Сборник любви к 10069

таймлайн: после событий манги, персонажам около 20 лет

      Мукуро очень медленно опускает тяжелый стакан с водой на стол, но звук всё равно выходит громким и долго растворяется в тишине комнаты. Рокудо шипит, откидывая голову назад, быстро понимает, что вестибулярному аппарату это не нравится и возвращается в обратное положение. Солнечные лучи играют на воде, глаза следят за тем, как она бьётся о стенки прозрачного стакана, но взгляд будто проходит сквозь единственный предмет на столе.       Иллюзионисту казалось, что он может слышать, как работают клетки его головного мозга, точнее сказать, занимались пустым делом, потому что до конца воссоздать прошлый вечер никак не получалось. Всё хорошо до того момента, как Верде говорит, мол, придумал такую стоящую вещь, что Рокудо не может отказаться. Он и не отказывается. А далее следует череда картинок, и Мукуро не уверен в точности последовательности: Фран, который втихую делает несколько глотков из бокала учителя, а он делает вид, будто не заметил; желание покурить, возведенное в пьяном мозгу до жизненной необходимости, сигарету пришлось брать у Закуро; он на улице сидит с Луссурией на ступеньках неподалеку от входа в шумный зал, на его коленках голова спящего Франа; теплое плечо Джессо, в которое он утыкается, когда мир вокруг начинает слишком уж расплываться; снова сигареты Закуро, только теперь с Бьякураном и без Закуро…       В голове будто зажигается лампочка, а в носу моментально возникает точный тяжелый и раздражающий запах тех самых сигарет, настолько отчетливо, что тело Рокудо подскакивает раньше, чем мозг успевает дать команду. Неизвестно откуда взявшаяся сила исчезает, как только иллюзионист оказывается на коленях перед унитазом.       Если иллюзионист не спит уже несколько часов, то Бьякуран пользуется возможностью отоспаться, что называется, на все деньги, потому что у босса мафиозной семьи не так много возможностей пролежать в кровати до обеда. Одна из таких, как раз день после масштабных приёмов. Правда долгий сон ничуть не облегчает состояние Джессо. Быстрый и громкий топот отзывается ударами по гудящей голове, заставляя быстро собрать себя в кучу и встать. Хотя Бьякуран был готов поклясться всем богам, будь на месте иллюзиониста кто-нибудь другой, он бы вряд заставил себя вылезти из кровати. Но раз уж Джессо сам доставил его к себе, то, как говорится, мы в ответе за тех, кого приручили. С самым невозмутимым лицом, на которое был способен, он набирает в стакан воды из-под крана, подходит к Мукуро, прижавшему лоб к холодному ободку унитаза, и аккуратно собирает пряди волос, убирая их назад. Они пока доходили только до плеч. — Лучше бы у меня жопа так болела, как голова, — тихо выдавливает из себя иллюзионист после того, как выпил половину стакана, остальное досталось Джессо. — Обычно ты говоришь что-то вроде «больше никогда не буду пить».       Вместо ответа плечи Рокудо дрожат в новом приступе тошноты.       Немногие знают, что понятие «у иллюзионистов повышенная чувствительность» распространяется буквально на всё в их организме. А вот Джессо был из тех, кто знал. Пришлось узнать, когда, оправившись от ран, они все вместе решили отметить победу над Вендиче. При равном количестве выпитого он был лишь слегка пьян и первый раз держал волосы Мукуро, ещё совсем короткие, только прикрывающие шею, что было не особо удобно. Бьякуран был уверен, что именно с того момента их враждебные отношения немного сменили курс в другую сторону. — Не говори так, будто сам свеж и полон сил, — Мукуро слегка пихает его локтем в бок, когда встает и идет умываться, Бьякуран пока ищет в аптечке заветный алкозельцер.       Джессо бы возразил, что его похмелье самое обычное, какое бывает после бурной ночи, что не он напоил Франа, ушел с ним философствовать, потому что их никто не понимает, что не он прикуривал сигареты с середины и тем более не он обсуждал с Луссурией «ужасную любовь всей своей ужасной жизни, но какая жизнь, такая и любовь». Но Бьякуран не стал. Потом он ему обязательно припомнит что-то из этого, Мукуро фыркнет, что всё было не так, закатывая глаза. А сейчас издеваться над измученным иллюзионистом совсем неинтересно, да и сухое горло отбивает желание говорить без необходимости.