С днём рождения, Рамуда

Рамуда смеётся и шелестит цветной обёрткой, в мгновение разрывая её и доставая оттуда коробку, не менее красочную и яркую – Джакурай довольно улыбается, скрестив руки на груди в ожидании реакции. И реакция не заставляет себя долго ждать, Амемура радостно восклицает и прыгает в тёплые объятия, так необходимые в феврале, по неосторожности рассыпая все милейшие предметы, заботливо укрытые в розовой коробке. Джингуджи внимательный и нежный, правда ещё совсем неопытный в рэпе, но Рамуда готов учить его, пока он не покажет достойных результатов. Они работают как команда совсем недавно и знакомы тоже не очень долго, но Амемура доверяет ему. Знает, что тот хранит секреты о своём прошлом, как и он сам, и они оба слишком бережно относятся друг к другу, не желая растревожить призраков прошлого. У Джакурая руки в чужой крови по локоть, а Рамуда лишь один из сотен, дефектнее всех остальных и как будто хуже, но, несмотря на всё это, они идеально дополняют друг друга, сияя ярко, раз за разом побеждая противников совместными усилиями. Джакурай только учится – но их дуэт уже невероятно силён, и Амемура мечтательно предвкушает, на что он будет способен, когда раскроет свой потенциал. Рамуду иногда перекашивает от страха, что рано или поздно Джакурая могут у него забрать, сделать бездушной марионеткой и использовать, пока все человеческое в нём не закончится, пока вся его сила к исцелению людей не исчезнет, подобно миражу. Амемура боится однажды позвонить и не услышать его голоса, боится того, что увидит его в форменной одежде Чуоку, а потом безликим трупом на задворках района, опустошённым сосудом без всего, что Рамуда в нём когда-либо любил. Боится, а Джингуджи встряхивает его мягко, говоря не думать о плохом в свой собственный день рождения, и парень понимает, что допустил осечку. Он мгновенно меняет выражение лица и смеётся снова – немного надрывно, всё ещё помнит покалывание где-то внутри, пронзающее тысячами иголок. Всё ещё помнит о том, что у него в любой момент могут отобрать того, кто стал ему хоть немного дорог. Всё ещё помнит о том, что у него нет свободы действий и свободы в чувствах тоже. Рамуда собирает подарки обратно в коробку и делает глубокий вдох, на махровых розовых носках разворачиваясь в сторону доктора. — Ты ведь врач, может, мне стоит звать тебя сэнсеем, а? — Рамуда, перестроившись, сладко тянет буквы, а потом резко обрывает их, — хотя Джакурай звучит милее, мне нравится и так~. — Этот вопрос нужно было задать несколько месяцев назад, не думаешь, Рамуда-кун? — Джингуджи едва уловимо усмехается, — Хотя, ты, вероятно, всё равно сделал бы так, как сам захотел. Они ещё немного пересмеиваются и бросаются глупостями в захламленной мастерской Амемуры, и доктор думает, что нет, наверное, больше нигде в Шибуе такого же уютного места, в котором витает настолько неповторимая атмосфера, мгновенно располагающая к себе. Джингуджи потратил один свой выходной на сборку подарка для Рамуды, а второй на то, чтобы приехать из Шинджуку и вручить его. В этой крохотной мастерской, в этот особенный февральский день, отметив красивыми безделушками день рождения кого-то настолько светлого. Джакурай водит пальцем по наброскам нарядов, разбросанным по столу, пока Рамуда собирается и, в конце концов, они всё-таки идут выпить в какой-нибудь бар – выбор его, Джингуджи, конечно оставляет на Рамуду, зная свою неосведомлённость ввиду плохих отношений с алкоголем. °•♡•°       Рамуда больше не боится. Он бьёт в осколки стекло на розовой рамке, швыряет саму рамку в стену и рвёт фотографии, озлобленно смеясь, пока у него не начинают течь слёзы. Рамуда знает, что он не тот, кто заслуживает ледяной ненависти Джингуджи, не тот, кто был виноват всё это время, но проблема в том, что он знает, а Джакурай – нет. И Амемура весь день празднует с друзьями, шутит нелепые шутки и ест мороженое, греет руками замёрзшие щёки и укутывается в шарф теплее, продлевая счастливые мгновения, чтобы в последние минуты своего дня рождения рыдать от боли, сидя на полу. Амемура чувствует – ещё немного, и он умрёт. Леденцы заканчиваются, с каждым днём их всё меньше, а ему с каждым днем всё хуже. Рамуда привыкает просыпаться от металлического привкуса крови во рту, привыкает кашлять, придерживая у рта платок, чтобы не пачкать одежду. Привыкает к тому, что ему осталось недолго. А сожаления и боль копятся, и он не может ничего с этим поделать.       Джакурай долго мирится с тем, что на самом деле вся его ненависть к Амемуре была не более чем спровоцированным отторжением поступка, который совершил даже не его бывший сокомандник, хоть и лицо у них – одно. Узнав о том, как на самом деле обстояли дела, он мало-помалу осознал, что Рамуда, которого он знал, был лишь частью системы, и на самом деле всё это время он был невиновен. Осмысление навалилось на него невыносимой тяжестью, и Джингуджи долго думал, прежде чем в итоге сорваться среди ночи, и уехать в Шибую. Всё равно, что завтра работа, всё равно, что ехать далеко, главное – наконец увидеть всю картину, посмотрев в глаза, цвет которых не видел уже очень давно. Джакурай, запыхавшись, стучит в знакомую дверь, знает, что в такой день Рамуда мог заночевать и в мастерской. И что-то внутри предательски сжимается, когда он слышит сначала приглушённый кашель, а потом дверь открывается, и он видит перед собой бледного и осунувшегося Амемуру, который спешно вытирает каплю крови из уголка губ рукавом домашней толстовки. Он не находит в себе сил, чтобы прогнать Джингуджи, и жестом показывает зайти внутрь, закрывая за ним дверь. И Джакурай бесконечно извиняется, пока Рамуда сидит рядом, положив голову ему на плечо. Он впитывает каждое слово, и с раскаянием обоих приходит и прощение и покой. И Рамуда целует его, не в силах сказать, что умирает. А Джингуджи впитывает запах крови, солоноватый привкус чувствуя на языке, и сожалеет о том, что пришел так поздно. Шансы на жизнь у Амемуры стремятся к нулю с каждым мгновением, и это ощущение застывает ледяными кристаллами между ними, наполняя горечью тёплый воздух мастерской, являющейся сосредоточением жизни её хозяина. Джакурай шепчет чуть запоздалое «с днём рождения, Амемура-кун», но Рамуде мгновенно становится только больнее, и он цепляется за объятия Джингуджи, как за самое последнее, что осталось в этом мире. — Поцелуй меня ещё раз вместо подарка, — Амемура слегка закашливается и выдавливает мягкую полуулыбку.