Сборник любви к 10069

— Да я в порядке, — фыркнул Мукуро, отмахиваясь от окруживших его подчиненных в белой форме. Когда…некоторые обстоятельства заставили делить с боссом Мельфиоре одну постель, Рокудо стал периодически решать некоторые проблемы любовника, чтобы, собственно, делить эту самую постель чуточку чаще. В этот раз не всё пошло по плачу и пришлось замарать руки. Мукуро ещё обязательно припомнит это, когда попросит счёт за оказанные услуги, а пока ему просто хотелось оказаться в горячей ванной. Иллюзионист никогда не принимал помощь от местных медиков. Он мог бы сделать длинный список причин (он сам может о себе позаботиться, его иллюзорные органы лучше настоящих, ему ничего не нужно, и он не любит чувствовать обязательства перед кем-либо и так далее), но без указания истинной. Как и остальные хранители Тумана, Рокудо обладал исключительной чувствительностью. Многие считали это выдумкой, кто-то не придавал значение (потому что когда тебе ломают ребра или вгоняют нож в печень любому будет больно), некоторые банально не знали. Однако факт оставался фактом, и Мукуро ненавидел это: чувствовать минимальные перепады температур или вздрагивать прохладного порыва ветра, что проник под майку. Были и плюсы в виде хорошей реакции, правда у других такой навык был и без «побочных эффектов». Вот и сейчас только реальная иллюзия, заменяющая места повреждений, помогала справиться с желанием вырвать себе конечность, чтобы ничего не чувствовать вовсе. Горячая ванна расслабила мышцы и совсем немного сбила чувство боли, от крови вода стала розоватой. Погруженный в процесс создания иллюзий на себе, Рокудо не заметил, как в комнату вошел Бьякуран. Всё такой же: сияющий и улыбающийся, только знающий взгляд мог заметить усталость в его глазах. — Мукуро-кун, не вредничай и дай хотя бы мне тебя подлатать, — он сел на бортик ванны, смахнув пальцем прядь волос с чужого лица. — В конце концов, ты выполнил задание и заслужил награду. — Во-первых, оплату я принимаю на свой счет, а, во-вторых, моя награда должна снять с себя форму, помыться и ждать меня в кровати….или не обязательно в ней, — тихо ухмыльнулся иллюзионист, облизнув губы. — Я же тоже могу начать вредничать, — Джессо, обхватив чужое запястье, поднес к губам ладонь. Костяшки были слегка стерты, на них выступали тонкие сети сосудов, Бьякуран аккуратно провел по ним языком, слегка прикусил кожу, заставляя Рокудо дернуться и прикусить губу. Босс Мельфиоре давно изучил чувствительность любовника и знал, что ладони — самое слабое его место. — Бьякуран, прекрати. Игнорируя обращение и крепко удерживая запястье, Джессо покрывал легкими поцелуями каждый сантиметр кожи, затем обхватил два пальца губами, посасывая их и ощущая дрожь в чужом теле. — Если я соглашусь, ты прекратишь? — тяжело выдохнул Рокудо, зашипев от режущей боли от ран и накатывающего возбуждения. — Можешь же быть послушным, когда захочешь. — довольная улыбка появилась на лице Бьякурана, который опустил руку, облизнулся и наклонился к самому уху иллюзиониста, понизив голос до шепота. — А потом я продолжу на моменте, где остановился. Босс Мельфиоре вышел из ванны, по пути раздеваясь и скидывая форму прямо на пол. Минут через двадцать в комнате показался Рокудо, уже без иллюзий. На животе краснели места ударов, из колотой раны на бедре сочилась кровь, несколько синяков было на спине. — Он же не умер быстро? Мукуро сел на кровать спиной Бьякурана и вздрогнул, почувствовав тепло его пламени. Оно было совсем лишено агрессии, но оставалось сильным. Очень похоже по ощущениям на пламя Солнца, но другое. Рокудо не знал, что такое чувство дома, кого-то родного, но именно это окутывало всё тело, когда техника исцеления коснулась его. Будто он знает Джессо много лет, будто ему можно доверить свою жизнь и будто он сам никогда не предаст. Рука, охваченная пламенем, скользила по раненным местам, едва дотрагиваясь до них. Неудивительно, что после таких процедур Венки были преданы своему Боссу, только на Рокудо такое не сработает. — Он страдал, а потом я заставил его съесть собственные ноги и руки, — Мукуро прижался крепче, чувствуя затылком, что Бьякуран улыбался, зарывшись носом в темные волосы. — Если бы ты не выделывался, мы бы могли быть заняты уже своими делами, — раны затягивались на глазах, вместе с ними пропадало ощущение боли, словно Рокудо даже не дрался. — А ты думаешь только о том, как побыстрее руки мне в штаны засунуть, — наигранно вздохнул иллюзионист, вскинув голову. — Если тебе будет легче, я могу думать о твоих руках в своих штанах, — Джессо откинулся на спину, сложив руки за головой. — Как же ты невыносим.