Сборник любви к 10069

Джессо лениво растекся по креслу, дыша полной грудью. Его тело всё же горело от страсти Мукуро, особенно в местах укусов и царапин. Иллюзионист подрагивающими пальцами зажигал сигарету, чей запах с нотками шоколада заполнял комнату и раздражал Бьякурана. Однако вид растрепанного, измотанного, усыпанного синяками и со следами от веревок Рокудо в его кровати сдерживал от открытого возмущения. Кто-нибудь другой за такие вольности легко бы вылетел (и хорошо, если не в окно), хотя… Кто-то другой не дошел бы до спальни Босса Мельфиоре. Кто кого подчинил, следовало только узнать. Полузакрытыми глазами наблюдая за пускающим кольца дыма иллюзионистом, Бьякуран задумался, что они обсуждали самые ненормальные фантазии друг друга, но никогда не заводили речь о позиции в постели. — А зачем говорить о такой скучной вещи? — неожиданный и хриплый ответ Мукуро заставил Джессо открыть глаза. Теперь сиди и думай — были ли это мысли вслух или иллюзионист читает мысли. — Если я захочу тебя трахнуть, мне необязательно быть активом, — закончил мысль Рокудо, тихо прокашлявшись. Тут он был чертовски прав. Иллюзионист любил играть, ходить по тонкому льду и утягивать за собой Джессо. Когда руки обвивали иллюзорные лианы, из кончиков пальцев непроизвольно искрилось пламя под стать вспыхнувшему огню любопытства в глазах, и Мукуро нависал сверху, охваченный темно-синей дымкой и сумасшедшей улыбкой, Бьякуран был сам готов раздвинуть ноги. Когда исступление вот-вот должно было завладеть телом и Рокудо самым серьёзным тоном резал воздух приказом «остановись», Джессо с животным рычанием вжимал пальцы в чужие бедра до мелкой дрожи по всему телу и замирал, получая взамен не по-человечески развратный стон и чувствуя, как крепко прижимался к нему иллюзионист. Доминирование Мукуро такое же, как он сам — хитрое и ощущается слишком поздно. У Бьякурана по-другому: его сила ставит Рокудо на колени (или в любую другую желаемую позу). И речь не физическом превосходстве. А какая же радость найти для сильного и безумного мазохиста кого-то столь же безумного, но сильнее. Как заботливый хозяин, он ухаживает за своим экзотическим цветком и, как властителю миров, ему нужны доказательства преданности: в метках, затуманенном взгляде, в скулящем и молящем голосе. Джессо никогда не посадит Мукуро на короткий поводок — его сила проникает глубоко в голову и узы на подкорковом уровне закрепляют желание подчиняться. Поэтому все ласки Бьякурана — это мучительная пытка, проявление заботы, заставляющее просить грубость. Поэтому руки, сжимавшие горло, не вызывают в Рокудо страх смерти. Так просто от плена Джессо не избавиться. Поэтому когда Бьякуран бархатистым шепотом, опаляя чувствительную кожу шеи, рассказывал, как бы хотел съесть всего Мукуро по частям, тот невольно облизывался и кивал, искусывая губы в кровь. Так что эти две доминирующие фигуру живут в честном балансе сил (в их собственной системе координат), поэтому споры о положении в постели действительно глупы для них.