Волчонок

      Личное дело Гервена Сариана буквально пестрило негативными характеристиками, подтверждающими слова Нилоса. Мальчик значился нелояльным, нелюдимым, агрессивным, не желающим вливаться в коллектив, плохо поддающимся обучению и имеющим огромные проблемы с дисциплиной. Наказания сыпались на него одно за другим, на столбе, как оказалось, он побывал уже трижды… И, если бы не вмешательство Карима, этот раз стал бы для него последним. Сколько было взысканий попроще, Карим просто устал пересчитывать. Кажется, вся жизнь Гервена в Академии состояла из сплошной порки и безуспешных попыток надзирателей вбить его хоть в какие-то рамки. С первого взгляда могло показаться, что этот ребёнок действительно безнадёжен.       Но Карим не мог не увидеть и кое-что другое. Например, учебные дисциплины Гервен осваивал вполне неплохо — явно не хуже своих сверстников. Предметные наставники отмечали, что у него хорошая память, неплохие аналитические способности и живой ум, он вдумчив и внимателен. Проблемы с дисциплиной не касались учебного процесса в классах и всегда наблюдались исключительно в свободное от учёбы время, что наталкивало на определённые мысли. Если бы мальчик был полным отморозком, каким рисовал его Нилос, вряд ли его поведение сильно отличалось бы и на уроках. Карим в своё время повидал разных хулиганов и точно мог сказать, что некоторым отбитым типам было абсолютно плевать, что за срыв урока они потом крепко огребут. Да и учиться они не желали. Здесь же получалось, что пока рядом учителя, мальчик был вполне покладист и не вызывал нареканий. Более того, он стремился к знаниям. И вот это как-то не вязалось с образом абсолютно асоциального ребёнка… Проблемы начинались там, где появлялись сверстники и отсутствовал контроль. Будто кто-то щёлкал выключателем, подменяя одну личность другой.       Наставники, обучающие обращению с Силой, утверждали, что у Гервена очень большой потенциал, но они же отмечали и его огромную нестабильность, и отсутствие контроля — в этом Нилос не лукавил. Многие элементарные вроде бы упражнения давались мальчику с трудом и иногда приводили к непредвиденным результатам. Зато, к примеру, инструкторы по рукопашному бою и бою на мечах отмечали, что у Гервена есть сноровка и он прекрасно понимает тактику боя. Пока он держал себя в руках, получалось у него вполне неплохо.       По всему выходило, что Гервен Сариан был весь соткан из противоречий, но Карим в упор не видел причин, чтобы избавляться от него столь радикальным образом, — кроме очевидной неприязни Нилоса и его же нежелания возиться с проблемным послушником.       Закрыв вкладку с личным делом, Карим устало откинулся на спинку серого кожаного кресла. Кажется, в Академии ему придётся задержаться. Вообще-то он приехал выбрать себе ученика, и пока мальчишка плавал в кольто, у него ещё было время познакомиться со списком подходящих кандидатов. Изначально он планировал зайти к своему бывшему наставнику — надзирателю Кондашу. Уже в очень почтенном возрасте, но всё ещё крепкий, этот старик продолжал работать в Академии. Его мнению Карим доверился бы охотно, как доверился до этого его собственный Учитель. Кондаш всегда был на хорошем счету у руководства Академии и родителей послушников и, несмотря на свою жёсткость и сухость, точно знал, кто чего стоит. На что нужно обратить внимание, как помочь послушнику, какой ребёнок наилучшим образом подойдёт тому или иному наставнику. Именно он в своё время порекомендовал Карима Нейду Айгену среди прочих кандидатов. И вот уже семнадцать лет их отношения с Учителем только крепли и становились глубже.       Но, кажется, с визитом к Кондашу придётся подождать. Чего лишний раз напрягать старика, если смотреть сейчас кого-то из ребятни абсолютно не хотелось? Все мысли крутились вокруг этого необычного послушника. Карим уже смирился с тем, что пока не поговорит с ним лично, другими делами заниматься попросту не сможет. Возможно, сама Сила давала ему знак… Хотя меньше всего, пока летел на Коррибан, Карим планировал связываться с ребёнком, который ничего, кроме отторжения, у других не вызывает.       Интересно, что бы сказал на это Учитель? Наверное, то же, что и перед отлётом… Если честно, Карим волновался. Он стал лордом совсем недавно и всё ещё привыкал к новому статусу. Он не Уилдар… Ему было хорошо и на своём старом месте. Но Учитель сказал, что пора делать шаг вперёд, что он справится. А новое положение влекло за собой и новые обязанности. Лорд обязан взять себе ученика — не обязательно сразу, но всё равно он должен заниматься обучением будущего поколения ситхов.       Карим, будучи отцом двух детей, считал, что с ещё одним ребёнком он уж точно справится, и потому решил, что лучше с наставничеством не тянуть, а повелитель Айген поддержал его. Накануне он дал Кариму напутствие: «Слушай своё сердце, и ты обязательно поймёшь, кто тебе нужен. Как понял я. Это не обязательно будет кто-то идеальный, скорее даже наоборот. Но ты почувствуешь.» Да уж… Какая тут идеальность. Надо же было приехать на Коррибан, чтобы сразу натолкнуться на самого проблемного послушника из всех возможных. Жить без трудностей явно не по-юргенски… Но что-то подсказывало — он на правильном пути.       Посмотрев на хронометр, Карим прикинул, что раньше следующего утра в медблоке делать нечего. Мальчик будет плавать в кольто долго, а потом ещё какое-то время ему понадобится, чтобы прийти в себя. Если дожидаться полного восстановления, понадобится пара дней. Так долго оттягивать разговор Карим не хотел — и потому что сгорал от нетерпения, и потому что сразу решил — эта встреча должна пройти нестандартно. Обычно послушников вызывали лично к лорду, где они беседовали за закрытыми дверями, и дети чувствовали себя очень некомфортно. В случае с Гервеном это означало много лишних проблем. К тому же Карим вполне осознанно хотел застать его врасплох и посмотреть на естественные реакции. Мальчик не ждёт встречи с лордом, значит, не успеет и подготовиться. Да, до утра у Гервена вполне будет время хоть немного прийти в себя, ну, а дальше… А дальше будет что-то интересное.

***

      Карим дождался, пока у послушников начнутся уроки и тренировки и все будут заняты делом, и только после этого пришёл в медблок. Лорд Диран, знакомый Кариму ещё со времени ученичества, но теперь уже главный целитель, завидев его, удивлённо вскинул кустистые брови:       — Чем могу быть полезен, милорд?       Карим почтительно склонил голову, кивнув старшему по возрасту.       — Приветствую, лорд Диран. Я бы хотел увидеть послушника Гервена Сариана. Он уже в состоянии разговаривать?       Целитель вперился в него внимательным взглядом и слегка нахмурился.       — Мальчику уже лучше. Он провёл в кольто восемь часов, но лечение ещё не закончилось. Гервен пока слаб и сейчас отдыхает. Поговорить вы с ним можете… К остальному… Он пока не готов.       Карим непонимающе уставился на старшего лорда. Что он имеет в виду? Уж не считает ли, что Карим пришёл для того, чтобы причинить мальчику зло? Или прервать лечение? Что, если Нилос имел привычку вторгаться в компетенцию медиков и пытался повлиять на них? Если так, то он вполне понимал настороженность Дирана… И ещё сильнее захотелось дать Нилосу по морде.       — Не беспокойтесь. К мальчику у меня исключительно деловой интерес, мы просто поговорим. Я ни в коей мере не желаю навредить ему. Я снимал его со столба вовсе не для того, чтобы тут же отправить обратно в казарму.       При упоминании столба Диран хмыкнул и в этот раз посмотрел на Карима уже более дружелюбно.       — Благодарю за понимание. Пойдёмте, я провожу вас к Гервену в палату. Но предупреждаю… Мальчик только-только начал садиться. Он не в состоянии поприветствовать вас так, как положено по вашему статусу.       Карим понимающе кивнул. Если бы его так выпороли и оставили умирать, он бы тоже ещё долго был не в состоянии кланяться и вставать на колено. Но сейчас это волновало его меньше всего.       Гервен полулежал-полусидел, опираясь спиной на взбитую подушку, и безучастно разглядывал потолок. Услышав шум, он нехотя перевёл взгляд на дверь, видимо, ожидая, что это пришёл кто-то из медицинского персонала, и округлил глаза, увидев перед собой лорда ситхов. Мальчишка сразу как-то съёжился и вжался спиной в подушку, словно пытаясь спрятаться и закрыться. Карим поднял руку открытой ладонью к нему и спокойно, как можно мягче произнёс:       — Не бойся меня. Я здесь затем, чтобы просто поговорить с тобой. Я — лорд Карим Юрген.       Парень растерянно захлопал глазами, видимо, пытаясь понять, как ему себя вести. Неуклюже склонив голову, срывающимся голосом прохрипел:       — М-милорд…       Карим сел на стул, стоявший возле кровати, и наконец-то рассмотрел паренька вблизи. Светлая шевелюра, серо-зелёные глаза, впалые щёки и заострённые скулы, широкая больничная туника прикрывает костлявые плечи и выпирающие ключицы… Мальчишка действительно выглядел как заморыш и всего лет на десять, не старше. Это же надо было так довести ребёнка… Но сейчас, по крайней мере, он не умирал.       Пока Карим разглядывал его, Гервен настороженно наблюдал за ним самим. Открывшись Силе, Карим прощупал мальчика — тот испытывал сильный страх и непреодолимое желание сбежать отсюда, весь ощетинился колючками. Он словно кричал: «Я знаю, что вы меня ненавидите! Вы пришли добить меня!». Но при этом Карим не ощутил в нём ни ненависти, ни желания кидаться на людей… Скорее мрачное смирение со своей судьбой. Он явно не ждал ничего хорошего и готовился защищаться. Защищаться… Этот волчонок был готов ответить, но не кусаться первым.       Карим потянулся к нему, мягко воздействуя Силой, чтобы слегка пригладить нервозность и страх.       — Я действительно не причиню тебе зла, Гервен. Просто задам несколько вопросов. Так уж вышло, что я стал свидетелем твоего наказания, и мне важно во всём разобраться. Отвечай на вопросы правдиво, и проблем не будет.       Гервен глянул на него исподлобья, но всё же кивнул. Кажется, он был сбит с толку. Разве будет лорд разбираться в том, что случилось? А если и будет, разве не встанет он на сторону надзирателя?.. Наверняка встанет! Вряд ли хоть раз бывало так, чтобы кто-то поддержал самого Гервена.       — С надзирателем Отеном я уже говорил. Но мне важно услышать тебя самого. Расскажи мне, что послужило причиной драки.       Гервен сразу насупился.       — Какая вам разница?.. Зачинщик-то всё равно я. И покалечил всех тоже я.       Уже за такое полагалось бы залепить мальчишке затрещину, но Карим не повёл и ухом.       — Отвечай на вопрос, — с нажимом, но без злости и угроз повторил он.       Гервен вздохнул, опустил глаза и едва слышно пробормотал:       — Они оскорбляли моих родителей, милорд. Издевались. Насмехались. И про Закуул тоже разное говорили. Они часто так делают. Но в этот раз… Я не знаю. Особенно мерзко было.       Карим кивнул сам себе. Парень родителей явно помнил и любил. Когда-то у него была семья… Неудивительно, что он так болезненно реагировал на издёвки. А они, судя по всему, случались регулярно. Немудрено, что Гервен психанул. Психанул так, что один из его обидчиков попал в реанимацию и еле выжил — после того, как Гервен обрушил на троих ребят настоящий град из камней. Формально виноват действительно был он… Но теперь причина драки была более чем понятна.       — Ты помнишь, что тогда сделал? — мягко спросил Карим.       Голос парнишки сделался виноватым.       — Не совсем, милорд… Мне просто захотелось, чтобы им стало так же больно, как мне. Я был в ярости. Сила… Она жгла. Это было больше меня… А когда я очнулся, они уже лежат, а меня тащат куда-то.       Карим обдумал это. Да, пока всё подтверждалось. Гервен действительно никак не контролировал подобные выбросы — он терял контроль над собой буквально сразу же. Но это означало, что он, по крайней мере, не специально. И без злого умысла.       — Такое ведь уже бывало?       Гервен вздохнул и снова сжался.       — Да, милорд. И здесь, и в приюте, куда меня отправили до Академии.       — Тебя учат это контролировать?       Мальчишка замялся.       — Да, милорд. Но у меня всё равно не получается. — Кажется он боялся, что Карим от подобного ответа сразу же презрительно скривится и посчитает его слабаком.       Карим хмыкнул и безжалостно добавил:       — Почему не получается? Подумай. Вспомни то, чему тебя учили, и попробуй объяснить, почему это не помогает.       Гервен, кажется, завис и надолго задумался, потом всё же осторожно поднял глаза.       — Мне не хватает времени сосредоточиться на этом. Я очень часто злюсь и расстраиваюсь. Я не успеваю поймать эти всплески. А ещё наставники сами меня путают. Сами говорят, что нам нужно использовать страх, ярость, превращать их в Силу. А чуть что, так это плохо. Я не всегда понимаю, что они хотят от меня. Как я одновременно должен использовать это и при этом не использовать тоже…       Карим недовольно поморщился и сделал себе ещё одну мысленную пометку: с ребёнком, кажется, вообще не проводится индивидуальной работы. По-хорошему, его надо вводить в совместную медитацию, чтобы научить осознавать, как негативные эмоции преобразуются в Силу, и ловить момент, когда начинается выброс. Но этого не делают!       На всякий случай Карим уточнил:       — Занятия всегда проходят только в группе? С тобой лично нет?       — Только в группе, милорд… А потом остальные меня психом обзывают…       Карим чуть не застонал. Это не укладывалось в его голове. Ведь в Академии есть специалисты, которые занимаются подобными случаями, работают с этим! Надзирателю просто нужно попросить их уделить внимание проблемному послушнику. Но зачем?.. Нилосу гораздо проще избавиться от неугодного ребёнка, а верховному наставнику доложить, что он опасен и необучаем. Зачем стараться ради отброса, когда есть много «нормальных» детей, которые требуют его внимания? Карим всё больше убеждался в том, что дело вовсе не в природной испорченности Гервена, а в том, что он донельзя запущен уже в Академии — при попустительстве самого надзирателя.       А ведь на то, что его ещё можно исправить, есть все шансы: парень умный, сообразительный, достаточно сильный. Нужно просто всерьёз взяться за него и скорректировать некоторые моменты. Карим не почувствовал даже обещанной Нилосом ненависти к Империи — была вполне понятная неприязнь и злость, ненависть к тем, кто его долбает и не даёт жить, но и это лечится. Было бы желание…       Карим задумчиво посмотрел на мальчишку.       — Расскажи об отношениях с группой.       Гервен безразлично пожал плечами.       — Их нет.       — Поясни.       Гервен снова смотрел волчонком.       — Они как узнали, кто я, даже не пытались начинать со мной общаться. Я сразу стал пидором золочёным. И мне часто рассказывали, у кого кто погиб на той войне. И как хорошо, что Закуул так нагнули, что я теперь буду облизывать им задницы.       Карим заставил себя сохранить на лице нейтральное выражение, хотя больше всего хотелось протянуть руку и потрепать мальчишку по волосам. Он прекрасно его понял и искренне сочувствовал. Те, у кого в войне с Закуулом погибла родня, просто отыгрывались на Гервене и самоутверждались за его счёт. Дети, особенно ситские дети, жестоки. Никого не волновало, что Гервен ни при чём, а вся его вина лишь в том, что он родился на Закууле. И не важно, насколько жестоко обошлась судьба с ним самим. Детям плевать, а Нилос заранее поставил на мальчишке крест. Карим снова с благодарностью вспомнил Кондаша. Он никогда не делил группу на любимчиков и на мальчиков для битья. Если он видел проблему, то помогал послушнику её решить. А Нилос… Это Нилос. У него совсем иные методы и своё представление о том, как правильно. И плевать он хотел на то, что Гервен потенциально сильнее всех одногруппников вместе взятых. Если оставить всё как есть, парень не жилец. Карим улетит, а Нилос доведёт начатое до конца — поводов он найдёт предостаточно. Решать нужно было очень быстро. И Карим понял, что принял решение ещё вчера…       Кажется, Карим молчал достаточно долго, чтобы Гервен снова беспокойно заёрзал и насторожился.       — Зачем вы это спрашиваете? Вы пришли наказать меня? Я уже был на столбе…       Карим добродушно посмотрел на него.       — Нет, я пришёл не за этим. Это я велел снять тебя со столба и отправить в медблок. У меня на тебя иные планы.       Гервен тут же ощетинился, по Силе прошла рябь. Он с опаской посмотрел на Карима и буркнул:       — Тогда что вам от меня надо?       — Забрать тебя хочу. Думаю, у меня тебе будет гораздо лучше. И я бы очень не советовал тебе говорить со мной в таком тоне. Это непочтительно. И, как мне кажется, я не сделал тебе ничего плохого.       Гервен скорее на автомате пробормотал «прошу прощения, милорд» и уставился на него недоверчивым, полным недоумения и надежды взглядом.       — Вы правда меня заберёте?.. Но зачем?.. Почему?.. Я же… — он запнулся, не в силах выразить словами всё, что чувствует.       Карим улыбнулся.       — Потому что ты мне подходишь. А с твоей проблемой мы разберёмся.       Гервен шумно выдохнул, даже скорее всхлипнул. Он смотрел на Карима во все глаза, явно всё ещё не веря в услышанное и опасаясь, что это обман. Но надежда уже пустила корни в его душе. И Кариму очень нравилась его реакция. Да какой же это псих и отморозок? Неправда. Это просто несчастный и затравленный ребёнок, который пока не знает, что ему делать со своими способностями. Ввести его в рамки будет не так сложно — достаточно проявить человеческое отношение. Он вовсе не злостный бунтарь и тянется к людям. Пусть сейчас он волчонок и одиночка, но так было не всегда. Когда-то этот мальчик был домашним, и он ещё помнит те времена. Он отчаянно хочет снова стать кому-то нужным… А придурок Нилос едва не искалечил парнишке всю психику.       Еле справившись с собой, Гервен прошептал:       — Спасибо, милорд… — Глаза у него всё же были на мокром месте.       Карим благосклонно кивнул ему.       — Мы уедем сразу, как только ты достаточно восстановишься. Этот кошмар для тебя закончился, обещаю.       Гервен сглотнул и судорожно смял руками одеяло. Сейчас он напоминал Кариму уже не волчонка, а щеночка, который начинает слегка повиливать хвостиком. Опять захотелось хоть немного приласкать его, но Карим себя одёрнул — рано. Пока рано сокращать дистанцию. Сначала они покинут Коррибан, и вот тогда он займётся мальчишкой вплотную.       — Отдыхай и набирайся сил. Позже я ещё зайду. Теперь я твой наставник, Гервен.       В ответ он получил ещё один настороженно-счастливый взгляд и снова улыбнулся. «Сердце подсказало, Учитель. Я нашёл, кого искал».