Амнезия

      Он думал, что работа отвлечет.       Выведет его из ступора — в который он впал неделю назад.       Он даже почти обрадовался — внезапной проблеме, возникшей за океаном.       Чтобы уехать из своей квартиры — где все напоминало о ней.       О женщине — внезапно вошедшей в его жизнь. И так же внезапно покинувшей её.       Без объяснений.       Просто сказав — что не хочет быть больше с ним. Глядя куда-то сквозь него — светлыми глазами. В которых плескались — холодные льдинки. Незнакомым голосом — от которого что-то мгновенно замерзло у него в груди.       Он не почувствовал тогда — раздражения и злости. Только внезапную боль. К которой он оказался совсем не готов.       Вопросы — пришли уже после.       Потом.       После недели адского труда. Измотанных нервов. Бессонницы. После того, как серебристый самолет — поднялся в воздух. Унося его обратно — домой. Возможно, скажи она о своём решении раньше — он вытянул бы из неё причину. Узнал бы — её мотивы. Но тогда — она просто убила его на месте своими словами. Она умела быть очень убедительной — эта девочка с нежными губами…       Убедительной и жестокой.       Тогда, неделю назад — она заставила его поверить в невозможное. Заставила — в очередной раз переживать за неё. Заставила понять — что он любит её. Найти её — у полыхающего дома. Вытаскивающую — бесчувственное тело бандита наружу. Обнять — ощущая вздрагивающими пальцами маленькое тело.       И потерять её — в тот же вечер.       Ника — Ника…       Конечно, он зря не поверил в её способности.       Она быстро управилась — в этом доме-тюрьме на отшибе полумёртвой деревни. Когда уверен в своих силах — не бывает сомнений. И не бывает страха. А потом, пока они ждали пожарных и скорую помощь для женщины, найденной ею же в подвале — она давала показания следователю. Странно спокойным и тихим голосом. От которого у него сразу стало тревожно на душе. Потому что это была не его Ника. Такая отстранённая и… чужая.       А потом, когда он хотел забрать её, подводя к автомобилю — она вдруг остановилась и…       Пригвоздила его к земле своими словами.       Развернулась — и ушла.       Так просто.       Лучше б она сразу воткнула ему в сердце отвертку. Он поймал себя на том, что скатывается на патетику. И попросил еще одну порцию коньяка у безлико-красивой стюардессы. Увы! Работа мало помогла ему. Просто отсрочила агонию. Чёрт! Какой слог он приобрёл — рассматривая свои эмоции…       И пытаясь облечь их в слова.       Кто бы мог подумать! Ещё немного — и он начнет писать стихи. О разбитом сердце… каких-нибудь колючих шипах… и светлых глазах, в которых сияли звёзды… У него ведь теперь много в запасе — невесть откуда взявшихся метафор. Он задремал только после третьего бокала коньяка. Полусон-полуявь. Она тут же подсунула ему — знакомый образ. Эта уплывающая реальность. И чуть взлохмаченные волосы, и огромные глаза, и тонкие пальцы на его плечах, и… её запах…       Не признаваясь себе — он ждал сна как короткой возможности. Почувствовать её. Пусть — как иллюзию. Пусть ненадолго. Как наркоман — он ловил кайф от ощущения её рядом. С собой.       «Привет, малыш…»…       — Я в норме, Сонь… Не начинай, пожалуйста!       — Но я же вижу, что ты врёшь! Ни в какой ты — не в норме! Посмотри на себя в зеркало!       — Со мной все хорошо.       — С тобой всё плохо. И ты можешь, в конце концов, объяснить — почему ты рассталась с Эльдаром?       — Я бы не хотела…       — Подожди! Ты всё время уходишь от разговора… Сначала я не настаивала, но сейчас я просто не могу видеть тебя в таком состоянии. Ты только себе хуже делаешь — загоняя всё внутрь!       — Я знаю.       Она подняла взгляд — от чашки с кофе. Встречаясь с карими глазами напротив.       — Так почему ты всё держишь в себе?!       — А ты думаешь легко признать — что я опять облажалась?! Втрескалась в того — кому надо было только «отыметь тебя до тошноты»! Кто параллельно с тобой — встречается со своей старой пассией. И чудно проводит с ней время…       — Господи!       — Мне стыдно, Сонь. Я чувствую себя… не обманутой, нет! Он ничего не обещал мне… Но он вёл себя так, что я… Я… доверяла ему… Как будто можно доверять мужчинам!       — Зайка, откуда ты…       — Отовсюду, Сонь! Я видела его с этой… жилеткой! Я слышала, как он разговаривал по телефону со своим приятелем обо мне… Только не говори мне, что подслушивать и подглядывать нехорошо!       — Я ничего не говорю…       — Да что тут можно сказать — всё предельно ясно. Я — дурочка! Слава Богу, я почти закончила работу в его загородном доме — осталось мебель в одну комнату установить… Видеть не хочу — всё, что с ним связано!       Они немного помолчали — две женщины, понимающие друг друга без слов.       — Но если бы ты была ему безразлична — он не стал бы бежать тебе на помощь… И не один раз. Очевидно, он волновался за тебя…       — Я не говорю — что я ему безразлична, Сонь! Просто мне его концепция отношений не подходит, понимаешь? У нас с ним разная система ценностей. Для него естественно иметь параллельную связь с несколькими женщинами… При этом не обязательно, что он плохо к ним относится… Только мне — это не подходит. Вот в чём проблема. Если б меня интересовали только его финансы — возможно, мне было бы всё равно… Но меня интересовало… другое. И думала, что он тоже может быть… другим. Со мной. Наивно, конечно. Люди не меняются в таком возрасте и с таким… статусом. И от этого, вообщем-то, хуже только мне самой.       — Ты скучаешь по нему, Ника…       — Я скучаю по тому Эльдару, каким он никогда не будет… По мечте. Кстати, бандит начал давать показания. Михаил Иванович звонил сегодня. Есть шанс, что найдут след той девочки… Которую я видела тогда в подвале… Но он очень мал… Обычно, таких не находят… Но мои показания… Мои описания… Есть маленький шанс… Конечно, мало кто поверит и в вырванную решетку, которой я ударила их… и во внезапно взорвавшийся бак их автомобиля… Но мы хотим верить в этот — маленький шанс…       Ей не хотелось продолжать разговор о несбывшемся. А, если быть откровенной, она просто боялась заплакать. Ей постоянно хотелось плакать — в последние дни.       — Было бы здорово! Но я до сих пор — готова тебя убить за твои тогдашние выкрутасы…       — Да ладно тебе, Сонь! Всё закончилось хорошо. Для меня, по крайней мере.       — Послушала бы ты себя со стороны — что ты мне говорила в трубку! Если честно, я сильно засомневалась тогда в твоём психическом здоровье.       — Возможно, я была немного не в себе… Знаешь, иногда так накроет…       — Не знаю… И знать не хочу! Ты — эгоистка, Ника… Есть же люди, которые любят тебя, которым ты дорога… И так безоглядно действовать…       Она отвела взгляд — рассматривая пыльцу корицы на белой шапке взбитого молока. Какого чёрта — она заказала капуччино? Конечно, Соня — права. Она всегда права — её мудрая подруга. А она, Ника, как всегда, мало думает о последствиях… Интересно, она когда-нибудь повзрослеет? И, может, пока не поздно, записаться на курсы вязания? Говорят, успокаивает нервы и упорядочивает мысли… Надо подумать в эту сторону… При случае.       — И вообще, расскажи мне лучше о себе, Сонь! Расскажи мне — кто он?!       — Ты сейчас про кого?       — Про того, с кем ты встречаешься всю последнюю неделю! Ты думала, что только на моём лице так явно написаны эмоции?       — А что — очень заметно?       — Ну, может — кто тебя не знает, засомневается… Только не я! Итак — кто наш скромный герой?       — Почему — герой? И почему сразу — скромный?!       — По той же причине — я тоже тебя знаю! Как его зовут?       Ей показалось — или она покраснела? Её подруга — с рыжими кудрями волос.       — Вообще-то, ты с ним знакома…       — Всё нормально, Эльдар Владимирович! Багаж чуть позже вам на дом отправят. Досталось вам за океаном?       — Спасибо, Сергей. Всё работает, всё хорошо.       Он избегал встречаться взглядом с телохранителем.       Потому что заметил неприкрытое удивление — в глазах своего охранника. И, привычно усаживаясь на заднее сиденье автомобиля — он снова поймал недоумённый взгляд Сергея.       Слава Богу, ему не надо ни перед кем отчитываться за свой внешний вид! Не надо объяснять тёмные круги под глазами.       Осунувшееся лицо.       И ставший свободным пиджак.       Он работал — с одержимостью психа.       Всю неделю.       Боясь расслабиться — хотя бы на минуту.       Боясь остановиться — и снова ощутить горечь и боль.       Наивный!       Этот груз — был с ним постоянно. Каждую минуту. Работа только сместила центр тяжести — но не спасла. Не дала облегчения. Бесполезная анестезия.       Но он был благодарен — даже ей.       Оказалось, очень больно — собирать осколки разбитого сердца. Сейчас он почему-то вспоминал свои предыдущие отношения… С другими женщинами. С теми, что были — до неё. Он никогда не задумывался — что, возможно, причиняет кому-то боль, уходя. Что не всегда деньги — способны компенсировать потери. Ему было удобно — приправить свой уход дорогим подарком. Чтобы не думать — о другом. О чьих-то чувствах. Которые, он, возможно, ранил. И, конечно, он никогда не думал — что могут ранить его.       — Домой, шеф?       Он вздрогнул — почти незаметно. Пытаясь справиться с накатившим приступом боли. Потому что слово «дом» для него — уже прочно ассоциировалось со звонким голосом. И звуком босых ног по паркету. И подушкой, впитавшей запах её духов… Чёрт! Опять из него полезло это! Как ни крути, а писать стихи придётся… Надо будет не забыть — узнать о стилях стихосложения. И вообще — почитать классику…       — Домой.       — Да, конечно… Хорошо, в понедельник я выйду на работу.       Усталым жестом — отброшенная трубка телефона. Вторую неделю — она безуспешно пыталась занять себя. Поисками работы. И беда была не в том — что у неё не получалось. У неё — получалось. Беда была в том — что она перестала понимать, что ей нужно. Не было порядка — в мыслях. Не было порядка — в эмоциях. Не было порядка — нигде.       И ещё. Ей очень не хватало его. Физически. Его присутствия — в постели. Его низкого голоса. Его иронии. И даже его молчания — не хватало тоже. Иногда она думала, что, может, стоило было попробовать? Сделать вид — что ничего не произошло. Остаться с ним. Попытаться жить сегодняшним днём. И не думать о завтра.       Конечно, она выбрала для себя — самый безопасный момент. Чтобы уйти. Чтобы не было объяснений. Чтобы не было её слёз. Чтобы не было — его реакции. В общем-то, он ничего и не попытался выяснить. Не попытался её остановить.       И это новой болью — отозвалось у неё в груди. И снова убедило — что она всё сделала правильно. Открытием было то — что она скучала. В первый раз скучала не по отношениям — по человеку. По конкретному мужчине. В первый раз — её ломало так, что она не могла отвлечься. На подруг, на развлечения, на книги, на интернет. Не могла отбросить одним движением всё — как могла раньше.       Видимо, ей нужен был именно такой экземпляр.       Монстр.       Безапелляционный.       Нервный и злой.       С проходимостью танка.       И такой же непробиваемой башкой.       И искры напряжения, сверкающие между ними — это лучшее, что было в её жизни.       Что ж, жилетка оказалась права. Она, Ника, зря смеялась над психологами. Особенно — над красивыми и умными. В конечном итоге — побеждают не сумасшедшие и смелые. Чаще на финише оказываются — именно нудные и старательные. Кому нужна — яркая победа? Кому нужен — красивый финиш? Нужна — просто победа. И неважно — что к ней приходят по обочине. Неважно, что обрызганными и пыльными. Зато — без серьезных травм. Без растяжений и дикой усталости.       Побеждать можно по-разному. Она проиграла. Потому что не умела глотать пыль. Да и к черту! По-другому у неё не получится — она знала. Первый приз был хорош. Не предел её мечтаний — но хорош. Она справится. Конечно, справится! И с разочарованиями, и со слезами. С чем угодно. Ей бы только — занять себя. Направить свои мысли — подальше от расстегнутой верхней пуговицы его сорочки. От внимательных светлых глаз. И от ощущения его губ — на своей шее…       Телефонный звонок — так вовремя прервал опасный поток её мыслей.       — Алло! Да… А что такое?.. Ну, замечательно… И в чём проблема-то, Андрей?.. А сам ты подписать не можешь?.. Да кто там будет выяснять?!.. А сам он?.. Понятно, могла бы не спрашивать… Хорошо, когда они планируют закончить сборку?.. Поняла. Ладно, к вечеру я подъеду! Пока!       Как дело доходит до ответственности — прораба тут же смывает волной отлива. Впрочем, не только прораба! Любая особь мужского пола — ведет себя аналогично.       Чёрт!       Все планы на вечер — насмарку!       Она быстро нашла знакомый номер — в списке последних вызовов. И раздраженно нажала на кнопку вызова.       — Соня! Это я… Да ничего не случилось — наши планы на сегодняшний вечер летят к чёртовой матери! Да никакого кино вечером не будет… Мне нужно за город ехать. Ну, в дом Эльдара!.. Нет, ты представляешь — мне сейчас прораб звонил! Спальню привезли! Собирают в данный момент. А в акте приёма-передачи я должна расписаться, потому что, я, видите ли, её заказывала!.. Как тебе это нравится?! А сам Андрей на себя «такой ответственности» взять не может!.. И Эльдару он позвонить не может, потому что тот на него недавно спустил всех собак — неизвестно за что… Угу! Это мне к восьми вечера туда тащиться по пробкам ради одной подписи на бумажке!.. Да я понимаю… Но мне не хотелось бы возвращаться в это место… Я вздохнула с таким облегчением, когда неделю назад там закончился ремонт… Хорошо, не буду расстраиваться… Ладно… Я тоже тебя целую! Созвонимся вечером!       Какой бы положительный момент найти в этой неприятной поездке? Пока в голову — ничего, кроме мата, не приходило.       — Ты где-то облажался, мой дорогой!       — Тётя, не начинай, пожалуйста! Я прошу.       Конечно, она вытянула из него всё — его неугомонная родственница. Всю подноготную. Ей бы дознавателем работать. Или следователем. Может, поговорить с Михаилом Ивановичем — и тот возьмет его тетку к себе на работу? Хотя бы внештатным сотрудником? Он даже сам был готов за это приплатить.       — Ника, конечно, импульсивная девочка… Я, кстати, звонила ей на днях…       У него что-то больно кольнуло в груди.       — Для чего?       — Ну, она мне очень нравится… И мы с ней подружились, между прочим! И как только я завела разговор о тебе — она словно в кокон завернулась! Мне показалось, что она очень расстроена… Словом, ты что-то сделал не так!       — Откуда вообще — такие выводы?!       — Я хорошо тебя знаю!       — Да у нас все было замечательно, к твоему сведению! Точнее, я думал — что замечательно… Жениться на ней собрался… Совсем ослаб мозгами… И… давай, сменим тему, хорошо?       — А о чем мне с тобой ещё говорить?! Если я вижу перед собой — дошедшего до ручки племянника? Тебя же плющит — это очевидно!       — Господи, откуда такой лексикон?       — А ты посмотри на себя в зеркало!       — Ты не первый раз уже настаиваешь — чтоб я посмотрел в зеркало.       — В тот раз — у меня был определенный оптимизм насчет твоей внешности… А сейчас ты выглядишь — хуже моего самого древнего поклонника!       — Ты всегда умеешь найти нужные слова… И вовремя…       Он почти с облегчением вытащил из кармана зазвонивший телефон. Неожиданный звонок от его телохранителя — из автомобиля.       — Да, Сергей!.. Какое недоразумение?.. Поподробнее объясни, пожалуйста… Понятно… А что — сам Андрей не может принять работу у них? А Ни… Я понял. Хорошо, я приеду… Но это — идиотизм… Дёргать человека из-за какой-то спальни! Да, я через пару минут уже освобожусь…       Конечно, он бы никуда не сдвинулся — не будь его родственница такой настырной и любопытной. Но реальный шанс — избежать продолжения неприятного разговора — сам попал ему в руки.       — Извини, мне надо ехать за город… Прораб звонил Сергею — надо подписать кое-какие бумаги. Мебель привезли, и без моей подписи не могут обойтись… Рад был тебя видеть, тётя…       Она проводила его до дверей — на удивление, без слов. И окликнула — уже в коридоре.       — Эльдар!       — Да?       — Выясни, что произошло… Не прячь голову в землю — как страус.       — Спасибо за совет.       — Если утром все было хорошо, а потом ты застал её спящей и со снотворным… Значит что-то произошло в этот промежуток времени… Слышишь меня?       — До встречи! Я позвоню.       И он быстро вошел в кабину подъехавшего лифта. Облегченно переводя дыхание. Неизвестно до чего — довел бы этот разговор с его настойчивой родственницей!       — Антей! Здравствуй, псина!       Она искренне радовалась ей — эта огромная овчарка. Встала на задние лапы — и лизнула в щёку. И это почему-то так тронуло её — что у неё защипало в глазах. От внезапно нахлынувших эмоций. Только, пожалуй, животные — умеют быть искренними. По-настоящему.       — Я тоже скучала по тебе…       Тут было все — таким знакомым… И дорожки — лучами сходящиеся у входной двери. И газоны. И фонтан. И светлый дом. И этого — ей тоже не хватало. В последнюю неделю. И будет долго не хватать потом — она уже знала.       Странно, но автомобиля прораба на парковке не было. Стояла машина экономки. И Газель — с названием мебельной компании на кузове. Андрей, как и следовало ожидать — решил не попадаться ей на глаза. И почел за благо — скрыться до её приезда. Что ж — трусость есть трусость. Как её ни назови! Избегание конфликтов… Избегание скандалов… Избегание плохих эмоций… Боязнь испортить отношения… На самом деле — это трусость. Просто посмотреть человеку в глаза — и увидеть его отношение к себе. Ведь нас часто не радует — то, что мы видим во взгляде напротив.       Показавшаяся на пороге экономка — тоже искренне обрадовалась её приезду.       — Вы очень вовремя, Ника! Ребята уже заканчивают… Они даже ковер постелили!       — Замечательно. Андрей давно уехал?       — Час назад. Просил передать вам привет.       — Вот лицемер!       Она уже улыбалась — в ответ. Какое бы ни было у неё настроение — окружающие в этом не виноваты. Расстраиваться она будет — потом. У неё теперь есть уйма времени на это.       — Хотите чаю, Ника?       — Конечно, хочу!       Как он ни старался отмахнуться от слов своей сумасшедшей родственницы — они плотно засели у него в голове. И впивались в его мозг — всю дорогу до дома. Все полтора часа. Назойливо заслоняя всё остальное. И он отбивался — как мог. Приводя — уйму доводов.       Вспоминая до мелочей — тот злополучный вечер.       И следующий, не менее злополучный, тоже.       И её выражение лица — когда она говорила ему…       Рядом с автомобилем…       И её взгляд…       Сквозь него…       И её расстроенную спящую мордашку — на белой подушке в спальне.       И свой день — накануне…       Чёрт!       Всё было — как всегда!       У неё богатое воображение — у его неугомонной тетки. Конечно, она намерена убедить его, чтобы он снова запихал куда подальше остатки своей гордости. И попытался вернуть — эту ненормальную. Только хватит с него — этих гонок! Ещё бы прошла, наконец, боль в груди… Которая делала его — таким беззащитным. Ушли бы сны — в которых были отголоски счастья… Того счастья — которое он испытывал с ней.       Господи, как же ему плохо без неё!       И это почему-то не проходило…       — Чёрт! Ну, что я сделал не так?!       Эта фраза вырвалась у него — почти против воли.       Когда его автомобиль — уже поворачивал на дорожку к дому.       — Она видела вас с Ольгой Сергеевной в ресторане. И слышала часть вашего разговора по телефону. Ночью в кабинете.       Он резко вскинул голову — встречаясь глазами со своим телохранителем. В зеркальце — заднего вида.       — Откуда ты…       — Я с её подругой встречаюсь. С Соней.       — Но всё же — совсем не так, чёрт возьми!       Он пожал плечами — его невозмутимый охранник.       — Мы видим — очевидное. И слышим — то, что услышали. И выводы делаем — не всегда правильные. Мы на месте, шеф.       Секундное молчание — как новая попытка собрать разбежавшиеся мысли.       — И когда ты узнал?!..       — Сегодня. Пару часов назад.       — Понятно…       Он почти машинально — вышел из автомобиля.       Пытаясь успокоить — вышедшие из-под контроля эмоции.       Пытаясь переварить — услышанное.       И его сердце — вдруг опять совершает опасный скачок.       Потому что у фонтана — знакомый маленький автомобиль.       Припаркованный, как всегда — без малейшего понятия о правилах этой самой парковки.       И его ноги — уже сами быстро несут его к двери.       На этот раз — он точно задушит эту женщину!       Не только сумасшедшую — но и такую скорую на выводы!       — Прелесть, Ника!       Конечно, спальня была — прелесть. Именно о такой — она всегда мечтала. С овальным потолком над белой кроватью. С пушистым ковром под ногами. С огромным зеркалом. Вряд ли, всё это понравится хозяину дома… Но, наверное, теперь — для неё это было не важным.       И она уже не слышала — что говорила экономка. Снова улетев далеко — за своими призраками из прошлого. Она не услышала — лай Антея где-то в холле. И, конечно, она не услышала — звука быстрых шагов в коридоре.       — Кого я вижу!       Она вздрогнула — резко поворачиваясь на этот знакомый голос.       Чувствуя, как отчаянно заколотилось сердце.       Как тропинка дрожи — побежала по позвоночнику.       У него всегда была отвратительная привычка — появляться, когда меньше всего этого ожидаешь…       И, вообще, какого чёрта — его сюда принесло?!..       Он помедлил на пороге — всего секунду.       Замерев — от увиденного.       От хрупкого силуэта — на фоне светлых штор.       От босых ног — утонувших в пушистом ковре.       От круглой кровати, уже застеленной простынями заботливой домработницей.       Она почти подпрыгнула — услышав его слова. Быстро повернулась к нему. И он увидел выражение ужаса — на очаровательной мордашке.       — При… привет…       Судя по всему — она торопливо искала пути отступления. Он неплохо изучил её — за последние пару месяцев. И очень хорошо запомнил её выражение лица — когда перехватил её на эскалаторе в торговом центре. Только теперь — у неё шансов гораздо меньше, чем на эскалаторе…       Уж он позаботится об этом!       — Ну, здравствуй, моя…       Он осёкся. И, повернувшись, быстро захлопнул дверь. Поворачивая защелку на ручке. И оставляя за порогом — растерявшуюся домработницу.       — Мне нужно ехать! Уже поздно и …       Кажется, в её голосе — уже отчетливо зазвучали нотки паники.       — Это очень на тебя похоже, Ника… Убежать — ничего не объясняя. Ты, наверное, к вещам относишься бережнее — чем к людям? А меня — так вообще можно не считать за человека, да?       Теперь в её взгляде — он увидел раздражение.       — Не говори ерунды… Я никогда не…       Он перебил её — делая шаг к ковру. Делая шаг — к тонкой фигурке, сразу попятившейся в сторону. К стене.       — Ты можешь выбросить из жизни человека — не утруждая себя объяснениями. Просто послать куда подальше — всё… что было между нами! Вообразив себе — чёрт знает что!       В её светлых глазах — вдруг отчетливо засверкали искры злости.       — Мне и воображать ничего не пришлось, поверь! Я пока не страдаю — ни плохим зрением, ни плохим слухом! Выпусти меня отсюда — и развлекайся с кем-нибудь другим! А потом снова беги к своей… жилетке!       — Если б я знал тогда, из-за чего ты меня послала…       — Я тебя не посылала! Открой дверь и прекрати меня запугивать!       У неё, кажется, начиналась истерика… Совсем не то, на что он рассчитывал… И разговора явно не получалось — в том ключе, каком он хотел…       — Послушай, Ника…       — Ничего не хочу слышать! Я домой хочу!       — Малыш…       — Не называй меня так!       — Ты можешь меня выслушать, в конце концов?!       Кажется — она снова перевернула все вверх дном. И просить её выслушать — снова придется ему. И оправдываться — придется тоже.       Господи, да что ж она делает с ним — эта маленькая ведьма?!       — Я знаю все, что ты мне скажешь! И мне это неинтересно! И мне надо…       — Да чёрта с два — тебе надо!       Он уже наступил ботинком — на белый ковер.       — Ты его испачкаешь!       Возмущение в её голосе — остановило его лишь на мгновенье. Так же — как и неожиданные слёзы в светлых глазах.       — Да забудь ты об этом ковре! Господи! Ника!       Он уже сгребал в охапку — это отчаянно вырывающееся существо. Вдыхая — её запах. Такой будоражащий и знакомый…       — Отпусти… Я тебя ненавижу…       — Котёнок… Девочка моя… Ты всё неправильно поняла… Вообще — всё… В ресторане — я в последний раз встречался с Ольгой… Чтобы окончательно с ней порвать…       — Ты врёшь!       — Ну, послушай меня, моя маленькая… Я клянусь, что я ни разу не был с ней, с тех пор — как встретил тебя… после юга! Поверь мне, пожалуйста… Ехать к ней домой я не хотел, и предложил увидеться в ресторане…       Она чуть затихла. Перестала вырываться. И настороженно подняла на него глаза.       — Она была в вечернем платье! И улыбалась!       Весь его талант к переговорам, все его способности к убеждению — сейчас нещадно буксовали!       — Ника, я не выбираю для неё гардероб… И ничего смешного я ей не говорил — клянусь!       — Хорошо, а «отыметь до тошноты»?!       Господи, ну чёрт дернул его друга — вспомнить этот дурацкий совет вслух!       — Малыш…       — Я сказала — не называй меня так!       У неё дрожали губы — верный признак истерики.       — Хорошо… Девочка… Ты услышала пару фраз — но не слышала весь разговор! Если б ты осталась у двери еще на минуту…       — И что бы изменила — эта несчастная минута?!       — Я не знаю — как насчет «изменила»… Но я сказал Артёму, что хочу сделать тебе предложение. Потому что… не могу без тебя жить… Я люблю тебя… И умираю сейчас без тебя — как последний идиот… Ника!       — Это неправда…       Она смотрела на него сейчас снизу вверх — растерянно и недоверчиво.       — Это правда!       — Я знаю тебя… Ты на все, что угодно пойдешь — чтобы добиться своего…       Кажется, его терпению быстро пришел конец.       Конечно, он не ожидал — что она упадет в обморок от счастья, услышав его признание.       Но так открыто выказывать своё недоверие — это уж слишком!       — Да, чёрт возьми — я пойду на все, чтобы тебя получить! Слышишь?! Прыгну еще сто раз через забор, отметелю твоего бывшего, раньше времени облысею и получу десяток сердечных приступов! Ты только после этого поверишь — что я люблю тебя?!       — Ты уже и так почти облысел…       И пока он, впав в столбняк, обдумывал ответ — она вдруг тихо засмеялась.       Сквозь слёзы.       Уткнувшись мордашкой — в его грудь.       — Вот что я сейчас сказал — смешного?!       Конечно, она почувствовала — почти детскую обиду в его мгновенно севшем голосе. И её маленькая ладошка — мягко скользнула к расстёгнутому вороту его сорочки. Заставляя его сердце — совершать отчаянные скачки. Как же ему не хватало её — Господи! И как он мог — почти полмесяца обходиться без неё?! Искать жалкое успокоение — в алкоголе перед сном? Искать жалкое забвение — в работе? Разве можно было чем-то — заменить это существо? Разве можно было — заменить кем-то?       — Я не над тобой смеюсь…       Он уже почти не слышал — её голоса. Потому что её тонкие пальчики — коснулись его шеи. Заставляя замирать. Заставляя мгновенно сбиваться дыханию. Заставляя подхватывать на руки. И в беспамятстве — нести на кровать.       Эту ведьму… Эту невозможную… Эту девочку… Такую желанную. И любимую…       — Я так скучал…       Она не успела ещё осознать — произнесенных им слов. Слов любви. Таких неожиданных. И удивительных. А он уже торопливо срывал с неё платье. И её обнаженная спина — ощутила вдруг холодную ткань простыней. Конечно, он в своём репертуаре…       Но он был нужен ей — именно таким… Настойчивым. Бесшабашным. С сумасшедшим взглядом. С дрожащими руками. И хриплым голосом.       Кажется, он забыл снять ботинки — наваливаясь на неё сверху. И уж, конечно, не потрудился сбросить пиджак…       Но, Господи — как же ей всего этого не хватало!       — Я тоже — скучала…       — Скажи это ещё раз — пока я в состоянии слышать…       — Малыш…       — М-м-м….       Она уютно расположилась в кольце его рук. Такая очаровательно-расслабленная. С ускользающей улыбкой — на нежных губах.       — Ты выйдешь за меня, правда?       Светлые глаза — на секунду показались из-под веера ресниц.       — Ты это серьёзно?       — Я не склонен сейчас к шуткам… После всего, что произошло в последнее время.       — Не вспоминай, пожалуйста…       — Хорошо, не буду… Ты выйдешь за меня?       — Почему ты тогда — позволил мне уйти? Ты всегда возвращал меня. Не считаясь — с моими возражениями…       Он приподнялся на локте — подвигая ближе к себе хрупкое тело.       Она уходила от ответа.       И это задевало — хотя он и пытался отмахнуться от возникших эмоций.       — Ты тогда была — другая… И я никогда больше не хотел бы — видеть тебя такой.       Он поднялся — садясь на кровати. Потому что воспоминания того вечера — привычной волной выплеснулись на него. Снова. Заставляя ощущать — отголоски боли.       — Эльдар…       — Погоди. Я злился на тебя весь день, пока не позвонил следователь… А когда он позвонил — я испугался. Не так испугался — как боялся за тебя всегда. Не с раздражением и нервами… По-настоящему. Представив, что ты… Что ты можешь исчезнуть насовсем. Из моей жизни. И я понял, что люблю тебя… Что всегда любил — с того благотворительного вечера. С того момента — когда увидел тебя… Такую… У меня крышу снесло… Совсем. И она до сих пор — не на месте. И вряд ли уже — вернётся…       Он повернулся к ней — ловя её удивленный взгляд. Удивленный и чуть испуганный.       — Что тебя удивляет, малыш?       — Ты всегда так вёл себя… что я…       Он усмехнулся — снова отворачиваясь.       — Я психовал… Потому что не знал — что со мной происходит. Находил — тысячу объяснений. Кроме — единственно верного… Ты опять уходишь от ответа, Ника? Я обещаю тебе, ты никогда не пожалеешь — что вышла за меня и…       Она перебила его.       — Но если б мы случайно не столкнулись сегодня…       Он резко повернулся к ней — склоняясь над тонкой фигуркой на простынях.       — Мы не случайно столкнулись — это, во-первых. У тебя очень умная подруга, а у меня очень решительный телохранитель. Хотя всё это — только ускорило события. Я недолго бы протянул так — клянусь. Вышел бы из ступора — и снова устроил на тебя облаву. Только мы бы потеряли больше времени… А я и так уже — до чёрта его потерял…       Он не дал ей — переварить услышанное. Прикасаясь губами — к её гладкой коже на груди. И чувствуя — как затрепетало её сердце под его уверенными губами.       — Я убедил тебя, наконец?       — Почти…       — Ты опять надо мной смеёшься?       — Нет, я просто счастлива… Знаешь, от счастья иногда смеются…       Он чуть отстранился — от неё. И его эмоции сейчас сосредоточились только во взгляде — напряженном и внимательном.       — И это значит, что ты…       — И это значит, что я…       Она ничего не могла с собой поделать — ей было весело. И хорошо. Удивительно хорошо — как никогда в жизни. На душе. И склонившийся над ней мужчина — очень способствовал этому настрою.       — Ника!       В его голосе — уже отчетливо зазвучали нотки раздражения. Что ж — он вряд ли, конечно, изменит свои диктаторские замашки. И, конечно, она не раз пожалеет — что согласилась.       Но жизнь без него — теряла свои краски.       Большинство — своих красок.       — Да, любимый?       У него так стремительно изменилось выражение лица — что она снова тихо засмеялась вслух.       — Ты же смеёшься надо мной сейчас, правда? Ника, мне сейчас не до шуток и… Теперь уже в его, обычно самоуверенном взгляде — застыла настороженность и растерянность. И ей очень нравился — этот его новый взгляд. И ей очень нравился — его вдруг осевший голос. И дрогнувшие пальцы. И весь он — такой… Такой… Смешной и… любимый…       Он выбьет из неё согласие — он не сомневался.       Она не скроется сейчас — за своими обычными шутками. И непредсказуемостью. Которые всегда ставили его в тупик и заставляли чувствовать себя идиотом.       А потом она сказала — «любимый».       И он забуксовал — отчаянно и на ровном месте.       И её сияющие глаза — тоже не способствовали стройности его мыслей.       А её улыбка — окончательно вышибла остатки здравого смысла.       — Я не смеюсь…       И продолжала смеяться.       Ну, что ему с ней делать — скажите на милость?!       Что ему делать — с нахлынувшим ощущением счастья?       И желанием?       Которое всегда накатывало на него внезапно.       Когда она была рядом.       С ним.       И он уже прижимает её своим телом — к скользким простыням.       Ловя губами — порывистые вздохи.       Ловя глазами — её затуманенный взгляд.       — Ты любишь меня?       — Да-а-а… Ах…       Конечно, с ней всегда надо быть настороже. И не сильно доверять — этим лукавым глазам. Но в ближайшие лет пятьдесят — она никуда от него не денется. Уж об этом — он позаботиться сумеет. Он даже старался — не сомневаться в этом.       … — Ты так и не сказал — понравилась ли тебе спальня?       — Мне очень нравишься ты — в этой спальне… Ты идеально в неё вписываешься, малыш…

КОНЕЦ