Сборник любви к 10069

— У меня совещание через десять минут, — Бьякуран крепче сжимает бедра, сидящего на нем иллюзиониста, оставляя на шее дорожку поцелуев. — Вот и не отвлекайся, — выдыхает Мукуро, запустивший руки под белую форменную куртку, пальцы жадно сжимают чужие мышцы, а хорошая память рисует в голове то, что остается скрыто одеждой. Пусть от Рокудо никогда не дождешься хотя быть тихого «я скучаю», он отлично передавал это чувством внезапным появлением и сбитым от поцелуев дыханием. Джессо одним резким движением прижимает к себе Мукуро и встает, закидывая того на стол. Спасибо тяге к минимализму за отсутствие барахла на нем. А ещё спасибо силе воле (которую с иллюзионистом невозможно не натренировать). Кожаные брюки скрипят под ладонями босса Мельфиоре, пытающегося одновременно занять мысли работой, бумагами, своей родословной, всем, чем угодно, кроме подрагивающего под ним Рокудо. — Я слышу твое сердцебие…- иллюзионисту мешает договорить тихий стон и новый поцелуй, потому что, если он выдаст что-то громче, Бьякуран точно за себя не отвечает. Приходится завести чужие руки над головой, удерживая их за запястья, и инстинктивно кольцо охватило пламя Неба, аккуратно намекая, что лучше не пытаться вырваться. А сердце Джессо действительно гулко стучит о грудную клетку, когда губы касаются ключиц, зубы прикусывают тонкую кожу, вынуждая Рокудо ерзать и дрожать. Хотелось бы закинуть ногу на поясницу, но нельзя — один раз иллюзионист имел неосторожность испачкать белую форму сапогом и пришлось сидеть всё это ебучее совещание под столом с ногой Джессо, надавливающей на пах. Стоило минутной стрелке закончить круг, как Бьякуран отстраняется и с тяжелым выдохом опускается на кресло. — У тебя минута привести себя в порядок, — вытирая рот от слюны, босс Мельфиоре поправляет волосы, форму и отмечает про себя, что надо придумать какие-то другие отвлекающие мысли, а то ассоциировать стояк со своими дедами и прадедами крайне странно. — Как будто меня волнует, если твои псы меня застанут так, — сбивчиво отвечает Рокудо, пытаясь восстановить дыхание и застегнуть пуговицы рубашки. — Я не буду повторять дважды, Мукуро-кун, — улыбка выглядит более дружелюбной, чем обычно, и иллюзионист поднимает с пола плащ. Стрелка делает ещё один круг и раздается стук в дверь, а затем входят Погребальные Венки. Рокудо ещё не успевает закатить глаза, как на него налетает маленькое голубоволосое торнадо и хватается за шею. Спиной иллюзионист чувствует ехидную улыбку Джессо. — У тебя секунда, чтобы слезть с меня, — сквозь зубы говорит Рокудо, глаз которого охватывает пламя. — Прояви уважение, — раздается голос Кикё вместе с недовольным криком Блюбелл, когда она оказывается на полу, а Мукуро у самой двери. — Бьякураан! — Когда-нибудь вы подружитесь, — не сдержав смешок, улыбается Джессо и, кажется, слышит, как натянулись нервные окончания у иллюзиониста. Он разворачивается, хлопает руками и идеально копирует улыбку Бьякурана: — О да, лучшими подружками и будем собираться на ночевки в уродливых пижамах, заплетать друг другу косички, рассказывать все свои секретики и боготворить нашего необыкновенного Бьякурана-саму, я и твой разноцветный зверинец, сбежавший с конкурса «не такой не такой, как у всех цвет волос 2007» Прежде чем пламя Кикё успевает достать Рокудо, он исчезает в темно-синей дымке пламени тумана. Мукуро теперь не отделаться от желания помыться. Один плюс — возбуждение, как рукой сняло, и теперь хотелось пролить чей-нибудь крови (и Бьякуран должен быть благодарен, что не его девки). Наверно, более брезглив к чужим касаниям только Фран, но нахватался он этого точно у учителя. Блядский Джессо, прекрасно это знающий… У Рокудо нет сомнений, что он специально так устроил, чтобы отомстить за стояк, с которым его торчать там до конца дня. Теперь хочется не просто пролить крови, но и двинуть в челюсть Бьякурану, так он с неделю не сможет мерзко улыбаться. Хотя он пойдет к своему солнечному задохлику и исцелиться, а это снова разозлить Мукуро. Тогда нужно его связать. И трахнуть. Чтобы он точно не смог никуда встать.