Волки целы – телята сыты

Студëный лес тянется хвойными лапами-иголками к исчерченному звериной злобой молодому лицу. Он оставляет полосы инея на щеках, царапает полузакрытые веки, вынуждая склонять голову глубоко вниз и глядеть в трогательно открытые, обрамлённые длинными ресницами с гроздьями солёных капель, по-телячьи испуганные глаза. В этих осколках малахитовых рек причудливо-искажённо отражаются пики уходящего в звёздную серь елового леса. По его тропам ныне петляет исхудавший, и от того злой юноша, как он представился позже – Том. И отнюдь не нежной хваткой он прижимал к себе обладателя тех самых наивных глаз... За добрые, светящиеся жизнью глаза, родители Гарри называли его Солнышком. Они старались окутать своей любовью весь мир вокруг единственного сына. Но теперь кое-что изменилось. Некоторое время назад солнышко погасло в душе Гарри. Родители пали мёртвыми телами на пол собственного дома. Их убил Том. Гарри хотел кричать, но ему помешала чья-то жёсткая хватка, сжимающая изрывающееся криком горло и оставляющая место лишь слабому хрипу. Затем были сугробы, через которые кто-то с силой тянул за руку. Позже, когда от морального и физического истощения Гарри упал в манящую чернь обморока, кто-то нёс его на руках. Том принёс Гарри в старый деревянный дом, который в пору было назвать сараем. Оказавшись лежащим около никогда не топленной печи, Гарри почему-то подумал, что вряд ли таким монстрам, типа Тома, вообще нужно тепло. Сильно болел затылок, глубоко в душе что-то неприятно ныло, а перед глазами плясали пятна. Кажется, Гарри ударился головой: мысли давались ему с трудом, а подбирать слова и вовсе было пыткой. — Зачем? — звук преодолел сорванное горло и вышел наружу с облачком пара. — Что ты собираешься со мной делать? Вторая фраза далась легче. В голове немного прояснилось, хотя перед глазами продолжали мелькать тёмными пятнами фантомные ели. Том брезгливо поморщился, склоняюсь ближе к мальчику. Он провёл пальцами по его шраму снизу вверх. Продолжая своё движение по волосам Гарри, Том крепко сжал их и повернул испуганное лицо к свету. — Съем тебя, конечно, — хмыкнул Том. Гарри дёрнул головой, отворачиваясь. От насмешливого ответа стало только хуже. — Я нужен тебе для каких-то ритуалов, да? Я не подойду. – Отчего же? – сощурился Том. – Часто тёмным магам в их ритуалах нужны дети светлых. Но я не ребенок! Да и не совсем светлый, — Гарри испугался собственной догадки и зачастил оправданиями, пытаясь убедить в своей бесполезности и себя, и своего похитителя. — Допустим, что мне и правда нужен кто-то для ритуала. Не льсти себе, ты отлично подойдешь. Абсолютно всё равно кем ты там себя считаешь: тёмным или светлым... — Я... я же почти совершеннолетний! Ты зря потратил время. Лучше отпусти меня… — последнее Гарри произнёс совсем тихо. Перед его глазами до сих пор стояла страшная картина: мертвенно-бледная рука матери и сломанные очки отца. Том насмешливо посмотрел на Гарри. Похититель вёл себя так легко и непринуждённо, будто тяжкий грех недавнего убийства был отнюдь не самым страшным деянием его поломанной души. — Ты же понимаешь, что болтовнёй только ухудшаешь свое положение? Если, ты мне не подходишь, то я просто прикончу тебя прямо сейчас, – он склонился чуть ближе. – Никто об этом и не узнает. Когда Том перешёл на зловещий шепот и с мрачным видом наблюдал за испуганным подростком, сердце Гарри будто бы опутывали липкие дегтярные щупальца. Прервав самого себя и чуть отстранившись, Том протянул фразу, которая показалась Гарри полной бессмыслицей: — Раскалывая вновь и вновь, Нужно что-то большее, Чем просто Кровь.

***

Безразличный взгляд Тома скользнул по ничего не понимающему мальчику. Он протянул руку и взял с полки пузырёк из мутного стекла. После всего случившегося, мальчишка не сможет уснуть сам, а час в тишине был сейчас необходим для них обоих. Рука с пузырьком так и повисла в воздухе, когда Гарри с ужасом отпрянул назад, сливаясь бледной кожей с инеем на досчатой стене позади себя. Не желая больше терпеть выходки и общество испуганного подростка, Том схватил Гарри за подбородок. С силой разжимая челюсть и больно впиваясь пальцами в нежную кожу щёк, он влил болотисто-тягучую жидкость мальчишке в глотку.

***

Борьба продлилась недолго. Гарри отчаянно оттолкнул от себя своего мучителя или, если быть точнее – Монстра. Размяв ноющую челюсть, он осознал, что от жёсткой хватки его сорванное горло простреливала неприятная резь, переходящая в боль. Постепенно боль притуплялась, уходила вглубь сознания, давая возможность осмотреться вокруг. Проем выбитого окна сиял белым среди глухого морока ночи, расплываясь причудливыми лучами-лапами во все стороны. Лунный свет нёсся дымным облаком пылинок по гнилым стенам ни то дома, ни то сарая. Сметая тьму на своём пути, свет рассеивал мысли Гарри, облегчая головную боль. Стиралась грань Нави и Яви, погружая его в магический сон.

***

Видя, что лицо мальчика расслабилось, Том небрежно махнул рукой, подзывая осколок зеркала. Всё было хорошо, он выполнил первую часть плана... Но почему тогда пальцы, сжимающие острые края осколка, так предательски подрагивают? А слова для будущего отчёта никак не складываются в осмысленные фразы? Том не мог ответить на свои вопросы. Слова вырывались наружу исступлённым мычанием ненависти и жалости к себе и миру.