Доктор в здании

Ретчет и вполовину не был настолько важен, чтобы его держали в курсе всех новостей отвратительной маленькой базы десептиконов, поэтому он мог только предположить, что Саундвейв передал его совет Мегатрону и получил разрешение на временный отпуск, призванный сохранить рассудок пахавшего в две смены связиста. Видимо, поэтому на следующий день медик проснулся в абсолютном бардаке. Его трижды брали на дозаправку (и он успел сделать лишь небольшой глоточек из второго выданного ему полукуба, пока его не накрыло чувство вины за то, что он выпил больше, чем имел права, и он не отказался от дополнительных пайков), он прошёл через наводнение на второй палубе, где вода доходила ему до колен, и с ужасом наблюдал, как обычно спокойная утренняя атмосфера в столовой перерождается в драку прямо на его оптике, лишь из-за того что Вортекс ущипнул за крыло Эйсидсторма. Вертолет что-то сказал и засмеялся, и Ретчет мог только догадываться, чем он заслужил последовавший удар, когда Новасторм крутанулась на месте и со всего маху врезала ему по лицевой. Сикеры тут же столкнулись в шквале крыльев и когтей с комбатиконами, и медик прекрасно понимал, что каждый скрип, лязг и стук символизирует травму, с которой позднее придется разбираться именно ему. На Арке драки прекращались довольно быстро. Мало кто был готов терпеть подобное, и определенно не нашлось бы автобота, сидящего сложа руки, пока его товарищи вышибали друг из друга шлак. Прямо как десептиконы сейчас. И он сам. Ретчет вырвался из апатичного ступора и бросился в бой, не обращая внимания на взволнованный крик Брейкдауна, из хватки которого он выскользнул. — Хватит! — проревел он, суя руку в толпу и изо всех сил пытаясь отодрать Онслота от сикера, которого он придавил под собой. — Прекратите немедленно, вы все! Его слова мало на что повлияли, и Онслот, раздраженный тем, что кто-то настойчиво дёргает его за наплечную броню, резко ткнул локтем назад. Локоть этот, казалось, появился из ниоткуда и приласкал Ретчета прямо по лицевой. Следующий призыв к здравому смыслу застрял у него в вокалайзере, когда он отшатнулся от удара и тяжело приземлился на бампер. Тёплая лиловая жидкость залила ему лицевые пластины, сигнализируя, что из носового конуса хлынул энергон. — Ретч! Прикрыв оптику и вскинув руки, чтобы прикрыть рану, нанесенную его лицевым пластинам, Ретчету потребовалась ещё секунда, чтобы понять, насколько устрашающе тихо стало вокруг. Он осторожно сморгнул с оптики влагу и активировал её, тесно прижимая ладонь к лицевой, чтобы остановить поток энергона. На него смотрела дюжина пар испуганных красных окуляров. Онслот освободил сикера, которого мучил, и теперь присел перед ним, подняв руки вверх. — Я… я не знал, что это ты… — Поздняк метаться, Онслот! — огрызнулся кто-то. — Это был несчастный случай!— закричал комбатикон, не обращая внимания на то, как Ретчет дёрнулся прочь от его рук, когда тот взял его за плечи и потянул обратно на ноги. Ретчет оттолкнул его ручищи от своего корпуса, когда более крупный мех попытался стряхнуть с него невидимую пылинку. — Отстань от меня! — зарычал он, злясь и на себя за то, что вмешался, и на них за то, что начали это. Он должен был просто оставить их избивать друг друга до металлолома. Ему-то какая разница. Онслот, очевидно, пытался из себя что-то выдавить, но всё терпел неудачу: — Я… я… — Не утруждайся, — прорычал Ретчет, ущипнув себя за переносицу и взмахивая свободной рукой, чтобы другие наблюдающие десептиконы отступили. — Давайте, возвращайтесь к разрыванию друг друга в клочья! Подавленные мехи переглянулись между собой, некоторые уткнулись взглядом в пол. Но извинений он так и не дождался, даже в виде того еле слышного бормотания, которое он иногда вытаскивал из Санстрикера — меха, который, между прочим, регулярно хамил и огрызался. «В этом разница между нами», — напомнил себе Ретчет. Автоботы понимали, когда совершали ошибки и пытались покаяться. Коны же ни шарка не знали о раскаянии. — Хочешь вернуться в свою комнату? — тихо спросил Брейкдаун, стоя на несколько шагов позади него. — Нет, — отрезал Ретчет. — В ремонтный отсек. Осмотрев десептикона возле себя сквозь ноющую оптику, он добавил: — Приказы исполнять умеешь? — Зависит от того, кто их отдаёт, — честно пробасил Брейкдаун. — Сойдёт.

***

Брейкдаун оказался удивительно внимательным и рукастым мехом, не настолько, чтобы из него самого получился хороший медик, но достаточно, чтобы скрупулёзно следовать указаниям Ретчета и заделать рану на его носовом конусе. Без какого-либо приличного обезболивания придётся страдать от горячей, ноющей и пульсирующей боли на поврежденных лицевых пластинах, пока система саморемонта не разберётся с проблемой до конца. По крайней мере, Онслот ничего ему не сломал. Ретчет не думал, что ему пойдет вид со сломанным носом. Такой уникальный стиль подошёл бы разве что кому-то вроде вечно хмурого бывшего гладиатора типа Мегатрона. — Кажется, всё держится, — пробормотал Брейкдаун и повернул одно из своих крыльевых зеркал, чтобы Ретчет смог разглядеть своё отражение. Будучи слишком практичным, чтобы тратить время на тщеславие, автобот твердо кивнул. — Из тебя выйдет хороший ассистент. Брейкдаун отвернулся: — Не понимаю, о чём ты. — Мне пригодится помощь, — настаивал Ретчет. — Я здесь один-одинёшенек, и никто тут, кажется, не горит желанием идти к Хуку или Скрэпперу с… деликатными проблемами. Его собеседник кивнул: — Их не назовешь профессионалами. Конечность приварить могут, и она будет как новенькая, но вряд ли кто-то захочет, чтобы они копошились внутри их систем. — Не могу вас винить, — пробормотал Ретчет. — Я могу держать пациентов, — гордо объявил Брейкдаун. — Чтобы они не брыкались и не кричали, пока ты работаешь. — Как мило, — кивнул Ретчет. — Пожалуй, позову тебя, когда мне в следующий раз понадобится кто-нибудь, чтобы сесть на Старскрима. Я починю этому маленькому идиоту кокпит, даже если это меня убьет. Брейкдаун двинулся к выходу, но уже в дверях остановился: — Как бы то ни было, мне очень жаль, что тебе заехали по лицевой. Ретчет замер, осматривая свои инструменты. Не поворачиваясь к стантикону, он согласно кивнул. — Хорошо. — Увидимся позже, Ретч. Ретчет отложил инструменты и тяжело вздохнул вентсистемами, как только услышал, как закрылась дверь. Ладно. Может, не все десептиконы были безнадёжны… Самому себе он был предоставлен надолго, — как всегда в этой плавильной яме, — и не прошло и часа, как в его ремонтный отсек забрели двое сикеров. Конусоголовые. Заметно застенчиво выглядящие конусоголовые. Двое из тех, что участвовали в утренней драке. Их взгляды были устремлены в пол, и они неоднократно взмахивали крыльями, как будто использовали их для общения, жестикулируя друг с другом так же, как два человека, подталкивающие друг друга вперед, не желая заговаривать первыми. Ретчет прислонился к краю платформы и скрестил руки на грудной отсеке. — Надеюсь вы здесь, чтобы извиниться? Оба в замешательстве взглянули на него. — За что? — нахмурился красный, выглядя непримиримо к подобным предположениям. Ретчет закатил оптику. Ну конечно... — С Дирджем кое-что не так, — шагнул вперёд другой. — Он не слезает с платформы. Даже для дозаправки. Ретчет не мог его винить. Ради чего здесь можно было заставить себя вылезти из приятного плена термопокрывал? — Он поврежден или просто болен? — Мы не знаем, — сердито сказал красный. — Он просто не встаёт. Если он не присоединится к воздушным учениям через брийм, ему точно понадобится ремонт, когда Скример до него доберётся. — Я вижу вашу дилемму, — Ретчет оттолкнулся от платформы. — Приведите его… — Он не встаёт, — сердито повторил красный сикер. — Ты что не слушаешь?! Это ты должен прийти к нему. Ретчет, уже получивший сегодня удар по лицевой, подавил разгоревшийся гнев, прежде чем напряженным, тщательно контролируемым голосом ответить: — Я не смогу помочь ему без моего оборудования. — Тебе не нужно ему помогать, — указал другой сикер. — Нам нужно, чтобы ты просто напугал его как следует, и он вернётся в норму. — Что?! — Да с ним это постоянно. Иногда Саундвейв может вывести его из этого состояния, но сейчас он в отпуске, — раздраженно объяснил красный сикер. — Он впадает в своё настроение и думает, что не хочет ничего делать и что ему налить, что с ним происходит, а затем Скример находит его и избивает за неподчинение, а затем… — Достаточно, я понял, — Ретчет поднял руку, услышав нарастающую панику в голосе сикера. Они не хотели, чтобы их сотриаднику было плохо, и Ретчет не имел резонов не верить, что Старскрим может избить кого-то из своих непосредственных подчинённых за кажущееся неповиновение. Казалось, что высшее командование десептиконов разделяет стиль управления. — Посмотрим, что я могу сделать.

***

Казармы ВВС были роскошно чистыми по сравнению с тем, что Ретчет имел счастье лицезреть до сих пор в остальной части базы. Ряды коек были аккуратными и ухоженными, освещение работало без мерцания и раздражающего аудиосенсоры жужжания. Было сухо и тепло, а рыбный и ржавый запах, наводнявший остальной комплекс, был заметно слабее. Ретчет и его товарищи-автоботы часто шутили, что Мегатрон питает слабость к сикерам. Их предположения, очевидно, были хорошо обоснованы, потому что размещение военно-воздушных сил было намного лучше, чем то, что Ретчет видел у прочих солдат. В самом конце стройных рядов стояла занятая платформа с очевидным комом размером с сикера и торчащим из-под термопокрывала крылом. Ретчет устало вздохнул при этом зрелище. — Напомни-ка его позывной? — Дирдж. Пройдя вдоль казармы, медик добрался до последней койки и сел на её край, наблюдая некоторое время за мягкими движениями термопокрывал вверх и вниз, пока сикер гонял под ними воздух. Неприкрытое крыло при этом дернулось — явный признак нервозности. — Дирдж? — позвал он так нежно, как только мог, обращаясь к десептикону, — Ты онлайн? Покрывала сдвинулись таким образом, что предполагалось, что мех под ними кивнул. Ретчет смиренно прикрыл оптику. За все время, что он был военным медиком, он и не мечтал, что однажды ему придётся выманивать взрослого воина-десептикона из его платформы, как заботливый создатель, пытающийся убедить своё мятежное потомство, что ему нужно пойти в учебный центр. — Ты ранен? Тот помотал шлемом. — Ты болен? Пауза. Затем еще раз. — С таким сопливым подходом ты никогда не вытащишь его оттуда, — сообщил стоящий позади него красный джет. — Поставь ему укол. Пригрози ампутировать крылья. Сделай хоть что-нибудь. Ретчет проигнорировал его, потянувшись отодвинуть покрывала в сторону. Приглушённая красная оптика Дирджа уставилась на него, блеклая и печальная. Ретчет почувствовал, как его искра немного угасает от такого жалкого вида. — Я не пойду выполнять маневры, — мягко сказал Дирдж, поворачивая лицо к подушке, чтобы избежать взгляда Ретчета. — Меня не волнует, что они со мной делают. Я не могу. — Ты должен! — приблизившись к ним, заорал его сотриадник. Дирдж закрыл оптику и ничего не ответил. Ретчет отпустил кончик термопокрывала, и оно снова упало ему на лицевую. — Что ты делаешь? — Оставляю его в покое, — Ретчет встал. — Раз говорит, что не может, значит он не может. — Он просто депрессует, — возразил красный джет. — Уже завтра он будет в порядке. Вот увидишь… — Тогда оставьте его в покое до завтра… — Но Старскрим! — Я разберусь со Старскримом. Оба сикера недоверчиво уставились на него. — И что ты будешь делать? — красный оправился достаточно, чтобы бросить ему вызов. — Как ты собираешься защитить его от Скримера? Ты даже от локтя Онслота себя защитить не смог. Носовой конус все еще ныл, и Ретчет решил проигнорировать это замечание, пройдя мимо них. — Если уж Старскрим хочет, чтобы его военно-воздушные силы каждый цикл изнуряли себя ненужными и нелепыми маневрами, то ему лучше начать заправлять их достаточным для этого количеством топлива. Он вымотан, — указал Ретчет на шевелящийся комок под одеялом. — И я не стану играть никакой роли в усугублении его состояния, выпинывая его с платформы прямо в небо. Вы меня слышали! Сикеры опешили, но отошли в сторону, чтобы пропустить его. — Но когда Старскрим… — Я уже сказал вам, со Старскримом я разберусь. Всё, что требуется от вас, — это отвести меня к нему.

***

Они направлялись не к кварте Старскрима, так что его там, очевидно, не было. Ретчет хотел было спросить, где же скрывается проклятый командир авиации, но теперь, зная то, что он знал, медик сразу же начал сожалеть о том, что попросил, чтобы его к нему отвели. — Скример не перезаряжается в своей кварте, — пояснил Рамджет (неудачный позывной, подумал Ретчет, когда они, наконец, ему представились), немного раздраженно. — Он не может там перезаряжаться. — Всё завалено научными штуковинами, — пояснил Траст (опять же, неудачный позывной). — Для платформы просто места нету. — Он там устроил личную лабораторию, — закатил оптику Рамджет. — Как будто у него уже нет одной. Процессор Ретчета наводнили предположения по поводу того, что могло быть в этой лаборатории и могло ли оно быть ему полезно в ремонтном отсеке. — Где же он перезаряжается? — Ретчет почти не хотел спрашивать. — Полагаю, что не в казармах. Он бы не стал делиться своим пространством. Самолеты долго смеялись над ним, как будто он только что рассказал им самую смешную шутку. И Ретчет понял почему, когда его худшие подозрения подтвердились, и он обнаружил, что стоит перед дверью в командирские аппартаменты базы. Оставалось только вздыхать. — Как неожиданно, — прорычал он. Они остановились напротив дверей, но ни один из джетов не двинулся с места, чтобы нажать на дверной комм. Ретчет в замешательстве перевёл взгляд с одного на другого, прежде чем самому взяться за дело. Рамджет схватил его за запястье раньше, чем он успел хотя бы дёрнуться. — Не надо. — Мы будем просто стоять здесь и ждать, пока он не выйдет?! — Ретчет раздражённо оглядел их обоих. — Нельзя беспокоить Мегатрона до начала смены, — Траст сверился с хронометром. — Уже немного осталось. Ретчет перенёс вес на пятки и ухватился за остатки быстро истощающегося терпения. Сикеры немного повозились и замерли, и в относительной тишине аудиосенсоры Ретчета сфокусировались на фоновых шумах десептиконской базы. Распознающие алгоритмы смогли разобрать скрип переборок, стонущих под тяжестью океана сверху, рокот работающих генераторов вдалеке, странное эхо захлопнувшейся где-то двери. И слабый приглушенный звук, похожий на чей-то прерывистый цикл вентиляции. Он свалил это на своё воображение, пока не зафиксировал что-то гораздо менее неприметное. Шипящее проклятие, позывной Мегатрона, глухой стук, подозрительно похожий на звук удара платформы о переборку, — и все это вылетало из-за двери отсека, которая, очевидно, не была звуконепроницаемой. Конусоголовые неловко заёрзали. — Это худшее из всего, что мне когда-либо пришлось вынести, — без какого либо выражения объявил Ретчет, пока шум за дверью, казалось, становился только громче. — Не понимаю, о чем ты говоришь, я ничего не слышу, — Рамджет упрямо откинул шлем назад. — Ага, — согласился Траст после секундной паузы, гораздо менее убедительно. — Я тоже не слышу, как они коннектятся. Рамджет резко толкнул его локтем. Ретчет, охваченный полной нелепостью ситуации и огромной волной незрелой злости, способности на которую даже не подозревал в себе, выскользнул из рук сикеров и всё равно ткнул в кнопку на дверной панели управления, просто ради удовольствия знать, что разнёсшийся эхом по комнате звуковой сигнал прервёт кое-чью утреннюю возню. К сожалению, большинство дверных замков, если они не были заперты, были запрограммированы на автоматическое открывание при запросе на вход. Ретчет, здравомыслящий, ответственный и порядочный мех, ошибочно предполагал, что два высокопоставленных десептикона по ту сторону двери додумались бы запереть её, по крайней мере, на время своего веселья. К сожалению, Ретчет не учёл, что большинство десептиконов настолько боялись Мегатрона, что даже приблизиться к его личным покоям не помыслили бы, не говоря уже о том, чтобы осмелиться заявиться к нему без предварительного приглашения. Вероятно, он был первым за многие годы механоидом, который нажал кнопку входа, не считая самих Мегатрона и Старскрима. И за свое невежество он поплатился зрением. Рамджет и Траст, не желая иметь ничего общего с ситуацией, разворачивающейся прямо перед их оптикой, сбежали, как трусы, оставив Ретчета глупо стоять в дверном проёме, моргая и в пронзительном ужасе разглядывая открывшуюся перед ним сцену. Сцену, которую он никогда не сможет развидеть.