — те девочки совершили побег и связались с гробокопателями. Будь они совершеннолетними, их бы вообще казнили. Девочки выжили, потому что для них нашлись наставники, заинтересовавшиеся способностями бунтарок. Но всё же как минимум одна чуть не умерла. И сейчас что-то подсказывало Кариму, что висевший на столбе мальчик вряд ли мог бы совершить настолько серьёзный проступок. Даже четырёх сокурсников Карима, чуть не изнасиловавших рабыню, принадлежавшую Академии, наказали мягче. Да, они повисели на столбах, но, можно сказать, отделались лёгким испугом.       Карим недовольно поморщился. Он прилетел на Коррибан с вполне конкретной целью и вовсе не планировал разбираться, что же тут случилось. Наверняка у надзирателя были причины наказать этого послушника. Но что-то упорно не давало покоя и мешало просто пройти мимо. Ещё раз присмотревшись к безвольно обвисшему мальчишке, Карим нахмурился ещё больше. Наказание наказанием, но ребёнок выглядел плохо и до него. Худой, измождённый, возможно, старше, чем казалось, — всё говорило о крайней степени истощения. Словно его не кормили или… Регулярно издевались. Рацион в Академии, хоть и не отличался разнообразием и богатством вкусов, всё же был рассчитан на то, чтобы удовлетворять все потребности растущего организма, каждый день подвергавшегося немалым нагрузкам. Так что недостаток питания как причину пришлось исключить сразу. А вот постоянный прессинг, издёвки, частые наказания и необходимость выживать в агрессивной среде как раз могли привести к таким результатам.       Карим решительным шагом направился к столбу, и младший надзиратель, отгонявший любопытных зевак, жадных до зрелищ и чужих страданий, почтительно поклонился ему.       — Чем могу вам служить, милорд?       — Меня интересует, за что наказан этот послушник и как давно он тут висит.       Младший надзиратель, кажется, слегка удивился, но тон его не утратил положенной учтивости.       — Послушник наказан за массовую драку со своими одногруппниками, зачинщиком которой и был, а также за… несанкционированное использование Силы. Насколько мне известно, он здесь уже четыре часа.       Карим чуть не поперхнулся. Четыре часа?! Бедный парень… Неужели драка стоила того?.. И что, интересно, скрывалось за такой странной формулировкой? Что ещё за несанкционированное использование Силы? Любопытно…       Стараясь не показать своего интереса, Карим кивнул.       — Понятно. Через какое время вам приказали снять мальчика?       Странно, но младший надзиратель почему-то вздрогнул.       — Через… Через сутки, милорд. Если выживет.       Карим невольно сжал зубы. Через сутки?! Да самому тупоголовому гаморреанцу ясно, что столько времени парнишка не протянет. Ещё несколько часов от силы, не больше. Неужели надзиратель, отдавший столь бесчеловечный приказ, не понимал этого?       А потом Карима словно обдало холодной водой. До него дошло. Да нет… Надзиратель как раз всё прекрасно понимал. Здесь и сейчас Карим наблюдал не просто наказание — это была казнь. Завуалированная, прикрытая уставом, но всё равно казнь. Интересно, чем этот послушник так не угодил надзирателю, что тот решил расправиться с ним, воспользовавшись удобным поводом? Одно Карим знал наверняка — он этого не допустит. Даже самые скверные, самые непослушные и испорченные дети не заслуживали подобной участи. Не так должна решаться их судьба! И пусть ещё совсем недавно Карим бурчал на то, что вовсе он не планировал так рано становиться лордом, сейчас он не мог не признать, что в его новом статусе есть куча преимуществ. Например, никто не станет ему перечить.       — Немедленно снимите этого мальчика со столба и отправьте в медблок. Я хочу, чтобы он выжил. Также я хочу внимательно ознакомиться с материалами его дела. Кто наставник группы?       Младший надзиратель снова почтительно поклонился.       — Будет исполнено, милорд. — Он выпрямился для того, чтобы махнуть рукой двум охранникам и отдать им распоряжения, а потом словно нехотя произнёс: — Надзиратель Нилос Отен.       Нилос?! Сука… Карим вовремя прикусил язык, чтобы не произнести это вслух. Конечно, галактика большая, и тёзки иногда встречаются в самых неожиданных местах, но что-то подсказывало, что в этот раз речь именно о том самом Нилосе. Одногруппнике Карима, с которым у него постоянно случались стычки. Он, Глэндир и Уилдар делали его жизнь в Академии особенно невыносимой… И если с Уилдаром отношения после испытаний выровнялись и даже переросли в дружеские, то о Нилосе и Глэндире Карим не слышал ничего уже много лет. Последний, ещё один знатный богатенький мальчик, наверняка устроился вполне неплохо, а вот Нилос, и с кровью пожиже, и с биографией попроще, получается, осел в Академии и теперь реализовывал свои амбиции за счёт подчинённых ему детей.       Приказав себе успокоиться и не делать поспешных выводов, Карим холодно уставился на младшего надзирателя.       — Передайте ему, что я хочу поговорить с ним в моих апартаментах. Прямо сейчас. Думаю, он легко меня найдёт.       Младший надзиратель слегка оторопело кивнул.       — Слушаюсь, милорд… Только… Как мне вас представить надзирателю Отену?       — Лорд Карим Юрген. Думаю, он меня вспомнит.       Кинув ещё один взгляд на мальчика, которого уже осторожно снимали со столба, Карим резко развернулся на каблуках так, что полы плаща взметнули небольшую тучку пыли и бурого песка, и зашагал прочь, к зданию Академии. Воистину не узнаешь, что тебе предначертано Силой, пока тебя не ткнут в это лицом… Карим уже не сомневался, что эта случайная встреча была вовсе не случайной.

***

      Долго ждать не пришлось. Нилос появился на пороге апартаментов для статусных гостей Академии буквально через пятнадцать минут и, почтительно склонившись, застыл на пороге. Карим окинул его внимательным взглядом, невольно отметив, что Нилос раздался в плечах и заматерел. Он держал себя в прекрасной форме и явно был доволен жизнью… Точнее, был бы доволен, если бы не необходимость сейчас стоять навытяжку перед человеком, которого когда-то люто презирал и называл уродцем и бегеренской выскочкой. А сейчас этот выскочка был гораздо выше его по положению и собирался задать много щекотливых вопросов. Впрочем, стоило отдать Нилосу должное — выдержка у него была отменная. Сохранив на лице вежливо-покорное выражение, он учтиво произнёс:       — Мне сообщили, что вы хотели меня видеть, милорд.       Карим смерил его холодным, надменным взглядом.       — Верно. Присаживайтесь, надзиратель Отен. У нас с вами будет долгий разговор.       Карим устроился за массивным металлическим столом и сцепил пальцы в замок, собираясь с мыслями и удивляясь иронии судьбы. Ведь именно в этой комнате, за этим самым столом решалась его собственная судьба семнадцать лет назад, когда новоиспечённый лорд Айген приехал выбирать себе первого ученика. Как так вышло, что сегодня эти апартаменты отдали Кариму, а не кому-то другому, можно было только гадать.       Не подозревая о его посторонних мыслях, Нилос прошмыгнул на предложенный стул и вновь изобразил из себя сплошное внимание и почтительность. Он больше не спрашивал, только внимательно следил за Каримом из-под полуопущенных век и слегка хмуря густые брови. Несмотря на деловой и уверенный вид, Нилос определённо нервничал. Безусловно, он успел расспросить младшего надзирателя, при каких обстоятельствах тот столкнулся с лордом Юргеном, и теперь гадал, чего же ему ждать от бывшего одногруппника.       Ещё какое-то время помариновав его в неведении, Карим наконец-то решил перейти к сути. Всё же он позвал Нилоса вовсе не для того, чтобы потешить своё самолюбие — дело превыше всего.       — Расскажите мне о том послушнике, которого я приказал снять со столба. Младший надзиратель сообщил, что его наказали за драку. Мне казалось, что обычная драка не стоит столь сурового наказания.       Нилос слегка поморщился.       — Всё верно, милорд. Но дело в том, что… Это была не совсем обычная драка. Этого послушника зовут Гервен Сариан. И он опасен.       Брови невольно поползли вверх. Карим, тут же вспомнив худого и измождённого мальчика, позволил себе не поверить.       — Опасен? — вежливо переспросил он.       — Всё верно, милорд. Я знаю, что моё решение могло вызвать у вас недоумение, но поверьте, я действовал исключительно в интересах остальной группы, поскольку считаю, что из-за одного… дефектного ребёнка не должны страдать остальные.       Даже так?..       — И чем же этот мальчик такой дефектный? — Глаза Карима превратились в узкие щёлочки.       Нилос твёрдо посмотрел на него, абсолютно уверенный в своей правоте.       — Мальчик учится в Академии уже два года, и от него одни проблемы и сверстникам, и наставникам. Он не желает социализироваться, дерзит, агрессивный и дикий. Не скажу, что он совсем не учится… По многим предметам у него приличная успеваемость. Но если бы только в этом было дело. Мальчик абсолютно не умеет себя контролировать. Наставники бьются с ним, но раз за разом получается одно и то же. По малейшему поводу Гервен вспыхивает и становится неуправляемым. Сила в нём немаленькая, но работать он с ней не умеет. Одногруппники не знают, как с ним себя вести. Одно неосторожное слово, и они могут получить в свою сторону неконтролируемый выброс. Вчера, например, он в ходе той драки серьёзно покалечил троих своих одногруппников. Именно с помощью Силы, которую в очередной раз не смог обуздать. Мы еле привели его в чувство и оттащили. Он действительно опасен, милорд. Это все отмечают.       Карим задумчиво потёр подбородок. Кажется, теперь он понял, что имел в виду младший надзиратель, но до сих пор не верил, что всё настолько плохо. И, конечно, по-прежнему не считал, что мальчик заслуживает смерти. Понятно было только то, что Нилос просто не хотел возиться с проблемным послушником. Проще было избавиться, чем пытаться исправить. Академия была и оставалась конвейером. Если чем-то не соответствуешь стандартам, то это исключительно твои проблемы — никто с тобой возиться не будет. Но пожалуй впервые Карим столкнулся с тем, чтобы надзиратель без всякого стеснения признавал, что да, таким способом он просто сливал неугодного ребёнка. И ведь искренне считал, что всё правильно. И с точки зрения устава вроде как не подкопаешься… Наставник группы имел полное право наказать провинившегося послушника так, как считает нужным. Нилос ничего не нарушил. Формально он просто выпорол мальчишку и оставил висеть на столбе на длительный, но разрешённый срок.       Карим пробуравил Нилоса недобрым взглядом.       — Кто он, надзиратель Отен? Почему с ним такие проблемы?       Нилос слегка поёрзал на стуле и скривил губы, не в силах скрыть своё презрение.       — Закуулец! — почти выплюнул он.       Карим всё же не смог скрыть изумления.       — Закуулец?..       Нилос энергично кивнул, глаза его сверкнули, выдавая возбуждение.       — Всё верно, милорд. Чистокровный закуулец. Насмешка судьбы, не иначе. Эти стены за тысячи лет видели разное… Бывших падаванов, падших джедаев, даже мандалорцев. Но чтобы к нам отправили закуульца… И это в свете того, что война с Вечной Империей закончилась не так давно и принесла огромные беды нашему народу… Думаю, вы понимаете.       — Понимаю, — холодно ответил Карим. — Я воевал с ними в Альянсе.       Нилос удивлённо посмотрел на него, но подвоха в его словах, видимо, не нашёл.       — Значит, вы понимаете меня вдвойне, милорд. То, что нам подкинули закуульца, это… Это и правда огромная проблема. Он знает кто он, милорд. Гервен абсолютно нелоялен. Плевать он хотел на наши ценности и на то, что ему суждено стать ситхом. Кажется, он до сих пор воспринимает Империю и ситхов как врагов. А мы почему-то обязаны его обучать. Как по мне, это огромная ошибка. Мы сами, своими руками взращиваем того, кто отплатит нам потом чёрной неблагодарностью.       Карим внимательно смотрел на разошедшегося Нилоса и мысленно рисовал на его лице мишень. Куда бы он с удовольствием со всей силы приложился кулаком. Нилос ещё в детстве был помешан на идее чистоты крови. Его бесили даже такие, как Карим, — имперцы в первом или недавнем поколении. Он считал, что бывшие рабы или в недавнем прошлом республиканцы попросту неспособны постичь некую великую идею и стать достаточно лояльными. Они недостойны быть ситхами, и точка. Видимо, с возрастом он на этой идее вообще зациклился. А учитывая, что его допустили к обучению и воспитанию послушников… Даже думать не хотелось, каково живётся «неправильным» ребятам в его группах. Карим бы не подпустил его к этой должности даже на пару парсеков, но нынешнему руководству Академии, кажется, было плевать… Возможно, в остальном Нилос был хорош, и Карим зря на него наговаривает, но всё равно брала злость. Достаточно было вспомнить собственное детство и презрительное к себе отношение… А тут всё исходило не только от группы, но и от самого надзирателя, что гораздо хуже.       Конечно, возможно, Нилос был прав. Возможно, мальчик — отморозок с сорванной крышей, который кидается на окружающих. Тогда понять надзирателя можно. Но пока Карим знал всё только со слов самого Нилоса, и с каждой минутой крепла уверенность, что пока он не увидит этого закуульца лично, с Коррибана не улетит. Теперь в этом деле захотелось разобраться ещё больше.       Карим поднял руку, призывая Нилоса к молчанию.       — Достаточно. Я понял вашу позицию. Как этот закуулец попал в Академию?       Нилос поморщился.       — Насколько помню, его семью убила какая-то шайка работорговцев, ещё там, на Закууле. Мальчишку продали, он попал в Империю, но у него нашли Силу. Дальше — приют и Академия. В Империи он с семи лет. Сейчас ему двенадцать. И, как видите, за этот срок больше имперцем он не стал.       Карим вздохнул. Да, вполне правдоподобная история. И наверняка не единичная. Когда они воевали с Вечной Империей, Закуул процветал. После поражения планета погрузилась в хаос и анархию. Не то чтобы Карим особо интересовался тем, что происходит у бывших врагов, но был наслышан. Получается, мальчик родился в самый разгар войны с Альянсом. Возможно, он ещё запомнил относительно неплохие времена. А потом его с корнем вырвали из родного мира. Попал так попал…       Заметив его задумчивость, Нилос опять почтительно склонил голову.       — Если желаете, милорд, вы можете ознакомиться с его личным делом. Сами увидите, насколько там всё плачевно. — Кажется, он до последнего пытался подчеркнуть, что этот послушник непригоден для обучения, и обелить себя. Карима это начало уже порядком раздражать.       — Непременно, надзиратель Отен. Вот прямо сейчас этим и займусь. Можете быть свободны. Если вы мне ещё понадобитесь, я вас позову. И ещё… Мальчик находится в медблоке по моему приказу. Не пытайтесь выдернуть его оттуда до полного выздоровления. Вам ясно?       Нилос слегка сощурился, но тон не изменил — ну прямо сама послушность и учтивость.       — Разумеется, милорд. Я бы не посмел нарушить ваш приказ.       — Тогда идите.       Карим тут же отвернулся от Нилоса, давая понять, что встреча окончена. Тот встал со стула, отвесил очередной образцовый поклон и поспешил убраться прочь, пока дотошный лорд не придумал, к чему бы ещё придраться. Карим пробуравил его спину презрительным взглядом, с лёгким удовлетворением отметив, что Нилос был явно раздосадован и зол. Ничего, ему полезно. Таким, как он, всегда стоило помнить, что важный он только в своём пруду и всегда может найтись рыба покрупнее.