Амнезия

      — Вы позволите?       Конечно, это — он. Ничего удивительного. На протяжении получаса она постоянно ощущала его внимание. Его пристальный взгляд. Каким-то образом он умудрялся непрерывно держать её под прицелом среди толпы народа. Конечно, не дожидаясь ответа — он потянул её в круг танцующих пар. Уверенно обхватил рукой спину чуть ниже лопаток. Уверенно прижал к себе чуть ближе, чем позволяли приличия. Слава Богу, её глаза оказались где-то на уровне его груди! Потому что встречаться с ним взглядом — перспектива не из приятных.       Он вообще был не из категории приятных людей. По крайней мере внешне. И он, на удивление, хорошо двигался под музыку. Довольно необычно для его широкоплечей фигуры и шеи атлета. Внешность — иногда бывает обманчива. В случае с ним — она обманчива стократ.       — Я раньше не встречал вас на подобных мероприятиях.       Он спрашивает — или констатирует факт?       — Конечно, не встречали. Я здесь в первый раз, и по работе.       Он, кажется, улыбнулся. Она не видела — почувствовала.       — И как — впечатления?       Она подняла на него глаза, ощущая тропинку дрожи, вмиг проскользнувшую по позвоночнику.       — Разные… Какие могут быть впечатления от благотворительного мероприятия?       Он пожал плечами, и её рука скользнула вниз. Не удержавшись на шелковой ткани дорогого смокинга. Он чуть вздрогнул — или ей показалось? Подвинулся чуть ближе. И странное напряжение — мгновенно влилось в её тело. Он хотел её — это было очевидно. Кажется, он даже не стремился скрыть это. За безразличным взглядом. Или манерами. Но самое ужасное — это было взаимным. И пара бокалов шампанского — здесь совершенно ни при чем. На них нельзя было списать — и накатившую слабость в коленях. И задрожавшие руки. И отчаянные удары сердца.       Ошибкой было — встретиться вновь взглядами.       С ним.       Потому что он мгновенно уловил — беспомощность в её затуманенных глазах. Расширенные зрачки. Скользнул взглядом по полуоткрытым губам. И вдруг уверенно повлек её из круга танцующих. Кажется, она почти повисла на его сильной руке. Не сопротивляясь. Даже — не пытаясь. Как под гипнозом.       Коридоры.       Лестница.       Коридоры.       Темная комната — с единственным окном. И — широкий подоконник. Как она оказалась сидящей на нем? И почему её тонкие руки обнимают эти широкие плечи в шелковом смокинге? И почему она чувствует настойчивые мужские губы почти терзающие её шею? И почему длинная юбка её платья вдруг исчезла, обнажая ноги? И через мгновенье — он уже был в ней. И от его бешеного ритма перестало хватать дыхания. И мрачная комната — завертелась вокруг.       И последние разумные мысли — разбились в калейдоскопе сознания.       Так не бывает…       Это — не с ней.       Это — неправда.       Его последний рывок — и её вскрик. Не удержавшийся на губах. И сильные руки сжимающие её обмякшее тело. Не позволяющие ей — отстраниться. И внимательный взгляд  из полумрака. Кажется немного удивленный.       И неожиданный  далекий мужской голос.       Где-то за дверью.       — Эльдар Владимирович! Извините — но вас давно ждут в конференц-зале…       Он тихо выругался, этот мужчина в шелковом смокинге. С расстегнутым ремнем брюк. И опасными искрами — во взгляде. Пара мгновений и его низкий голос заполнил стены тёмной комнаты.       — Я уже иду!       Он отодвинулся, возвращая на место мятую юбку. И задерживая руки на хрупких плечах.       — Послушай меня… Сейчас мой телохранитель отвезет тебя ко мне домой. Ты понимаешь, что я тебе говорю? Мне нужно уйти, ненадолго.       Наверное, ошарашенный вид женщины напротив заставил его усомниться в её восприятии реальности. Она кивнула — машинально. Не вдумываясь в смысл его слов. Сейчас они для неё не имели никакого значения.       Он сделал движение к двери на ходу застегивая ремень. Потом резко повернулся к ней. Шаг назад — и она снова в его объятьях. И снова — поцелуй заставил рассыпаться все её мысли. Уже выстаивающиеся было в четкий узор калейдоскопа.       — Подожди здесь пару минут… Слышишь?       Ей кажется или его голос странно взволнован? И дыхание снова прерывистое и тяжелое?       И он почти с усилием — отрывается от неё?       — Какая ты…       Торопливые шаги к двери. Мобильный телефон вырванный на ходу из внутреннего кармана смокинга.       — Сергей, вернись, пожалуйста! Тебе нужно сделать кое-что…       Захлопнувшаяся дверь как удар в затуманенное сознание. Где её сумочка сброшенная с плеча настойчивыми пальцами? Где её телефон — подсказка мужчины из темноты?       — Сонь… Это я… Послушай, мне нужна твоя помощь. Да — срочно. У меня сейчас был…незащищенный секс с незнакомым мужчиной… Да… Хорошо… я сейчас приеду! Спасибо!       Бегом — к высокой двери. Почти в панике до ступеней узкой лестницы. Почти в панике до автомобильной стоянки. До первого попавшегося такси.       — Во вторую городскую, пожалуйста!       Хорошо, что у неё есть Соня. Из той категории друзей — которые никогда не требуют объяснений. Которым можно позвонить в любое время. С любой — сумасшедшей проблемой. И которые не откажут — в помощи.       — Тебе повезло, что сегодня моё дежурство!       Обычная Сонькина улыбка — и россыпь веснушек на вздернутом носу. Конечно, ей повезло. Правда — не во всем. Потому что произошедшее два часа назад — с трудом укладывалось в её голове.       — У тебя есть что-нибудь выпить, Сонь? Покрепче?       Округлившиеся карие глаза — в ответ.       — Я не узнаю тебя! Завтрашнее бракосочетание — так на тебя подействовало?       Пузатая бутылка — кажется с виски. Отвратительное пойло — но сейчас ей подошло бы почти любое.       — Сонь… Это ужасно!       Тихий смех — в ответ.       — Почему — ужасно? Все же хорошо! Вовремя принятые меры…       — Нет, я не про то! Я — идиотка… Что на меня нашло — скажи?! Мне сейчас стыдно, ты не представляешь — как! Я выхожу завтра замуж — за мужчину… своей мечты! За умного, красивого, сексуального…       — Он мне никогда не нравился — твой Анатолий…       — Я знаю… И что я творю — прямо накануне свадьбы?! С первым попавшимся… проявившим ко мне интерес! Где-то — на подоконнике… Чуть ли не в кладовке! Господи!       Торопливые глотки — она не чувствовала сейчас даже вкуса алкоголя.       — У тебя предсвадебная истерия, успокойся! Такое часто бывает…       — Ты считаешь это — нормальным?!       — В твоем случае — да!       Она шутит — рыжеволосая Сонька. Просто ей не нравится Анатолий. Не понравился — с самого начала. Не всем нравятся высокие спортивные брюнеты. Такое тоже бывает.       — Как хорошо, что я завтра улетаю!       — В свадебных путешествиях — есть свои плюсы. Успокойся, наконец! Ты все забудешь — как страшный сон. Ты уже почти забыла, правда?       Отчаянный взгляд огромных светлых глаз. И Соня уже обнимает её, успокаивающе гладя по голове… По растрепанным волосам. Как раньше — как в детстве.       — Ну, что тебя так шокировало — скажи? Ты на себя не похожа! Еще полгода назад — ты восприняла бы это как приключение…       — Полгода назад у меня не было Толика… Не было желания — связать с кем-то свою жизнь! Я так хорошо все спланировала, Сонь! И, оказывается, я сама все могу пустить под откос! Собственными руками!       — В этом и заключается весь твой кошмар? Я угадала?       Торопливый кивок — и новый глоток виски.       — Угу… Я — дурочка, да?       И снова — успокаивающий бархатный голос.       — Может, тебе не торопиться с замужеством, а? Еще чернила на предыдущем штампе не высохли…       — Что ты, Сонь! Он так любит меня… Он столько денег потратил на эту свадьбу! «Одна побелка, купорос…»       Они уже смеялись — громко. От души. Им редко удавалось быть серьезными вдвоём. Ироничной, мягкой — Соне, и сумасшедшей, веселой — Нике.       — Может, передумаешь и приедешь завтра к нам на роспись?       Отрицательный жест загорелой руки с алыми ногтями.       — Ну, извини, зайчик… Мне неприятно будет видеть самодовольное лицо твоего… нового мужа! Ты же знаешь как я к нему отношусь… Расстроенный вздох — в ответ.       — Знаю… Мне кажется — я уже не могу без него. Без его постоянной заботы…       — Он просто не дает тебе вздохнуть — своей заботой! Как он тебя на этот вечер благотворительный отпустил одну — ума не приложу!       — Ну, я же по делу там была, Сонь! Мне бы иначе отпуск редактор не подписал. Светскую колонку вести некому, представляешь? Пришлось идти… С Ленкой. Она, правда, после шампанского исчезла с каким-то мулатом… Откуда на благотворительном вечере мулаты? И тут внезапно нарисовался этот тип…       — Интересный?       — Что?       Кажется — её вновь поглотила тревога. И она не сразу поняла вопрос подруги.       — Какой он — твой случайный любовник?       — Он… Да никакой, Сонь! В том-то и дело! Совершенно непримечательное лицо… Короткая стрижка под машинку… Глаза… непонятного цвета. Взгляд, правда — неприятный очень… Такой — спиной чувствуешь… И здоровый он… Качается, наверное. Ой! Его Эльдаром зовут. Нас телохранитель его застукал… Ну, не застукал, а видимо, в курсе был. Профессия у него такая. В поле зрения шефа держать…       — Иностранец что ли?       — Да — нет, имя просто такое… Наверное… Вариант отечественный — это видно.       По розовым губам мелькнула грустная улыбка. И тонкая рука опустила стакан с недопитым алкоголем.       — Мне сейчас так погано, Сонь… На душе. У меня по жизни — часто отключались мозги. Но не до такой степени! Я даже не сопротивлялась — ради приличия хотя бы!       — И что бы оно тебе дало — это сопротивление?       — Да ничего… Ну, немножко спокойней было бы — на совести… Наверное.       — Я смотрю — ты серьезно настроена на самобичевание? Вместо того, чтобы выспаться перед свадьбой и сразить завтра всех наповал цветущим видом.       — Издеваешься?! Мне бы в себя прийти! Руки до сих пор дрожат — посмотри!       Тонкие пальцы на маленькой ладони подрагивали. Не от холода — явно.       — Может, он меня загипнотизировал, Сонь? Он телохранителю приказал — меня домой отвезти. К нему — представляешь?       — Ничего себе!       Веселые искры — в карих глазах рыжеволосой подруги.       — Угу…       — И ты сбежала?!       — Представь себе — да! И прекрати ржать! Еле ноги унесла! Заметь — сразу к тебе помчалась! За поддержкой — в том числе! А ты смеешься!       Но она и сама уже смеялась. Сверкая непролитыми слезами — в светлых глазах.       — Господи, ну какая же я — дура! Хорошо, что хватило мозгов быстро смыться… Я бы со стыда умерла снова встретиться с ним! Стопроцентно — он извращенец, Сонь!       — Почему — извращенец?       — Ну, сама подумай — зачем ему тащить меня после всего к себе домой? Бред какой! Хотя… Он же мог одуматься потом и приказать своему охраннику сбросить меня в реку! Или придушить, к примеру… По дороге. Так что я — легко отделалась!       — Какую чушь ты несёшь!       — Ты бы его видела!       — Неужели — он настолько ужасен?       Торопливый кивок и пепельные волны волос окончательно рассыпались из высокой прически.       — Ты решила отпустить гриву? Тебе же всегда нравились короткие стрижки?       — Толик любит, когда у меня длинные волосы…       Ироничная улыбка в ответ, как безмолвное отношение. И к Толику. И его любви — к длинным волосам. И к подруге.       — Ведь ты когда-нибудь очнешься, Ника…       — От чего?       — От своего Толика, от перспектив — совместной жизни с ним. От того образа, который ты себе нарисовала. От образа безмятежного спокойного счастья. С этим … Толиком!       — Почему ты думаешь — что у меня не получится? Мы сами можем построить свою жизнь! Сделать её такой какой нам нужно…       — Проблема в том, что тебе не нужна такая жизнь… Ты не протянешь долго с Анатолием! Ты не сможешь жить по его четкому плану. Пока он ещё не показал тебе — все качества своего характера. Но он покажет — после свадьбы. Вот увидишь! Сейчас он безумно рад — что ему удалось захомутать тебя…       — Это я его захомутала! Мне повезло…       — Ты так думаешь. На самом деле — повезло ему.       — Ты сейчас точно обо мне говоришь, Сонь? Ты же меня знаешь — с детства! Я же легкомысленная и эгоистичная!       — Ты просто живая, зайка… Такому зануде, как твой Анатолий — достался приз не по зубам.       — Но я люблю его!       — Выпей лучше виски. И, вспомнив сегодняшний вечер — повтори это еще раз…       Вновь — тяжелый вздох. И открытый взгляд — светлых глаз.       — Я выйду за него, Сонь… Он нужен мне — правда! Очень нужен. Мне так хочется, наконец, остановиться на чем-то… На ком-то!       — Ты уже пыталась — вспомни! Внушала себе очередные идеи… Как долго тебе удалось протянуть?       — На этот раз — все по-другому! Вот увидишь!       Она снова качает головой — её мудрая подруга. У неё-то всегда порядок в голове. Удивительное качество — оно не приходит с возрастом. С ним нужно — только родиться.       — Ты мне не веришь?       — Верю, конечно! Просто я очень хорошо знаю тебя… И знаю — что из себя представляет твой будущий муж. И я не в восторге от твоей новой авантюры.       — Нормально! Считать замужество — авантюрой!       — Ну, назови — как хочешь: прихоть, каприз…       — Приход!       Они снова смеялись. То, что объединяет друзей с детства — невозможно разрушить мелочью. Такой — как сомнительное замужество. Такой — как разный взгляд на одну и ту же ситуацию. Потому что — мужья меняются. Ситуации — тоже. Но понимание и поддержка — остаются. И это — единственное, что по-настоящему ценно. В жизни.       — Меня, наверное — отпускает…       Облегченный вздох. Кажется, её бурный вечер подходил к концу.       — Слава Богу! Не забивай свою хорошенькую головку всякой ерундой.       — Надеюсь, медовый месяц на индийском побережье будет способствовать ухудшению моей памяти! Я всегда страдала тотальной забывчивостью!       — А теперь ты будешь ею наслаждаться?       — Постараюсь! Две недели — огромный срок… А благотворительные вечера — мне больше посещать не придется! Ни за что бы не хотела — даже случайно встретиться с этим человеком… Никогда!       — Не драматизируй, зайчик! Шансов случайно встретиться — у вас, на самом деле, очень мало.       В светлых глазах — вспыхнули веселые искры.       — Да он, наверное, быстро все забудет! Мужчины редко придают значение подобным эпизодам в своей жизни… Правда, Сонь? Ну, разве в состоянии они вспомнить лицо женщины, с которой у них был секс? И — один раз! И — так поспешно…       — Мне почему-то кажется, что тут все немного… по-другому…       — Да нет же, Сонь!       Порывистый жест — тонкой руки.       — Всё примитивно и банально — до безобразия! И самое поганое — это даже не то, что я повелась… Самое поганое — что мозг отключился напрочь! Не я сама — позволила себе потерять голову… Списать даже не на что, прикинь? Трезвая была. В здравом уме… А оказалось, что ум — это не мой конёк…       — Знаешь, что самое интересное в твоих душевных судорогах?       — И что же?       — Ты ни разу не сказала: «Ах, а как я посмотрю в глаза Толику?!»       Она замерла на мгновенье — девушка с растрёпанными волосами. Сидящая на больничной кушетке рядом с белым столом. В вечернем платье с безнадежно помятой юбкой.       — Я все равно — выйду за него, Сонь…       — Я так и подумала…       Они расстались — на выходе. У такси — перед крыльцом больницы.       — Спасибо, Сонь… Я это говорю в миллионный раз… Наверное — скажу ещё столько же.       — Не за что, зайчик… Счастья тебе и роскошного медового месяца!       — И забыть сегодняшний вечер как плохой сон!       — И это — тоже!       Прощальный чмок в щеку — и такси увозит её в ночной город. Хрупкую девушку в помятом вечернем платье. Со странными искрами в глубине светлых глаз. Оставляя позади и серое здание больницы. И подругу с волосами цвета меди.       И бурю эмоций.       И — запах мужчины из темноты.       — Значит, уже летит к индийскому побережью?       — Так точно, Эльдар Владимирович! Медовый месяц и всё такое…       — Я все понял… Ты можешь быть свободен, Сергей.       — Все сведения — в этой папке.       Кусок прозрачного пластика на столе — тоненькое досье на вчерашнюю женщину. Нику… Странное имя — но другое ей и не подошло бы.       Чашка остывающего кофе в сильной руке. Тяжелые шаги к открытому окну. Она сумела выбить его из колеи — эта маленькая Ника. И подтверждение тому — его вчерашнее бешенство. От осознания — что она сбежала. А он даже не спросил её имени. И его почти бессонная ночь на диване в кабинете. И желание узнать о ней всё. И мгновенное отрезвление — от полученной информации.       Он заметил её в толпе — мгновенно. Как снайпер выхватывает свою жертву из скопления людей. В объектив оптического прицела. Пепельные волосы и грациозную линию плеч. А потом он встретился с ней глазами. И его накрыло — словно волной. Заставляя забиться в неровном ритме сердце. От чуть испуганного светлого взгляда и полуоткрытых нежных губ.       «Хочу её!».       Он хорошо умел переводить в слова свои эмоции. И называть вещи своими именами. Он завелся с пол-оборота. Как когда-то давно. В юности. В другой жизни. Он не отрывал от неё глаз пока она о чем-то разговаривала со своей яркой спутницей. Пока она улыбалась каким-то людям, подходившим к ней. Пока она подносила к губам высокий бокал с шампанским. Он едва дождался, когда заиграет музыка. Прекрасный повод познакомиться — пригласить её на танец. Он так торопился прикоснуться к ней, что даже не расслышал её ответа. И он все равно бы не отпустил её. Даже если б она отказала. Но она уже танцевала с ним — положив маленькую руку на его плечо. Он смотрел сверху на длинные загнутые ресницы. Вдыхал её волнующий запах. И его мысли с завидной скоростью устремились куда–то вниз. Прочь — из головы. И его пульс — гулко застучал в висках. Заглушая — звуки музыки. Заглушая — звуки толпы.       «Хочу тебя!».       Она упорно не поднимала на него глаз — эта женщина-искушение. Кажется, ему даже пришлось выдавить из себя пару слов. Чтобы услышать её голос в ответ. Чтобы еще раз увидеть розовые губы. И светлые глаза. До странности — светлые глаза. И так мучительно близко. А потом от его непроизвольного движения её маленькая рука скользнула по шелковой ткани торжественного смокинга. Заставляя напрячься сильным мышцам на его широкой груди. И он инстинктивно прижал её к своему телу. Женщину-искушение. Искушение — только для него.       «Хочу тебя!»       И, замирая, он почувствовал вдруг её реакцию в ответ. Реакцию — её тела. «Посмотри на меня!». Её взгляд — как подтверждение. Растерянный взгляд — светлых глаз. Такой беспомощный и зовущий. Последняя капля — в захлестнувшем его потоке. А потом он вел её сквозь танцующие пары. Ощущая тяжесть удивительного тела, безвольно повисшего на его руке. Только бы она не очнулась! Только бы не пришла в себя! До того как он получит её. До того как отпустит эта боль в паху. До того как его сознание обретёт привычную четкость.       Его автопилот — сработал безотказно. И они оказались в маленькой темной комнате с широким подоконником. Единственной горизонтальной поверхностью — в душной темноте.       — Какая ты…       Её тихий стон — последнее, что он услышал. Перед тем — как одним движением поднять её узкую юбку.       «Моя!».       Остывающая чашка кофе в сильной руке. Он не был дураком в отношениях с женщинами. Никогда. Не совершал безумных поступков. Не терял голову. Нет — он, конечно, любил. Влюблялся — неоднократно. Испытывал — страсть. Но это никогда не заслоняло всего остального. Никогда не мешало его хорошо отлаженной жизни. С большим трудом — отлаженной жизни.       И уж конечно он презрительно относился к случайным связям.       Таким — как накануне с этой маленькой Никой.       Искренне считая, что проще заплатить проститутке. Что торопливый секс в туалете ночного клуба — вариант для подростков. Плотно сидящих на кокаине. Искренне считая, что невозможно потерять голову. Из-за женщины. Из-за незнакомой женщины. Из-за близости с ней.       Он потерял.       Ненадолго — ровно до того момента, как пришла информация на неё.       На Нику.       На обычную сучку — решившую развлечься перед свадьбой. Так получилось, что она развлеклась с ним. И он сам сделал ей шаг навстречу. Первый шаг. А ведь в какой-то момент — он поплыл. От смуглой кожи и дурманящего запаха. От светлых глаз и завитков волос на шее. Поплыл до такой степени, что собрался отвезти её к себе домой. Он хотел продолжения и все остальное отошло на второй план.       И его запланированная речь в конференц-зале, и дальнейший ужин — с подругой. С речью он справился почти машинально. А вот Ольгу — обидел. Обидел близкого человека. Близкого — на протяжении последних двух лет. Обидел — из-за иллюзии. Из-за странного помутнения ума. Из-за призрака в узком платье. Мгновенно умчавшегося в ночь. Едва он только отвернулся. Едва ослабил — внимание. Едва отвлекся — на реальность.       Остывающая чашка кофе — на подоконнике. Он иронично относился к взбрыкам своих друзей. Повально переживавшим кризис среднего возраста. Наверное, последние пять лет. К скандальным разводам и пересадке волос. К спортивным машинам и проблемам с алкоголем. К мужским истерикам и внебрачным детям. Искренне считая это — человеческой природой. Которая всегда стремится оправдать — собственную глупость. И грамотной пиар-акцией умных психологов.       Сейчас — он пытался с иронией отнестись к себе. К тому, что произошло. К своему — поведению. Ирония — не приходила. Приходила — только злость. И раздражение — что, возможно, его использовали. И что у него — у него! — напрочь отключился мозг. И уязвленное самолюбие — что от него сбежали. И что заставили почувствовать себя — идиотом. И, что, кроме, как пресловутым кризисом среднего возраста, объяснить он себе свое поведение не может. Потому что другие объяснения сейчас не приходили в голову. Может быть, они придут — потом. Когда пройдет досада. Когда исчезнет странный осадок. Из гнева. И сожаления.       Остывшая чашка кофе — на столе из темного дерева. Сильные пальцы на кнопках коммуникатора.       — Марина Александровна, будьте добры! Запишите меня сегодня на прием к моему врачу. И закажите букет цветов для Ольги Сергеевны… Её адрес у вас есть… И принесите мне документы по нашей последней сделке. Да-да, по санаторию — на юге… Спасибо!       Уверенное движение загорелой руки. С закатанными до локтя рукавами белоснежной сорочки. И прозрачная папка неоткрытой опускается в урну для бумаг. И саркастичная улыбка трогает жесткую линию рта.       — Кем бы ты ни была, маленькая Ника… Какие бы мотивы не двигали тобой вчера… Счастья тебе в твой медовый месяц!       А его ждет — работа.       И тысяча нерешенных задач.       И десятки людей.       И четкий механизм его отлаженной жизни.       А досадный эпизод, конечно, забудется. И неприятный осадок растворится. И время сотрет длинные загнутые ресницы. И тонкие обнаженные руки — на чёрной ткани дорогого смокинга. И розовые нежные губы. И запах женщины — из темноты.