АУ Соулмейты Вансяни. Сборник драбблов по заявкам

Судьба заклинателя кажется людям завидной по многим причинам. Конечно, из-за славы и героического ореола (и богатства, да-да), не говоря уже о перспективе когда-то достичь бессмертия, если будешь хорош в самосовершенствовании. Но не только это привлекало учеников в ордена заклинателей, крупные и мелкие. Нет, главной причиной того, что даже самые захудалые ордена могли позволить себе выбирать среди кандидатов и устраивать все более замысловатые входные испытания, была легенда о фарфоровом цветке. И конечно, самым лучшим в ней было то, что это была абсолютно правдивая история. Однажды (примерно пятьдесят лет назад) жил был молодой мастер Цзинь, и у него была сестра, которую он очень любил. Глава клана Цзинь просватал ее в один далекий клан заклинателей и юный мастер Цзинь был очень опечален предстоящей разлукой. Он захотел подарить сестре что-то особенное, что всегда напоминало бы ей о Ланьлине. В поисках подходящего подарка он обошел все лавки в городе, и ничего не было достойно его сестра, пока в одной из них он наконец не нашел, что искал, - серебряную заколку с фарфоровым цветком пиона, редкую по красоте и изяществу вещь. Однако, в лавке уже была другая покупательница, и она тоже присмотрела эту заколку - заклинательница из клана Цинхэ Не, Те Нан Чжу. Юный мастер Цзинь просил, предлагал купить ей подарок взамен, угрожал, но все было без толку - дева Не была несгибаема как сама сталь. В отчаянии юный мастер Цзинь схватился за меч. Но и в поединке Железная Дева Не одолела его. Униженный, он воззвал к ее сердцу и рассказал, что заколка ему нужна для сестры, которую увозят в дальние края. Но дева Не все равно не отдала ему заколку, однако сжалилась над ним и направила его к веерных дел мастеру, лучшему в своем ремесле. Юный мастер Цзинь подарил сестре веер и запретил другим ученикам говорить об этом. Спустя год заколка с фарфоровым цветком пиона оказалась в его мешочке цзякунь, и так он узнал свою судьбу... Легенда повествует в мельчайших подробностях о всем, через что мастеру Цзинь пришлось пройти, чтобы завоевать любовь Тье Нанг Чжу. Он скрывался под чужим именем, совершал подвиги в ее честь, и лишь попросив ее руки вернул ей заколку как свадебный дар и открыл свое истинное имя. В общем, и в плане обретения родственных душ судьба благоволила заклинателям, поскольку их мешочки-цзякунь были естественным магнитом для всего сверхъественного, включая сверхъестественно оказывающиеся в них “потеряшки” их родственных душ. Мешочки-цзякунь - это не просто заклинание. Для того, чтобы научиться создавать их, нужно усердно заниматься и самосовершенствоваться, и юные адепты обоих полов показывали замечательное рвение, мечтая, что и их история любви станет прекрасной легендой. Вэй Усянь, старший ученик клана Юнмен Цзянь был настолько же взбудоражен своим первым мешочком-цзякунь, как и любой подросток в его возрасте. Он хвастал. О, как он хвастал! У Цзянь Чена пока не получалось создать свой цзякунь, и Усянь его самозабвенно дразнил. Девушки хихикали, пряча улыбки за рукавами, когда он выделывался на публику. Некоторые “случайно” роняли ленты и гребешки - а вдруг потеряшки окажутся в цзякуне первого ученика? Он лишь смеялся, повторяя, что нарочно не считается и судьбу не обманешь, даже если сестричка - самая красивая девушка в Юнмене! И обычно в этот момент его утаскивал уже дымящийся Цзянь Чен. По правде говоря, время шло, и потихоньку в лохматую непутевую голову Вэй Усяня закрадывались легкие сомнения. В его цзякуне до сих пор находилось лишь то, что он сам туда складывал. Его нареченная была так аккуратна, что никогда ничего не теряла? Или у него ее не было? Он почувствовал громадное облегчение, когда наконец в цзякуне появилось что-то постороннее, даже если это оказался кусочек завязки от ханьфу - кусок белого шелкового шнура со скромной кисточкой на одном конце и очень чистым, аккуратным отрезом на другом. Вэй Ин тщательно изучил срез и сделал вывод, что отрезано было мечом. Прошел год. Больше ничего не было. Вэй Ин был не тем человеком, чтобы долго на чем-то зацикливаться. Кисточка доказывала, что силы судьбы вступили в игру для него, и на тот момент, этого знания было достаточно. Ему было слишком весело в настоящем, чтобы думать о будущем. Между обучением в клане, где он преуспевал, несмотря ни на что, охотой на фазанов, рыбной ловлей, собиранием лотосов и всеми штучками, которые он мог провернуть, не вызвав бурю со стороны Мадам Юй (он все время недооценивал ее!), сложно было выделить время, чтобы сделать сносный поисковой талисман, но как-то у него получилось. Талисман светился тем ярче, чем ближе был к предмету поиска, и совсем близко начинал слегка трепетать. Вей Ин попробовал с яблоком. Вышло замечательно. Он попробовал с кисточкой из цзякуня. Свечение было слабым и едва ли изменилось, хотя они с Цзян Ченом прочесали с талисманом весь Юнмень. Видимо, родственная душа его была далеко. К тому моменту, как адепты Цзянь приехали учиться в Гусу, Усянь почти забыл. Цзянь Чен засадил ему локтем в бок и выразительно помахал бровями за спиной у их шицзе, кивая на цзякунь, чтобы напомнить ему о Поиске. Они пытались всю ночь. Обошли весь Цайи, но все, что выяснили - талисман определенно светился ярче, чем в Юнмене, и, кажется, указывал в сторону Облачных Глубин. - Этого и следовало ожидать! - жизнерадостно заявил Усянь, - все важные кланы посылают своих адептов учиться в Гусу. Она будет там, вот увидишь, Цзянь Чен! Она будет лучшая из всех! - Заткнись и спи. Будешь гоняться за тенями в Облачных Глубинах - только клан опорочишь и неприятности навлечешь. Ну, иногда Цзянь Чен бывал прав. Но даже он не предполагал, что Вэй Ин найдет неприятности раньше, чем вступит в Облачные Глубины. Неприятности в виде и с лицом Лань Ванцзи. Наказания следовали одно за другим, то за одно, то за другое, и какое-то время Вэй Ину было не до судьбоносных поисков. А потом, когда месяц наказания в библиотеке закончился ( и выражение лица Лань Ванцзи определенно стоило потери драгоценной эротики, извини, Не Хуайсан), в цзякуне появился новый посторонний предмет - две серебряные струны от гуциня. Вэй Ин нахмурился, глядя на них, перекатывая их между пальцами. - - Интересно… интересненько… Цязнь Чен! Пойдешь со мной охотиться на судьбу сегодня ночью? - Тебе наказаний не хватило?! Шататься снаружи после отбоя против правил. - Ну неужели тебе совсем не интересно? Пойдем, будет весело! У меня новая улика! Наконец-то! - Вэй Усянь, - брат всегда называл его обиходным именем, когда был им недоволен… то есть почти всегда, - тебе не кажется, что учитывая, сколько барахла ты постоянно теряешь, твоя суженая уже должна была найти тебя? Если даже только для того, чтобы прекратить это безобразие? - добавил Цзянь Чен себе под нос. Вэй Ин пожал плечами: - Ну и какая радость сидеть и ждать? Пойдем, будет как поиски сокровищ, ты же любишь такое! - Любил. Когда мне было 6. Иди один, - и Цзян Чен демонстративно лег и отвернулся к стене. И Вэй Ин пошел один. Он дождался полуночи, чтобы все в Облачных Глубинах уже точно спали (а некоторые и храпели при этом). Полная луна заливала дорожки светом, а тени делала резкими и угольно-черными. Поисковой талисман ярко светился, и по мере того, как Усянь бесшумно продвигался по территории, начал слабо трепетать. Следуя за талисманом, Усянь пришел к стене Облачных Глубин, как раз к тому ее участку, где он за два месяца до того подрался в Лань Ванцзи, споря о том, может он или не может пить “Улыбку Императора” в Облачных Глубинах, что положило начало их маленькой войне провокаций и наказаний. Это было настолько же интересно, насколько раздражающе. Одинокая белая фигура неподвижно стояла на той же башне, что и в тот раз. Усянь на мгновение замер, промешкав лишь долю секунды, прежде чем погасить талисман. Но было поздно - его заметили. Лань Ванцзи легко спланировал вниз и встал перед ним. - Мгм… Это ты, Лань Чжань? Что ты делаешь на улице так поздно?! - ответ на этот вопрос был очевиден, но надо же было как-то начинать разговор. Ванцзи опустил взгляд на струны, все еще зажатые в руке Вэй Ина. - - Выходить после отбоя запрещено, - голос был так же безэмоционален, как обычно. - Да, но… такое дело… Это, кажется, твое? - - Вэй Ин вежливо протянул ему струны двумя руками и склонил голову, - они ведь твои, Лань Чжань? - Мн.. - Ванцзи не выглядел особо довольным но струны взял, - иди за мной, - и резко зашагал куда-то. - И все? Ты больше ничего не скажешь? Куда идем-то? И зачем? Не говори, что ведешь меня снова в зал наказаний. Лань Чжань?! Нельзя так просто ммнннммм Лань Чжань снова наложил на него заклятие молчания. Вэй Усянь замычал и сердито затопал, но все-таки последовал за ним. Они явно шли не в зал наказаний. Вместо этого, они шли к цзинши, где жил Ванцзи. Какая жалость, что было это заклятие! У Усяня было так много вопросов! Но было не похоже, чтобы Лань Чжань собирался снимать заклятие, сколько бы Вэй Ин ни топал и ни мычал. - Идем, - повторил он, прежде чем переступить порог и провести Усяня в заднюю часть дома к ничем не примечательной комнате. Открыв дверь, Лань Чжань встал у стены рядом. - Кажется, это твое, - он взмахнул рукой, и зажглась лампа. Комната была заполнена вещами. Здесь было все. Все, что Усянь когда-либо терял, начиная от яркого воздушного змея почти с него размером, который он потерял, когда стрела перерезала веревку, и заканчивая самыми мелкими клочками бумаги, которые он использовал, чтобы создавать новые талисманы… здесь был веер, который ему подарила одна торговка в Юнмене, а он его потерял, не прошел и час. Были маленькие записочки, которые одно время они с сестрой и братом писали друг другу. Были стрелы - целый колчан их, даже. Был маленький барабанчик - детская игрушка, которую он едва помнил. Это было одно из тех воспоминаний, что остались от времени до Юнменя, когда он был сиротой и уличным мальчишкой. Кто-то однажды дал ему барабанчик. Это было его единственное сокровище. Он не мог сказать точно, когда он потерялся. Уже после того, как дядя Цзянь забрал его в Лотусовую Пристань. Вэй Ин потянулся к барабанчику, но не взял, только слегка погладил кончиками пальцев, вспоминая. Он обернулся к Лань Чжаню, что все так же стоял в дверях и смотрел на него с нечитаемым выражением лица. Заклятье молчания было снято, но впервые в жизни Вэй Ин не находил слов.