Сборник любви к 10069

Бьякуран без интереса открыл свои карты, официант, бесшумно прошедший мимо, подал ему бокал с шампанским. Волна волнительного шепота прошлась по толпе, которая окружила игральный стол с покером. Забавно, как зрители порой получают куда большую дозу азарта, восхищения и удовлетворения, чем игроки. — Флеш-рояль, господин Джессо выигрывает, — спокойный голос дилера пробудил чувства наблюдающих ещё раз. Выигрыш не беспокоил босса Мельфиоре, потому как его сердце отдавало предпочтение играм с более высокими ставками, чем крупные суммы. Его отношения никак не могли разделить оппоненты: мафиози солидного возраста считали Бьякурана выскочкой, пользующийся влиянием на маленькую девочку. Кто-то даже пытался распускать слухи, касающиеся их отношений, крайне мерзкого характера. Будь у Джессо меньше извилин, он бы показательно устроил охоту на ведьм, возможно, объявил бы о помолвке с какой-нибудь девушкой из приличной семьи. Вместо этого он для галочки пару раз в месяц появлялся в казино для узкого круга лиц, каждый раз с новым эскортом. Бьякурану нравилось быть ублюдком в чужих глазах, ещё больше нравилось получать лицемерные поздравления с победой. За столом сошлись на небольшом перерыве, но зрители совсем не спешили уйти и самостоятельно слить нажитое добро. Наоборот, кольцо из людей вокруг игрального стола увеличилось, перешептывания заглушали звуки живой музыки, а воздух тяжелел от нависшего ожидания новой партии и трепещущего дыхания зевак. Джессо почувствовал копошение за спиной — зрителям пришлось потесниться, создавая небольшой поход. Глоток свежего воздуха достался ему под аккомпанемент стука каблуков. Совсем рядом, чуть присев на край стола, появилась женская фигура, причём взгляд Бьякурана оказался точно напротив необычного выреза декольте: черная ткань закрывала только ареолы сосков, продолжалась по бокам, оставляя нижний край груди ближе к центру открытым. — Прошу прощения за опоздание, господин Джессо, — даже в голосе ощущался приятный холод. Едва уловимый запах лотосов и свежей воды наполнил Бьякурана, стоило девушке слегка наклониться к нему. Теперь его глаза встретились с чужими, темно-карими, что казались в приглушенном теплом свете казино черными. Джессо хмыкнул, слегка кивнув и аккуратно притянув к губам руку в черным перчатках до локтя. Теперь до него не доходил даже гул толпы, не то, что живая музыка. Зато слух уловил звук тяжелой ткани, а взгляд зацепился за слишком глубокий вырез с одной стороны платья, оголяющий бледное бедро настолько, что одно неловкое движение могло поставить девушку в не в самое приемлемое положение. Но было сразу понятно, что скорее Бьякуран проиграет состояние, нежели его сопровождение на сегодняшнюю ночь покажет больше дозволенного. Джессо усмехнулся, выпустив чужую руку, что тут же скользнула на бедро, кончиками пальцев проведя до конца выреза, где и осталась. Теперь во время игры ухо мафиози обдавало легким дыханием от тихого шепота. Со стороны могло показаться, что девушка подсказывала выгодный ход, но на деле их разговор был совсем далек от происходящего. Впрочем, теперь игра не так увлекала наблюдателей, потому как появилась другая задача — установить личность загадочного сопровождения Бьякурана. От части от любопытства, от части из-за выгоды. Не было сомнений в том, что лицо с таким холодным и резким типом красоты легко бы всплыло в памяти, однако нельзя вспомнить то, о чем не знаешь. Неутешительный вывод — её видели первый раз. А в толпе не нашлось смельчака, который бы спросил у Джессо, кого он привел с собой. Одержав очередную победу, Бьякуран сдвинул пирамидку фишек к бедру спутницы, на что получил хитрую ухмылку. Одним глотком девушка опустошила бокал с мартини и даже взглядом не проводила босса Мельфиоре. Угольные глаза оценивали примерное количество заработанного. *** — От того, что ты выиграешь так просто, мне хочется увеличить стоимость своих услуг, — она нашла его в парке при казино, прислонившегося к дереву, до носа долетел легкий дым сигарет, заставляя поморщиться. — Тебе не идут сигареты, сколько раз повторять. Бьякуран, изучавший россыпь звезд на чистом небе, перевел глаза на собеседницу, прищурился, явно напрягая зрение в попытке увидеть что-то кроме стройной фигуры и проницательного взгляда. — Как всегда великолепная работа, — Джессо притянул к её к себе движением одной руки, проводя носом от шеи к вызывающему вырезу. Только сейчас он почувствовал легкое присутствие пламени Тумана и более явный запах лотосов. — Мукуро-кун. В тишине ночи раздался характерный смех хранителя Вонголы, женский голос плавно сменился на мужской, а глаза вспыхнули красным и синим. Нога со стороны разреза обхватила чужое бедро, прижимаясь ближе. Но Бьякуран всё ещё не мог видеть сквозь реальную иллюзию. Или не старался увидеть. — Я надеюсь наше свидание продолжится в более интересном месте, — чужая рука скользнула в разрез, под платье, от чего Рокудо невольно свел ноги и дернулся. — Если тебя интересует тщательность, с которой я делаю свои иллюзии, то, уверяю, она на самом высоком уровне, какой и полагается моим способностям. — У нас запланирован ужин, а потом небольшое, но увлекательное кровопролитие за городом. Без использования пламени и огнестрельного оружия, — Джессо прерывался на легкие поцелуи, всё равно устраивая руку между сомкнутых бедер на тонкой кружевной ткани. Зная тело любовника, ему не составляло труда в голове закончить образ иллюзиониста в его истинном, мужском теле, но в этой же одежде. Бьякурану нравилась их игра в свидания, позволяющая проводить время на людях вместе, при этому дуря головы всем вокруг. Мукуро был не совсем не против, поставив Джессо условие в виде денежной суммы, за которую он готов делать из себя девушку или парня, каждый раз создавая новый образ. Рокудо не смог сдержать дрожь и шумный выдох, когда язык прошелся по ключице, а зубы прикусили тонкую кожу на ней. Темно-синяя дымка в ночи практически не была заметна, но Бьякуран почувствовал, как сквозь иллюзию вырисовывалось истинное тело Мукуро. Ткань платья натянулась от новых форм, а губы ещё раз впились в кожу, вынуждая громко вдохнуть. Рокудо резко схватил Джессо за волосы на затылке и занял его губы своими, тут же восстанавливая целостность иллюзии. — Поехали уже есть, это отнимает много энергии, — раздался уже женский голос, а глаза вернули себе темный оттенок.