Собачий поцелуй

Конец июля в Лондоне выдался довольно жарким и засушливым. На небе неделями не было ни тучки, ни даже облачка, которое могло бы закрыть палящее солнце хоть ненадолго. Местные жители спасались, прячась в своих домах, офисах или магазинах, оснащённых кондиционерами. Находиться на улице было просто невозможно: асфальт до того нагревался, что начинал буквально плавиться под ногами, прилипая к подошвам ботинок. Однако многие всё же предпочитали лениво развалиться на лужайках и коротко стриженных газонах и немного позагорать, благо, даже в центре города можно было найти достаточно таких мест. Сейчас они были забиты людьми, как и все доступные пляжи у берегов Темзы. В доме на Логан Плейс было свежо и прохладно, но отнюдь не благодаря магловскому кондиционеру. Климат внутри поддерживался искусной магией: если на улице становилось жарко, температура в доме опускалась до комфортного уровня, а если холодало — она поднималась, не давая жильцам замёрзнуть. Во дворе тоже не обошлось без магии. Большой круглый пруд с карпами Кои приходилось подогревать зимой и охлаждать летом, чтобы рыба чувствовала себя одинаково хорошо в любое время года. Здесь им жилось просто отлично. Высокий старый дуб создавал тень, закрывающую половину небольшого дворика, отгороженного от всего остального мира забором. Маглы проходили мимо, совершенно не замечая, что между домами под номерами 8 и 10 был спрятан ещё один. А если кто-то из соседей вдруг собирался наведаться в дом под номером 9, чтобы познакомиться, наконец, с его обитателями, или почтальону вдруг становилось слишком любопытно увидеть, кто же там живёт, в тот же миг все они внезапно вспоминали о каких-то неотложных делах и напрочь забывали об этом доме. Так работали маглоотталкивающие чары. Из распахнутого окна маленькой кухни доносились звуки гремящей посуды, шкварчащего в сковороде масла и невнятного пения. Вкусно пахло чем-то жареным. Это домовой эльф Диппи, служивший новым хозяевам дома уже около трёх лет, готовил обед. Сегодня будут гости, и Диппи старался угодить вкусовым предпочтениям каждого из них. За прошедшие годы эльф успел хорошо изучить друзей своих хозяев, потому что они появлялись в этом доме очень часто, и ему это нравилось. Окно на втором этаже тоже было открыто. Оно вело в скромную библиотеку, где длинные стеллажи и полки в многочисленных шкафах были заставлены разнообразными книгами на всевозможные темы: начиная от чего-то совсем безобидного и простого и заканчивая такими тёмными и жуткими вещицами, которые даже в руки лучше было не брать. Здесь можно было найти какую-нибудь ерунду, вроде «Трансфигурация в быту: полезные превращения вашей мебели» или «Лучшие кулинарные заклинания», а на соседней полке обнаружить «Самые страшные яды и как их приготовить» или «Большой справочник смертельных проклятий. Том I». Библиотека была единственным местом во всём доме, где в интерьере присутствовал зелёный цвет. Одна стена здесь была свободна от книжных шкафов, и её украшал длинный гобелен. Он был зелёным, потому что изображал лес, на фоне которого слева направо сидели животные: павлин, заяц, лев, лиса и ворон. Точно такой же висел в одном из коридоров Хогвартса, и Сириус всегда говорил, что, когда у него появится свой дом, он купит его репродукцию и повесит в гостиной. Но в тёплые бежевые цвета гостиной этот гобелен не вписался, поэтому было решено перенести его в библиотеку. Сириусу очень нравилось, что центральное место в этой картине занимал именно лев — символ Гриффиндора. Оливия уже смирилась с тем, что в их спальне висел большой красный герб с царём всех зверей. Несмотря на то, что школу они закончили два года назад, принадлежность к определённому факультету всегда много значила для волшебников. Даже после Хогвартса ты всё равно оставался гриффиндорцем, когтевранцем, пуффендуйцем или слизеринцем до конца своих дней. Это было чем-то фундаментальным, как имя или знак зодиака. Ещё одна характеристика, но в случае Сириуса всё было очень серьёзно, он был гриффиндорцем до мозга костей, как и его лучший друг — Джеймс Поттер. Они с Лили поженились сразу же после выпускного. Оливия знала, что шафером должен был стать Питер Петтигрю, но ему крупно не повезло: парень свалился с Драконьей Оспой, эпидемия которой в тот год особенно разбушевалась, и провёл в больнице несколько дней, пропустив свадьбу. Довольный Сириус занял его место. Лили была просто красавицей в простом, но изящном белом платье, а Джеймс выглядел настоящим принцем в чёрном костюме с бабочкой. Было очень весело, они много танцевали, пили и наделали целую кучу колдографий. Две из них нашли своё место на каминной полке в гостиной у Блэка. На первой были засняты трое мародёров: сначала в кадре появлялся счастливый жених с растрёпанными волосами, а потом на него напрыгивали Блэк и Люпин, и все они принимались хохотать, едва не падая. На втором колдо Сириус целовал Оливию, а затем показывал в камеру средний палец, как бы намекая фотографу отвалить. На самом деле этот снимок сделал Ремус. Он тогда спросил у парочки, когда же будет их свадьба, и Блэк попытался избавиться от надоедливого друга неприличным жестом. Сириус не хотел заковывать себя в узы брака, и Оливия не испытывала беспокойства по этому поводу. У них всё и так было отлично, так зачем что-то менять? Помимо двух свадебных фотографий на полке было ещё несколько рамок. Фото с мародёрами в полном составе, сделанное на выпускном. Они стояли на фоне замка и Гремучей Ивы и радостно улыбались, все в школьных мантиях, с дипломами в руках. Ещё один снимок с выпускного вечера, на котором Сириус кружил Оливию в танце в Большом зале. На ней было потрясающее платье, сверкающее, розовато-серебристое и абсолютно волшебное. Оливии очень нравилась эта колдография. Ещё она поставила здесь их фото с Аделин, которое когда-то сделал мальчишка с их факультета, и портретный снимок своей мамы, и на этом всё. Но ещё огромное количество разных фотографий хранилось в фотоальбоме. После школы Поттер приобрёл фотоаппарат и везде таскался с ним, доставая всех вокруг. У них с Лили альбом был вдвое толще. Ремус постоянно вредничал, не желая фотографироваться, поэтому его почти не было на снимках, но все остальные с удовольствием позировали для Джеймса. Больше всего это любила делать Мэри Макдональд. Три года назад Оливия ни за что бы не поверила, что будет поддерживать с этой девушкой дружеские отношения, но так оно и вышло. Вообще, почти все сокурсники Сириуса до сих пор общались между собой, в основном, благодаря Ордену Феникса. Весь седьмой курс Гриффиндора полным составом вошёл в Орден, и они регулярно встречались на собраниях, которые в настоящий момент проводились в квартире Гидеона и Фабиана Пруэттов, тех весёлых рыжих близнецов, которых Оливия впервые увидела на своём самом первом собрании на седьмом курсе обучения. На самом деле, работы для Ордена было полно. Каждый был занят делом, привнося свой вклад в поддержание мира в сообществе волшебников. Тёмный Лорд выступал всё активней, в министерстве было слишком много его людей, и они пытались продвигать законы, ущемляющие права маглорождённых и даже полукровок, а в газетах появлялись статьи, призывающие изменить нынешний порядок, поставивший волшебников в унизительное положение перед маглами. Краски сгущались буквально с каждым днём. Школьный профессор Защиты от Тёмных Искусств, Чарли Ардент, больше не преподавал в Хогвартсе. Проработав год, ему пришлось уволиться из-за большой загруженности в Ордене, на его место Дамблдор взял кого-то другого. Чарли занимался много чем полезным, но в первую очередь ему поручили защитить дома и квартиры орденцев. Становилось небезопасно полагаться на удачу, в особенности, когда дело касалось Сириуса Блэка. Слишком много не тех людей знали о местоположении дома его дяди, так что Чарли хорошенько над ним поработал, наложив целую кучу всевозможных заклинаний от проникновения и взлома. Сразу после выпуска из Хогвартса Оливия должна была выйти замуж за Ренделла Эйвери. Разумеется, она этого не сделала, устроив диверсию в собственном поместье. Ей было безумно жаль поступать вот так, но другого выхода всё равно не было, а так у них был шанс запутать Пожирателей. Отец был согласен на её план, собственно, это он предложил закончить всё радикально. Оливия обошла весь дом, заглянула в каждый уголок, прощаясь с этим местом раз и навсегда, а потом Кристиан Розье уничтожил всё Адским Пламенем. Поместье сгорело дотла, и сердце Оливии билось в болезненном спазме от этого жуткого зрелища. Домовые эльфы Минни и Дейзи были освобождены от службы (Оливия посоветовала им обратиться в Хогвартс, и, насколько ей было известно, Дамблдор взял их на работу), Ксавье наотрез отказался принимать одежду, поэтому было решено отправить его вместе с отцом. Мистер Розье спрятался там, где никто не стал бы его искать — среди маглов. Он отправился в Корнуолл, где жила гувернантка его детей Кейт. Предварительно связавшись с ней, Оливия объяснила женщине всю сложность ситуации, ни на что особенно не надеясь. Никто не был обязан рисковать своей жизнью ради спасения её отца, но Кейт без раздумий согласилась помочь. Волшебница проживала в маленьком магловском городке на южном побережье, и никто из Пожирателей вообще не знал об этом месте. Сириус весьма благородно предложил Оливии забрать те два зеркала, с помощью которых можно было связаться между собой, и Розье отдала одно отцу, а другое оставила у себя, чтобы у них была возможность видеться. Это было замечательно. В «Ежедневном Пророке» вышла заметка о страшном пожаре с уточнением, что тела так и не были найдены. В газете уже давно печатались дрянные статейки в поддержку политики Тёмного Лорда, и публиковались материалы в попытках очернить Дамблдора и его людей, и на этот раз без них не обошлось. Они написали, что поджог совершила «террористическая группировка», зовущая себя Орденом Феникса. Теперь мистер Розье официально считался погибшим, как и Оливия. Сама же она перебралась к Сириусу, в дом, который достался ему в наследство от дяди Альфарда. Так и началась их совсем неспокойная, но очень счастливая совместная взрослая жизнь. Вопреки ожиданиям, Дамблдор так и не отправил Оливию сражаться, и за все три года она ни разу нигде не засветилась, стараясь особо не высовываться. Она всегда была осторожна: пользовалась каминной сетью или трансгрессией для перемещений, не появлялась в людных местах без маскировочных чар, меняющих черты её лица, и вообще, лишний раз не выходила из дома. Сперва ей казалось, что она сойдёт с ума от такой жизни, но потом оказалось, что к этому быстро привыкаешь. К тому же, Оливия всегда была домоседкой, да и дом Сириуса ей очень нравился. Здесь было уютно, спокойно. Единственное, чего ей безумно не хватало, так это её подруг. Аделин Томас уехала практически сразу, как закончила школу — её родители довольно прочно обосновались в Аргентине и в конце концов решили вовсе не возвращаться. Конечно, они хотели, чтобы их дочь тоже была в безопасности, Латинская Америка находилась так далеко от ужасного влияния Волдеморта, насколько это вообще было возможно. Аделин хотела остаться, чтобы помочь, но желание быть рядом с родными пересилило всё. Оливия её не винила. Она была даже рада, что Томас хотя бы точно останется жива. С Нарциссой Оливия тоже больше почти не общалась. Миссис Малфой наконец забеременела в прошлом году — это было очень долгожданное событие в их семье, так что всё её внимание сосредоточилось на ребёнке. Конечно, Оливия даже не виделась с ней с того самого лета, когда они так сблизились и разделили секреты друг друга, но они регулярно переписывались. Правда, в последнее время письма стали приходить всё реже. Последнее было в прошлом месяце — пятого июня Нарцисса родила мальчика, которого они назвали Драко (в честь созвездия, по старой традиции Блэков), о чём она с радостью сообщила Оливии. Сириус даже, кажется, смирился с тем фактом, что его девушка дружила с его ненавистной кузиной (Оливия была уверена, что на самом деле он не так уж и ненавидел её, просто говорил всякое из вредности). Но он всё равно не одобрял это, в основном из-за Люциуса, который мог запросто прочесть их переписку. Оливия надеялась, что Нарцисса будет осторожна. Но миссис Малфой казалась ей достаточно надёжной, иногда она даже делилась с ней весьма полезной информацией. Так, например, Розье узнала, что Пожиратели не очень-то поверили в её гибель при пожаре. Снейп, который после Хогвартса быстренько получил свою метку, всем растрепал про их с Сириусом отношения. Он был уверен, что Оливия скрывалась где-то вместе с Блэком, и, чёрт возьми, если бы они все только знали, насколько он был прав… Оливия просто молилась на умение Нарциссы хранить секреты. Но совсем без подруг Розье не осталась. У неё была Лили и другие гриффиндорки тоже. И хотя Оливия даже не ожидала, что у них найдётся хоть что-то общее, все бывшие соседки Эванс оказались просто отличными девчонками. Алиса Тинкербелл — самая тихая из всей четвёрки гриффиндорок — приходила к ним реже остальных, но нравилась Оливии ничуть не меньше. После школы она вышла за Фрэнка Лонгботтома, который закончил Хогвартс годом ранее, и сейчас они ожидали малыша. Алиса вот-вот должна была родить, так что они уже какое-то время не виделись, но периодически связывались через камин. Марлин Маккиннон, чья мать была маглой, тоже оказалась вполне ничего. В школе они с Розье совсем не общались, но она была очень доброй и милой девушкой, и почти такой же рассудительной, как Ремус. Её детская влюблённость в Поттера давно прошла, уже два года она встречалась с парнем из Ордена (ловец пуффендуйской команды, Джон Спенсер, который учился на курс старше мародёров). Оливия довольно быстро привязалась к Марлин, всегда радуясь её приходу, да и Джон оказался вполне приятным человеком. Другое дело — Мэри. Поначалу каждый раз, когда Оливия пересекалась с ней на собраниях, её пробирало жуткое раздражение. Решение не злиться и забыть всю ту дурацкую ситуацию оказалось не так-то просто осуществить. Всё изменилось в январе семьдесят девятого. Это был первый день рождения Лили вне Хогвартса, и они все праздновали его дома у Поттеров, на самой масштабной и грандиозной вечеринке, которую устроили Джеймс и Сириус. Конечно, Мэри тоже была там.

***

Розье старательно избегала её весь вечер и усиленно налегала на алкоголь, запивая стресс, в котором она постоянно пребывала с момента смерти брата. Она ненавидела спиртное, но ей было просто необходимо забыться хотя бы ненадолго. В доме было слишком много народу, музыка гремела так, что дрожали стены. Вчерашние школьники чувствовали себя невероятно взрослыми и хотели отрываться по полной. В какой-то момент Оливия почувствовала себя нехорошо и отправилась в ванную комнату, чтобы умыться холодной водой. Она распахнула дверь и слишком поздно осознала, что внутри уже кто-то был. — Ой, прошу прощения! — выкрикнула Оливия, пятясь назад и прикрывая глаза рукой. В следующую секунду она услышала громкий всхлип и тут же убрала руку. Мэри сидела на закрытой крышке унитаза и плакала, всё её лицо блестело от слёз, вечно идеальные стрелки нещадно размазались. Вид у неё был такой несчастный, что Розье растерялась. Первым порывом было развернуться и оставить девушку в одиночестве, но выпитый алкоголь побудил Оливию выяснить, в чём тут дело. Раньше она никогда так не напивалась, а потому даже не знала, какой была её пьяная версия. Сириус непременно становился очень громким и энергичным, Джеймс говорил и делал ещё больше глупостей, чем обычно, Петтигрю делался невозможно болтливым, а Люпина Оливия никогда не видела в стельку, поэтому ничего не могла про него сказать. Оказалось, что сама она становилась чересчур сентиментальной. Так что она прикрыла дверь за своей спиной и присела на холодный бортик ванной, наклоняясь к Мэри. — Что случилось? Мэри посмотрела на неё и внезапно икнула, а потом резко прекратила плакать. В её затуманенном алкоголем взгляде только сейчас появилось осознание, кто перед ней находится. Оливия подумала, что сейчас девушка пошлёт её к чёрту и выставит за дверь, но этого не произошло. К её удивлению, Макдональд порывисто всхлипнула, слёзы снова потекли из её покрасневших глаз. — Никто меня не любит! — проскулила она сквозь возобновившиеся рыдания. Розье совершенно не знала, что сказать в ответ на это заявление, но Мэри недолго молчала. — Вы все встречаетесь с такими хорошими парнями. У Лили есть Джеймс, у тебя — Сириус, у Алисы — Фрэнк. А Джон! — воскликнула она гораздо громче, чем следовало. — Да он обожает Марлз, просто с ума по ней сходит. И я… Я никому не нужна. Оливии хотелось ответить ей, что вешаться на всех парней подряд — скверная тактика, но потом решила, что это будет слишком грубо, и Мэри наверняка обидится. Она задумалась. Макдональд в самом деле была несчастна в личной жизни. Насколько Оливии было известно, девушка постоянно с кем-нибудь встречалась, но это никогда не длилось долго. Марлин как-то раз сказала, что у Мэри ужасно низкая самооценка, и хотя в это сложно поверить со стороны, кажется, так оно и было. Макдональд совершенно не ценила себя и своё время, растрачивая его на тех, кому было плевать. Оливия покачала головой, вздыхая. — Знаешь, что тебе нужно, Мэри? — спросила она, снова наклоняясь поближе к девушке. Та замотала головой, шмыгая носом. — Перестать искать себе пару. Я серьёзно! — добавила Розье, заметив недоверчивый взгляд гриффиндорки. — Когда ты вообще в последний раз ни с кем не встречалась? Я имею в виду долгий период времени. Мэри явно задумалась и пришла к неутешительному выводу. Она перестала плакать, лишь изредка вздрагивала, делая судорожные вдохи. Теперь её лицо распухло, а нос покраснел, но даже так она всё равно оставалась хорошенькой. — Я не помню, — ответила наконец Макдональд. — Вот именно! Тебе надо расслабиться, побыть немного одной. Какой смысл в парнях, если они тебя не ценят? — Ты не понимаешь, — тихо проговорила Мэри. — Я не могу быть одна! — Нет, можешь, — возразила Оливия. Она спустилась с неудобного бортика ванной и села на корточки перед девушкой, взяв её руки в свои. — Послушай меня, ты така-ая крутая, Мэри! — Язык Оливии немного заплетался, но она говорила очень уверенно, и Мэри слушала её с широко распахнутыми глазами. — Ты красивая, умная, храбрая, и вообще, самодостаточная молодая волшебница! Разве все эти глупые, дурацкие парни тебя достойны?! Они все такие идиоты, если не могут разглядеть, какая ты на самом деле хорошая. Мэри закивала, снова начиная плакать. Она вдруг опустилась на пол рядом с Оливией и крепко обняла её, ткань блузки на плече моментально намокла от слёз Макдональд. — Прости меня, пожалуйста, Розье! Мне — так — стыдно, — говорила она прерывисто, то и дело всхлипывая. — За то, что я тогда сделала… Я была — такой — дурой! Оливия вообще не знала, что на неё нашло в тот момент и почему она решила успокоить человека, который так её раздражал. Человека, который хотел увести её Сириуса. Но вот она, сидит на холодном кафеле в ванной у Поттеров и проводит бесплатный сеанс психотерапии с Мэри Макдональд! Но ведь Мэри и правда была совсем не плохой. Она старалась для нужд Ордена точно так же, как и все, хотя оба её родителя были волшебниками и ей не грозила смертельная опасность. И она была хорошей подругой для Марлин и Лили. Ей просто нужен был кто-то, кто полюбил бы её по-настоящему. — Это уже в прошлом, — сказала Оливия, обнимая Мэри в ответ. У неё защипало в носу, и глаза были на мокром месте. — И вообще, это Блэк виноват! — Да! — согласилась с ней Мэри как раз в тот момент, когда дверь ванной комнаты открылась. На пороге стоял Сириус Блэк собственной персоной. Он опустил голову, смотря на пьяных девушек, рыдающих на полу возле унитаза, и его чётко очерченная бровь взметнулась вверх. — Что за сырость вы тут развели? — пролепетал он, совершенно ничего не понимая. Лицо Мэри изменилось в считанные секунды. Она быстро вытерла слёзы, неловко поднялась, опираясь на Оливию, и громко сказала: — Сириус, ты такая свинья! — Что?! — недоумённо переспросил он, захлопав ресницами. Он перевёл взгляд с Мэри на Оливию, но лучше от этого не стало. — Да, Блэк! Ты свинья, — подтвердила Оливия. Теперь она тоже поднялась с пола. Вдвоём с Мэри, они вышли из ванной, протиснувшись мимо Сириуса в дверном проёме, и под руки отправились в эпицентр вечеринки. — Да что я такого успел натворить? — пробормотал парень, смотря девушкам вслед. С тех пор они с Мэри подружились, к огромному удивлению Сириуса, который так ничего и не понял.

***

В общем, Оливия не была одинока. К тому же она постоянно была занята работой для Ордена, которую бесконечно подкидывал Дамблдор. Вот и сейчас она не просто читала в библиотеке, а занималась делом: Альбус поручил ей отыскать способ отменить действие Чёрной Метки, как обычно, не объяснив, зачем ему это понадобилось. Оливия быстро поняла, что нет смысла задавать много вопросов, всё равно он на них не ответит, так что она просто выполняла то, что от неё требовалось, относясь к этому, как к домашним заданиям в школе. В их с Сириусом библиотеке было полно разных книг. Часть уже была здесь изначально — то, что собирал Альфард Блэк. Кое-что принесла Оливия. Ей было ужасно жалко сжигать книги вместе с поместьем, поэтому предварительно она отобрала самые ценные экземпляры и вынесла их из дома. Конечно, ей хотелось забрать всё, но ни одно расширяющее заклинание не увеличило бы её сумку до таких размеров, чтобы туда поместилась вся библиотека. Она успокаивала себя тем, что смогла хотя бы унести те книги, которых больше ни у кого не было (в этом она была уверена). Но даже в этих книгах не было ответа на вопрос Дамблдора. Розье перерыла уже всё, что могла. Она даже выбралась в Центральную Магическую Библиотеку Лондона, наложив на себя чары, благодаря которым её лицо стало круглее, на носу появились веснушки, волосы окрасились в медно-рыжий, а глаза сменили цвет на голубой. Сириус посмеялся, назвав её одной из Уизли, но сказал, что никто ни за что не узнает в ней Оливию Розье. Её маскировка с каждым разом получалась всё лучше и лучше. Центральная Библиотека тоже не дала Оливии никаких ключей к разгадке. Проблема была в том, что Метку изобрёл сам Волдеморт, так что никто не имел понятия, как именно она работала. Конечно, было совершенно ясно, что в её основе лежали Протеевы чары, но не в чистом виде, а вместе с какой-то тёмной магией. Какой, Оливия не знала. Дамблдор сказал, что контрзаклинание в этом случае было бесполезно, и всё это было так сложно… И ей было безумно любопытно, с кого Альбус собирался снять Метку, потому что было очевидно, что именно эту цель он преследовал в данный момент. К сожалению, Оливия никак не могла ему помочь. Она сидела в мягком кресле, нахмурившись, и с очень сосредоточенным лицом вчитывалась в абзацы, которые сперва показались полезными. Очень скоро стало ясно, что это всё — чушь собачья, и Оливия со вздохом захлопнула книгу. Она посмотрела в окно, за которым громко чирикали воробьи на ветках дуба, обвела взглядом двор. Её сердце с самого утра было не на месте: Сириус тоже выполнял задание для Ордена, но совсем не такое безопасное, как у неё. Блэка обычно посылали в самое пекло. Точнее, он сам туда рвался, каждый раз испытывая свою гриффиндорскую храбрость и нервы Оливии. Каждый раз она думала, что больше не выдержит, но что же ей оставалось делать? Только терпеливо ждать его возвращения домой и подлатывать раны, если таковые имелись. За три года она успела неплохо освоить азы целительских навыков, самых базовых, просто чтобы не загружать больницу Св. Мунго ещё больше. Им и так хватало работы в эти тёмные времена. Вообще, Оливия и Лили научились этому гораздо лучше остальных, но только потому, что и Джеймс, и Сириус всё время больше других подвергали себя опасности. Это было невыносимо, но никто не мог хоть как-то повлиять на них. За окном раздались резкий хлопок и рёв мотора, в воздухе потянуло бензином. Оливия встрепенулась. Отбросив книгу, она выбежала из библиотеки, бегом спустилась по лестнице, перепрыгивая по две ступеньки за раз, и распахнула входную дверь. Во дворе только что приземлился сверкающий мотоцикл — новенькая Хонда чёрного цвета с хромированными деталями, любимица и давняя мечта Сириуса. Иногда Оливия начинала всерьёз ревновать его к этой Хонде, слишком много времени он проводил с ней. Но сейчас Оливии было не до этого. Она замедлилась, наблюдая за тем, как Блэк снимает шлем и трясёт волосами, а потом преодолела оставшееся между ними расстояние и бросилась ему на шею. — Ты в порядке? — спросила она через какое-то время, продолжая обнимать Сириуса. Его крепкие руки прижимали её за талию, и это было самым лучшим чувством на всём белом свете. — Всё отлично, — ответил он, и её сердце забилось ровнее. — Ты же знаешь, я везунчик, — шутливо добавил Блэк. Оливия слабо треснула его по плечу. — Это не значит, что я могу не переживать за тебя каждый раз… Они оторвались друг от друга: Сириус улыбался и выглядел совершенно безответственным, Оливия пыталась состроить строгое лицо, но получалось откровенно плохо. Ей всегда было сложно сердиться на него. Они вошли в дом, следуя друг за другом. Блэк был на очередной миссии, на этот раз он всего лишь доставлял провизию нескольким семьям членов Ордена, которых Дамблдор спрятал от Пожирателей. Все они были маглами, так что находились в наибольшей опасности, чем все остальные. Родители и другие родственники маглорождённых волшебников были первоочерёдной целью уничтожения для Волдеморта, на них нападали чаще всего. Никого уже давно не удивляла бесконечная череда новостей об очередной зловещей метке над домом очередных жертв убийства.

***

Два года назад случилось кое-что, от чего Сириус до сих пор не до конца оправился (хотя и не признавался в этом, утверждая, что всё нормально). Регулус Блэк пропал без вести, и никто не знал, куда он подевался. Ходили слухи, что он решил бросить все эти пожирательские дела, за что и поплатился своей жизнью. Никто не верил, что он когда-нибудь найдётся, и Сириус был склонен думать точно так же. Со стороны он воспринял эту новость довольно спокойно, но Оливия знала, как на самом деле ему было больно. И она понимала его как никто другой. После случившегося семья Сириуса предприняла странную попытку связаться с ним. Его мать прислала письмо, в котором сухо сообщала, что из-за последних событий Орион — отец семейства — заболел и совсем слёг. Она попросила Сириуса о встрече, но, разумеется, он сжёг письмо и постарался забыть обо всём этом. К тому же Грюм был уверен, что это всё — хитрый способ заманить Сириуса в ловушку, хотя Оливия так не считала, но все её попытки поговорить об этом с Блэком были тщетны. Вскоре Орион тоже покинул этот мир, Вальбурга осталась одна с их сумасшедшим эльфом Кикимером и снова попыталась поговорить с единственным сыном, прислав новое письмо. Он снова его проигнорировал. Однако Сириус не подумал о том, что его матушка была с ним одной крови и что он жил в доме её родного брата, и никакие чары и заклинания не могли защитить его от истинных Блэков. В одно дождливое октябрьское утро Оливия сидела дома одна. Блэк только что ушёл на миссию вместе с Джеймсом — разведка или что-то в этом роде, очередное опасное приключение. Розье, как обычно, сходила с ума от тревожности, расхаживая из комнаты в комнату, нервируя ещё и домовика. Дождь барабанил по крыше и карнизам, в унылом сером небе не было и намёка на скорое улучшение погоды. Её камин вдруг вспыхнул зелёным, и в пламени появилось беспокойное лицо Лили. — Слушай, я не могу торчать здесь одна, — заявила девушка, закусывая губу. — Можно я посижу у тебя? Вдвоём веселей. Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла какой-то вымученной. Конечно, Оливия согласилась, и уже через секунду Лили стояла посреди их с Блэком гостиной, заламывая руки. Оказалось, вдвоём и правда гораздо легче справляться с переживаниями, и девушки довольно быстро смогли отвлечься просмотром телевизора (его купил Сириус, утверждая, что это самое крутое изобретение маглов) и лёгкой болтовнёй. Диппи заварил им чай с бергамотом, и Оливия выпила целых три чашки в попытке занять чем-нибудь руки. Естественно, вскоре после этого Розье пришлось воспользоваться уборной. Она как раз мыла руки в раковине, когда подняла глаза к маленькому окошку в их ванной комнате и увидела в своём дворе какую-то фигуру под чёрным зонтом. Оливия дёрнулась от неожиданности, страх захлестнул её моментально, и она выбежала из ванной, даже не вытерев руки. Вода капала с её пальцев, пока она мчалась обратно в гостиную, бешено соображая, что делать. Успеют ли они с Лили трансгрессировать куда-нибудь подальше отсюда? Или прямо сейчас Пожиратели взорвут весь дом к чертям? Преодолев расстояние длинного коридора, Оливия едва успела оказаться в гостиной, как раздался стук в дверь. Это был очень неуверенный и даже какой-то робкий звук, и Оливия замерла в полном недоумении. Если это Пожиратели отыскали их, чтобы убить, зачем они стучат?! И потом, разве они выходят на миссии с зонтиками? Как-то это нелепо… Что всё это значит? — Кто это? — шёпотом спросила Лили, машинально пригнувшись к полу и с опаской поглядывая на дверь. В такие времена все знали: если у тебя на пороге нежданный гость — жди беды. Оливия не успела ничего ответить подруге. Из-за двери раздался приглушённый женский голос. — Сириус? Ты дома? — Стук повторился, всё такой же жалкий и тихий, как и в первый раз. Глаза Розье расширились от удивления. Это что ещё такое? Они с Лили растерянно переглянулись, Оливия пожала плечами. Её сердце билось так быстро, и ладони вспотели; пальцы до боли сжимали палочку. Она тяжело сглотнула и очень медленно приблизилась к входной двери, стараясь не издать ни звука и даже не дышать. Заглянув в глазок, Оливия увидела незнакомку вблизи, но её внешний вид только вызвал ещё больше вопросов. Женщина была одета с иголочки, будто для светского раута. Чёрная бархатная мантия с пышными рукавами, которые сужались на её предплечьях, была явно дорогой. Её кисти скрывали кожаные перчатки, на голове была немного старомодная шляпка из фетра, из-под которой едва виднелись смоляно-чёрные волосы. Дама стояла под зонтом, переминаясь с ноги на ногу и поджимая тонкие губы. На вид ей было лет пятьдесят, а может, и больше; по крайней мере морщин на её лице было предостаточно, и седые волоски были заметны даже через искажающую пространство линзу глазка. Оливия вдруг осознала, кого эта женщина так сильно ей напоминает… — Сириус, я знаю, что ты там! — попыталась она снова, уже чуть более уверенно. — Ты не можешь вот так не впускать собственную мать, это ужасно грубо! Челюсть Лили упала с громким «Ах», и девушка тут же зажала себе рот обеими руками. Оливия приняла решение за секунду. Она быстро вывела Лили из комнаты, приказав сидеть тихо и проигнорировав все возмущения и возражения подруги, а потом вернулась, чтобы открыть дверь. Оливия была просто уверена, что Вальбурга не сделает ей ничего плохого. В конце концов, эта женщина потеряла всех и уже трижды наплевала на свою гордость ради бессмысленных попыток примирения с Сириусом. Оливии было даже в каком-то смысле жаль её. И она также была уверена в том, что миссис Блэк не являлась какой-то ловушкой или приманкой, и за её спиной сейчас не пряталась толпа Пожирателей Смерти. Розье распахнула дверь в тот самый момент, когда Вальбурга уже развернулась и собиралась уходить. Она застыла на месте с чрезвычайно прямой спиной и медленно обернулась, на её строгом лице тут же появилось разочарование, которое затем сменилось удивлением, а потом все эмоции разом пропали, и появилась эта типичная аристократичная маска холода и безразличия. Оливия нацепила точно такую же, лишь слегка приподняв уголки губ, и поздоровалась: — Доброе утро. — Где Сириус? — спросила Вальбурга, смерив девушку таким едким взглядом, что той захотелось захлопнуть дверь перед её высокомерным носом. — Прошу, проходите, миссис Блэк. — Оливия отошла к стене и вежливо указала ей рукой. — Сириуса нет дома, но я буду рада… — Я пришла поговорить со своим сыном, — перебила её гостья. — Ты ещё кто такая? Её тусклые серые глаза в открытую проходились по девушке с головы до ног, она даже не пыталась скрыть своего презрения. Но потом до Оливии дошло, почему Вальбурга так на неё смотрит. Они с Сириусом никогда не ходили по дому в мантиях. Это было глупо и совершенно неудобно, поэтому они предпочитали магловскую одежду. Сейчас на Оливии была надета растянутая футболка и довольно короткие шорты. Она опустила взгляд в пол и вдруг почувствовала себя жутко неловко — её длинные носки были ярко-розового цвета, да ещё и в полоску. Кошмар. — Прошу вас, давайте поговорим в доме, — твёрдо сказала Оливия, стараясь не думать о том, в каком дурацком виде она впервые встретила маму своего парня. — Сириус скоро вернётся. Это было ложью. Блэк и Поттер ушли на весь день как минимум, но миссия могла затянуться и до утра, как уже случалось раньше. Оливия просто очень не хотела, чтобы Вальбурга вот так ушла, после стольких усилий с её стороны. Да, два письма и целый визит — это просто невероятно, учитывая всё, что Сириус рассказывал Оливии про свою мать. Она, должно быть, наступила себе на горло, чтобы прийти сюда и так скромно стучать в дверь. Вальбурга ещё немного помедлила, стоя на пороге, но потом всё же сложила зонт и вошла. Она небрежно опустила его в подставку, дождевые капли брызнули на пол вокруг. Затем женщина сняла шляпку и стянула перчатки, шлёпнув ими Оливию по груди, проходя мимо неё. Девушка плотно сжала губы, чтобы не усмехнуться, взяла вещи Вальбурги и положила их на комод. Мать Сириуса вела себя так, будто всё здесь принадлежало ей. Очевидно, она уже бывала здесь раньше, когда домом владел её брат, и потому двигалась так уверенно. Она прошла в гостиную, недоверчиво осматриваясь вокруг. Заметив телевизор, который Лили успела выключить, как только услышала стук, женщина нахмурилась. Наверняка она даже не знала, что это такое. Потом она подошла к камину и стала рассматривать фотографии на полке. Оливия стояла в стороне, внимательно наблюдая за её реакцией, и всё же тихонько прыснула, когда Вальбурга с отвращением скривилась. Гостья отвернулась и присела на диван, складывая руки на коленях, на её лице возникло выражение замешательства. — В этом доме есть эльфы? — спросила она, изогнув чётко очерченную чёрную бровь. Совсем как Сириус… — Диппи! — позвала Оливия. Раздался хлопок, и в комнате появился эльф. Как только он увидел, кто к ним пришёл, тут же склонился в низком поклоне, прижимая дрожащие уши к голове. — Миссис Блэк! — пискнул он, не разгибаясь. — Сделай нам чай, — приказала Вальбурга, беря на себя роль хозяйки. Эльф моментально испарился и вернулся через три секунды с подносом и сервизом на двух персон, составив всё на журнальный столик. Оливия мысленно простонала — после трёх выпитых ранее чашек её уже тошнило от чая, но ей всё равно придётся пить его снова, иначе Вальбурга может расценить это как неуважение. Она осторожно опустилась в кресло напротив дивана и взяла в руки чашку после того, как миссис Блэк взяла свою. Диппи снова исчез. — Значит, ты и есть та самая девчонка Розье? — Меня зовут Оливия. — Она слегка вздёрнула подбородок и посмотрела на женщину с вызовом. Ей уже порядком надоел неприятный и властный тон Вальбурги. Миссис Блэк хмыкнула в ответ. — И что же, ты живёшь здесь с моим сыном? — Да, живу. — Оливия стойко выдержала колючий взгляд гостьи. Та снова хмыкнула. — Слава Мерлину, он хотя бы выбрал себе чистокровную, — пробормотала она, отворачиваясь к окну и будто бы немного расслабляясь. Они немного помолчали, прежде чем Вальбурга вновь повернулась к девушке и заговорила: — Наверное, ты знаешь, что у нас с Сириусом довольно… прохладные отношения. Оливия приложила очень много усилий, чтобы сохранить нейтральное выражение лица и не издать ни звука. Прохладные отношения… Скорее уж ледяные, как в Антарктиде. Она слегка кивнула, и миссис Блэк продолжила. — Я писала ему, но он не ответил. Может быть, письма не дошли? — спросила она, её глаза на мгновение озарила надежда, но Оливии пришлось погасить эту вспышку. Она будет честной с мамой Сириуса. — Дошли. Он просто не хочет с вами разговаривать. Вальбурга печально вздохнула, кивая головой. Её лицо поникло, и это было так странно, увидеть её настоящие эмоции. Наверное, она совсем отчаялась… — Разумеется, я так и думала, — тихо сказала она, рассматривая полированную столешницу перед собой. Оливии стало стыдно за то, что она дала надежду этой женщине. Её сын не стал бы её слушать, он бы и на порог её не пустил. Розье и сама не до конца понимала, зачем пригласила её войти, но ей просто хотелось хоть как-то утешить несчастную мать, вот и всё. Её собственная мама была уже давно мертва, и ей было больно смотреть, как Сириус добровольно отказывается от своей — живой и вполне осязаемой. Девушка быстро сказала: — Простите меня, миссис Блэк, но я вам соврала. Сириус ушёл надолго, вы вряд ли его дождётесь. Простите, — пробормотала она ещё раз, потупив взгляд и ожидая проклятий в свой адрес. К её удивлению, Вальбурга ничего не ответила на это. Она молча допила свой чай, с притворным интересом разглядывая узор на блюдце, потом отставила чашку и посмотрела на Оливию. На этот раз её взгляд не был таким отталкивающим. В нём можно было разглядеть её грусть и усталость. Розье подумала, что Вальбурга выглядит не очень-то хорошо для своих лет. Одиночество явно её не красило. — Передай Сириусу, что я очень сожалею, — заговорила она. Было слышно, насколько тяжело ей это давалось. — Обо всём. И если он захочет встретиться… — Её голос чуть дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — На Гриммо сейчас безопасно, Орион успел защитить дом перед смертью, так что ни один Пожиратель туда не попадёт. Мы с мужем решили больше не поддерживать новую политику, — тихо добавила миссис Блэк, опасливо поглядывая в окно, как будто Волдеморт мог стоять там и подслушивать. Оливия искренне удивилась услышанному. — Я знаю, что уже, наверное, слишком поздно, но… Скажи ему, что мне жаль. Ты сделаешь это? — Да, — коротко ответила Оливия, чувствуя подступивший ком в горле. — Хорошо. Вальбурга поднялась с дивана. По пути из гостиной она призвала свои вещи взмахом руки, надела шляпку, натянула перчатки. Взяла зонт. Стоя перед дверью, она обернулась и сделала то, отчего Розье буквально опешила — Вальбурга улыбнулась ей. Не надменно, не холодно, не презрительно, а самой обычной дружелюбной улыбкой. Она даже не подозревала, что миссис Блэк была на такую способна. По словам Сириуса, она была настоящим монстром, но Оливия видела перед собой всего лишь очень несчастную женщину… — Позаботься о нём. Мой мальчик очень ранимый, так что не обижай его, ладно? Оливия смогла только кивнуть. Женщина вышла за порог и раскрыла зонт, ступая под дождь. Розье смотрела ей вслед, пока она шагала к воротам, и, как только Вальбурга оказалась за ними, послышался хлопок трансгрессии. Девушка закрыла дверь, медленно вернулась в комнату и осела на диван, туда, где ещё сохранялось тепло неожиданной гостьи. Рыжая макушка Лили показалась в проходе. У неё было такое лицо, что Оливия бы рассмеялась, если бы до сих пор не находилась под впечатлением от этой встречи. — Это что, в самом деле была мать Сириуса? — спросила она, плюхнувшись рядом с подругой. — Ага. — Охренеть… — Ага, — повторила Оливия, абсолютно соглашаясь с Лили. — Это было самое странное утро в моей жизни. К сожалению, когда Сириус узнал об этом визите, он чуть не взорвался от гнева. Сперва он отчитал Оливию за то, что впустила невесть кого в дом, ведь это могла быть совсем не Вальбурга, а кто угодно другой. А потом он очень долго возмущался тому, что это всё-таки оказалась именно Вальбурга. Он не поверил в искренность слов матери, хотя Оливия старалась быть очень убедительной. Ей так хотелось примирить Блэков, но увы, из этого ничего не вышло. Сириус всегда был таким упёртым, в особенности, когда дело касалось его семьи. С тех пор Вальбурга больше не приходила и не присылала писем. Наверное, для некоторых вещей было уже действительно слишком поздно…

***

Оливия сервировала стол для обеда с их друзьями, пока Сириус принимал душ и переодевался. С началом их совместной жизни Розье внезапно для самой себя обнаружила тягу к выполнению кое-каких домашних дел магловским способом. Было что-то успокаивающее в рутинных действиях руками, без помощи палочки. Она с довольной улыбкой на лице расставляла тарелки и стаканы, раскладывала вилки и ножи, укладывала салфетки. Ей нравилось видеть результат — сверкающая посуда на бордовой скатерти. Обед был запланирован почти что внезапно — просто сегодня у всех выдалось несколько свободных часов в середине дня, так что они решили собраться. Сириус пригласил всех к себе, потому что они чередовали место встреч. В прошлый раз был ужин у Мэри, до этого — посиделки у Поттеров и так далее. Первым появился Ремус. Он шагнул из камина в гостиную и заключил Оливию в крепкие объятия. Они слегка покачивались на месте, когда в комнату вошёл Сириус. — Эй, сладкая парочка, ну хватит уже! — шутливо прикрикнул на них Блэк. Его волосы всё ещё были влажными после душа. — А меня ты так не обнимаешь… — протянул он, обращаясь к Люпину. Тот наконец отпустил Оливию и усмехнулся. — Ты сам напросился, — пожал он плечами, после чего накинулся на Сириуса. Они упали на диван, Рем придавил его своим весом, и теперь они оба громко ржали, пока Сириус пытался выбраться. — Вы просто вечные дети, — вздохнула Розье, улыбаясь. Оливия не знала, чем конкретно занимается Люпин для ордена, но знала, что, помимо обычных дел и поручений, у него были и какие-то суперсекретные задания. Наверняка это было связано с оборотнями, но Оливия даже не пыталась расспросить его об этом, опасаясь того, что может услышать. Он выглядел немного потрёпанно, потому что совсем недавно было полнолуние. Под его янтарными глазами залегли тени, и Розье не могла вспомнить, когда вообще видела его без этих вечных синяков. Рем пришёл один, как и всегда. Он вообще всегда был один, ещё со школы, раньше Оливия не понимала, почему. Ремус был симпатичным, и умным, и добрым, милым, чутким и всё такое. Он нравился девчонкам, это она знала наверняка — когда женская половина Когтеврана принималась обсуждать парней, рано или поздно речь всегда заходила о мародёрах. И, конечно, все они восхищались Джеймсом и Сириусом в первую очередь, но потом кто-нибудь упоминал Люпина, и некоторые девушки романтично вздыхали, жалуясь на его неприступность. Но потом Оливия поняла, почему он от всех закрывался, почему игнорировал любые попытки девчонок флиртовать с ним. И ей было так его жаль, ведь решения у этой проблемы не было. Он не мог рисковать и рассказывать всем подряд о своём секрете, а строить отношения, пытаясь утаить свою опасную особенность от возлюбленной, было бы совсем дерьмово, так что Рем просто предпочитал обходиться без всего этого. Он никогда не говорил о своих чувствах с Оливией, но было и так понятно, что это не делает его счастливей. Вскоре к ним присоединился Петтигрю, тоже без пары, но не потому, что у него её не было. Его девушка Азалия Суини работала в Министерстве и не смогла прийти. Оливия была только рада — подружка Питера не очень-то ей нравилась, как и остальным в их компании. Все считали её немного высокомерной, к тому же, она иногда очень странно высказывалась о политике Тёмного Лорда, и никто из мародёров ей не доверял. Ну, кроме Пита, конечно. Вслед за ним из камина вышли Мэри и Марлин с Джоном. Девчонки обнялись с Оливией, а Мэри ещё и оставила на её щеке яркий след от помады. Все собравшиеся пока что просто бродили по дому, болтая друг с другом тут и там, ожидая появления последних гостей. Они уже немного опаздывали, но никто и не думал возмущаться по этому поводу, все просто были рады увидеть своих друзей целыми и невредимыми, когда камин в очередной раз вспыхнул, и из него вышел Джеймс. — Уффф, боже милостивый, — сдавленно проговорила Лили, появившись вслед за ним. Поттер тут же подал ей руку, помогая выбраться через решётку. Свободной рукой она придерживала свой живот, который был просто огромным. — С каждым разом мне становится всё трудней перемещаться. Такое чувство, что он скоро просто лопнет. — Надеюсь, не в моей гостиной, — пошутил Блэк, выпуская из дружеских объятий своего драгоценного Сохатого и наклоняясь к животу девушки, осторожно тыкая в него пальцем. — Слышишь, ты, маленький Поттер, не вздумай вылезать наружу сегодня! — Лили засмеялась, и Сириус разогнулся, чтобы чмокнуть её в щёку. Оливия сделала то же самое с другой стороны, обнимая беременную подругу за плечи. Наконец, они все прошли в столовую, где стали рассаживаться за длинный стол. Сириус махнул палочкой в сторону радио, и из него полилась весёленькая мелодия, сопровождаемая приятным голосом Майкла Баррата. Оливия и Марлин моментально начали подпевать — обе девушки просто обожали эту песню, которая уже несколько месяцев подряд держалась в чарте. Сириус приучил Оливию к магловской музыке, и теперь она уже сама неплохо разбиралась в разных жанрах и исполнителях. Правда, она не смогла проникнуться всеми этими странными рок-балладами, которые обожал Блэк. Они были слишком резкими и грубыми для её слуха, Розье предпочитала что-то более мелодичное и позитивное. Диппи щёлкнул пальцами, и на столе очутились вкуснейшие блюда: два вида супа: тыквенный и луковый, мясной рулет с картофельным пюре, Йоркширский пудинг с ростбифом и подливкой, лосось в сливочном соусе… Эльф действительно постарался угодить абсолютно всем. Среди всего этого разнообразия разместился высокий кувшин, до краёв наполненный лимонадом со льдом. Все воодушевлённо принялись за еду, продолжая переговариваться, шутить и смеяться. Атмосфера была такой лёгкой и весёлой, когда никто из них не вспоминал о войне и не касался сложных тем. Оливия любила такие моменты: она могла притвориться, что всё в порядке. — Когда ты уже родишь, Эванс? — спросила Мэри, промакивая уголки рта салфеткой. — Ты уже такая круглая, прямо как большой арбуз. — Она уже давно Поттер, — заметил Джеймс. — Старые привычки, — пожала плечами Макдональд. — Врачи говорят, совсем скоро, — вздохнула Лили, поглаживая живот сквозь белую ткань свободного сарафана и обмахивая лицо ладонью. Несмотря на охлаждающие чары в доме, ей всё равно было жарко. — Честно говоря, я уже хочу, чтобы это поскорее случилось. Хочу уже увидеть малыша. — Она улыбнулась такой чудесной улыбкой, какие бывают, когда говоришь о чём-то совершенно прекрасном. — Вы уже выбрали имя? — вежливо поинтересовался Джон, прежде чем сделать большой глоток лимонада. — О, конечно, они выбрали! — ответил Сириус. Лили усмехнулась энтузиазму друга. Он очень активно участвовал во всём, что касалось будущего ребёнка Поттеров и, конечно, не мог дождаться, когда он уже станет крёстным. — Это будет Гарри. Гарри Поттер, — произнёс он, многозначительно кивая при этом. Лили снова прыснула. Джеймс же просто широко улыбался. — Блэк, ты ведь понимаешь, что это не твой ребёнок, — насмешливо напомнила ему Мэри. — Отвали, Макдональд, — по-доброму ответил ей Сириус, показывая язык. Мэри только фыркнула на это. — Я буду самым лучшим крёстным, — горделиво сказал он. — Это нечестно… — пробормотал Питер с набитым ртом. — Ты был шафером на свадьбе вместо меня, почему я не могу быть вместо тебя крёстным? — Потому что крёстный должен быть весёлым и крутым, Хвостик, — беззаботно ответил Блэк, откидываясь на спинку стула и ухмыляясь. — Лучше меня никто не справится с этой ролью! — Петтигрю попытался что-то возразить ему, но его перебил Джеймс. — Знаешь, что, Пит? Ты будешь крёстным для нашего следующего ребёнка, ладно? Я тебе обещаю. — Не уверена, что это произойдёт скоро, — усмехнулась Лили, пока Питер покраснел и весь надулся от гордости и радости. — С этой штукой так тяжело ходить, — указала она на живот. Они болтали и болтали без остановки, активно работая столовыми приборами и опустошая свои тарелки. Когда с основными блюдами было покончено, всё исчезло со стола, а через мгновение на нём возникла чистая посуда, чай и десерты: нежные бисквитные трайфлы с сочными ягодами, пирог с патокой, воздушные кексы и пирожные с заварным кремом. Ремус шумно вздохнул и первым потянулся за куском пирога, и все остальные засмеялись, но тоже последовали его примеру. Диппи готовил ничуть не хуже, чем это делали эльфы в Хогвартсе, так что все ели с удовольствием. — Я так объелась, — протянула Марлин, роняя голову на плечо Джону. Он приобнял её, его лицо было очень расслабленным, а взгляд немного сонным. После такого плотного обеда Оливию тоже потянуло в сон, и она сладко зевнула, чувствуя себя сытой и довольной. Диппи прибрал посуду, и ребята плавно переместились в гостиную, заняв диван, немного расширенный с помощью магии, и оба кресла. Места для девяти человек всё равно не хватило, так что Джеймс отлевитировал пару стульев из столовой и трансфигурировал их в мягкие пуфы. Розье сидела в обнимку с Сириусом на диване, к её другому боку прижималась Лили, которую обнимал Поттер. Марлин сидела на коленях у Джона, в целях экономии места, разумеется. Остальные расселись по одному. Какое-то время они просто лениво поддерживали непринуждённую беседу, которая постепенно становилась всё более оживлённой. Вскоре сонливость пропала окончательно, и все они уже вовсю смеялись и перекрикивали друг друга. Всё это было так похоже на вечера в гриффиндорской гостиной, что Оливия ощутила ностальгический спазм в груди и улыбнулась. Сириус хохотал громче всех над какой-то глупой шуткой Джеймса, и она не могла оторвать взгляд от его счастливого лица и горящих глаз. Розье прижалась к нему сильней, вдыхая запах его шампуня. Она поверить не могла, что её сердце до сих пор замирало от вида его улыбки. Сбоку от неё Лили вдруг резко выпрямилась с громким «Ой». Все замолчали, поворачиваясь к ней. Девушка вскочила с дивана, и Джеймс тоже встал, пристально её разглядывая. — Что? — взволнованно спросил он. — Что такое?! — Лили выглядела немного удивлённой, немного напуганной. — Лили, ты что, описалась? — неуверенно спросил Пит, глупо хихикнув, указывая пальцем на подол её сарафана. Он был мокрым, очень-очень мокрым, как будто кто-то вылил девушке на колени ведро воды. — Что? Боже, нет! — воскликнула Марлин, её глаза в ужасе распахнулись. Оливия почему-то тоже испугалась, понимая, что это было совсем не то, о чём подумал Хвост. Парни, кажется, вообще не понимали, что происходит. Их лица выражали абсолютное замешательство. — Она рожает! — заорала Мэри, и начался полный переполох. Все повскакивали со своих мест. Джеймс запаниковал, бегая вокруг Лили с криками «Что делать?! О, господи, что делать?!», Сириус помогал ему истерить, добавляя ещё больше шума и суматохи. Пит выглядел так, будто сам сейчас родит или, как минимум, упадёт в обморок. Девушки и ответственный Рем старались успокоить парней, давали указания и держали Лили за руки, повторяя, что всё будет хорошо. Они подвели её к камину и связались с больницей Св. Мунго. Милая медсестра из приёмного отделения передала указания подготовить родильный зал и позвала врача, а потом немного поговорила с Лили, помогая ей правильно дышать. Через пару минут будущая мамочка попрощалась со всеми друзьями, и они с Поттером шагнули в камин. Пламя погасло, в комнате стало тихо, в воздухе осталось висеть напряжение. Оливия обняла себя руками, Сириус плюхнулся на диван, его нога задёргалась в бешеном ритме. Они все переживали за Лили, но сейчас им оставалось только ждать. Целительница запретила им сопровождать роженицу, позволив пойти только Джеймсу в качестве моральной поддержки. Конечно, такая толпа подняла бы весь Мунго на уши, особенно невероятно взволнованный Блэк. — Всё будет хорошо, — снова сказала Марлин, не обращаясь ни к кому конкретному. Они с Джоном держались за руки. — Конечно, — согласилась Мэри, закидывая руку подруге на плечо. Она улыбнулась, и на её щеках показались ямочки. — Совсем скоро мы увидим маленького Гарри! — После этого они с Марлз радостно запищали, крепко обнимаясь. — О, Годрик… — пробормотал побледневший Сириус. — Мне кажется, я ещё не готов стать крёстным! — Пит с полной готовностью открыл рот, собираясь, видимо, снова предложить свою кандидатуру, но Сириус издал громкий страдальческий стон. — Почему это случилось так быстро? — Успокойся, Блэк, — закатил глаза Ремус. — Это ведь не ты сейчас рожаешь. — Ты будешь отличным крёстным, я уверена, — подбодрила Оливия, подсаживаясь рядом и мягко сжимая его колено. Он слабо улыбнулся ей. — Когда ты забеременеешь, Ви, — обратилась к ней Мэри, посмеиваясь, — он совсем чокнется от переживаний. И тебя с ума сведёт. — А как тут не переживать?! — воскликнул Блэк. — Это же так волнительно! Мерлин, а что, если я буду ужасным отцом?.. — в панике спросил он, хватаясь за голову. Все дружно рассмеялись. — Уверен, ты как-нибудь справишься, — прыснул Люпин, качая головой. — Тебе пока рано об этом думать, — вмешалась Оливия. — Я не хочу, чтобы меня раздуло как шар и чтобы мои ноги отекли и не влезали ни в одни приличные туфли. И придётся сменить весь гардероб, и я уж молчу про утреннюю тошноту и прочие прелести беременности. А что, если я растолстею? Мне кажется, я склонна к полноте… — Я всё равно буду тебя любить, Ви, — уверенно сказал Сириус. — Неважно, как ты будешь выглядеть. К тому же, — ухмыльнулся он, и в его глазах мелькнуло что-то очень неприличное, отчего Оливию обдало жаром, — твоя грудь тоже станет больше, так что… — Блэк! Оливия возмущённо шлёпнула его по плечу, пока все они заливались смехом, игнорируя её вспыхнувшие щёки. Она тоже засмеялась, а Сириус снова её обнял и быстро поцеловал. Оливии хотелось остаться в этом моменте навечно, и в эту секунду ей показалось, что так действительно будет всегда. Все эти люди рядом: её друзья, её любимый. Чувство защищённости и тепла. Чувство, что ты дома.