Контроль

И она услышала… Крики, изначально приглушенные, а теперь будто бы рядом с ней. Малфой подскочил на ноги. — Это со стороны Хогсмида, — Гермиона начала ощущать панику Вдалеке виднелся огонь. Запах дыма смешался со звуками криков. Гермиона обернулась к Малфою. — Малфой, нужно идти. Вперед или назад — решай сам, я пойду туда, там Гарри с Роном, но здесь оставаться нельзя. — Спасибо за грязнокровные советы, выскочка, там и мои друзья тоже. И они побежали. Малфой обогнал её почти сразу, несколько секунд — и он был уже за деревьями, на тропе, ведущей к деревне. Гермиона старалась не отставать, но ноги её не слушались, страх за друзей заставлял ноги подкашиваться, и только гриффиндорская отвага была рычагом, подталкивающим каждый её шаг. Из-за дыма ничего не было видно, хлопья пепла, словно рождественский снег, покрывали её волосы. Она налетела на спину Малфоя и уже приготовилась выслушать целый ряд оскорблений, но он молчал, и это пугало ещё сильнее. Гермиона выглянула из-за его спины и застыла, забыла о Малфое и о том, как её зовут. От увиденного она даже забыла, как дышать. Тела студентов младших классов буквально устилали дорогу. Припорошенные пеплом, на красном одеяле из крови. Глаза некоторых были закрыты, у других смотрели стеклянным взглядом в небо. Мертвые дети тринадцати-четырнадцати лет, они не выучат руны, не смогут трансфигурировать перо в зеркальце, девочки не наденут платье на Святочный бал, мальчики не испытают чувства облегчения от согласия девочки быть их спутницей. Они не получат «тролля» по чарам и «выше ожидаемого» по зельям. Гермиона не понимала, почему именно об этом она сейчас думала. Возможно, именно так ее мозг среагировал в момент шока. Глазами она наткнулась на мальчика, который был безумно похож на Гарри в начале учебы, это вывело её из транса. «Нужно найти Гарри и Рона с Джинни», — она повторяла это как мантру. Рядом шевельнулся Малфой, она только сейчас заметила, что всё это время держала его за локоть. Он не одернул руку. Чуть повернул голову и очень тихо прошептал: — Держись рядом, Грейнджер. Гермиона, даже несмотря на ситуацию, испытала максимальное удивление. Малфой никак не отреагировал на её прикосновение, да еще и сказал, даже больше, приказал, хоть и шепотом, держаться возле него.

***

Конечно, он сказал ей быть рядом. Каким бы Малфой ни был засранцем, его воспитали джентльменом, и в нем, на самом-то деле, было гораздо больше мужественности, чем тот показывал. Какая разница сейчас, какая у неё кровь, какая разница, что это Грейнджер, какая к черту разница, что он Малфой. Сейчас она девушка, а он мужчина, а перед ними месиво из детей. Из-мать-твою-мертвых-детей. — Малфой, они все маглорожденные. Смотри, это Роберт Уилсон, Хаффлпафф. Чуть дальше Джеффри Фокс, Гриффиндор, рядом с ним Нэнси Уотсон, тоже Хаффлпафф. Здесь около двадцати детей и все маглорожденные. Все факультеты… кроме Слизерина. — Потому что на Слизерине нет гря…маглорожденных, — у Драко язык не повернулся сказать это слово, глядя на мертвых детей. Он за десять минут переосмыслил половину своей жизни. Видеть смерти взрослых, их мучения, даже пытки матери — закаляющее зрелище. Это всё делало его холодным, злым и чокнутым. Свело его с ума. Заставило плеваться ядом. С самого детства этот яд отец дозированно, а иногда не очень, вливал ему в глотку, а сверху заправлял рассказами о великой чистой крови. Но мама, мама смогла сохранить в нём теплоту и свет, даже мягкость сердца. Раньше он думал, что и под страхом смерти не покажет свою мягкую сторону, но два десятка оборванных судеб — это несравнимо со смертью взрослого. Это же дети! У некоторых даже первого поцелуя не было, они только-только начали познавать не только жизнь, но и магию. А сейчас эти маленькие тела, измазанные кровью и пеплом, лежат на холодной земле и ни одно солнце их никогда не согреет. Эта картина, это зверство заставило мозг Малфоя сделать перезагрузку. Эта трагедия стала фонарем, который начал подсвечивать путь. Правильный путь. Конечно, он не стал за минуту Гриффиндорцем, пф-ф, вздор. Малфой всегда будет Малфоем, но всё же что-то в его голове сдвинулось, и он даже сам не понимал, насколько сильно уже сейчас менялось его будущее.

***

«Маглорожденные», он так и сказал. Первый раз Гермиона услышала это слово из его уст. Он даже при директоре не смущался и говорил, кривя рот — «гря-зно-кро-вка». — Ты думаешь, это Пожиратели? — Я не думаю, Грейнджер, я знаю. Кто, по-твоему, мог перебить столько людей? Я начинаю ставить под сомнение твой титул «самой умной выскочки века». Слово «выскочка» он, конечно же, выделил и растянул гласные так, будто песню собирается петь. Конечно, Гермиона даже подпела бы, это же надо было ляпнуть такую глупость! Она просто хотела заполнить тишину хоть чем-то, но ведь можно было подумать головой! Они шли очень тихо, почти крались. Без плана, без уверенности, без разговоров. Палочка Драко в его правой руке, его левая рука чуть согнута в локте и Гермиона мертвой хваткой держится за неё, её палочка в левой руке. Гермиона понимала, что не может быть так тихо. Тишина пугала. Уже приблизившись к бару «Три метлы», она поняла, насколько колотится сердце. Гермиона так боялась увидеть там трупы друзей, знала, что если они мертвы, это убьет и её. Присутствие Малфоя успокаивало, настораживало только то, что он ведет себя не по-Малфоевски. Драко отпустил ее руку и толкнул дверь, Гермиона досчитала до трёх и зашла следом. Конец. Это конец её короткой жизни. Гарри, Рон, Джинни, Луна, Кэти — все были мертвы. Рон лежал на полу, рука Гарри свисала почти до пола, Джинни лежала у выхода. Гермиона сломалась, осела на пол и тихонько завыла. Драко стоял рядом и смотрел в сторону своих друзей. Они тоже лежали как попало. — Грейнджер, прекрати реветь. Я иногда не понимаю, как ты сдаешь экзамены. Они живы, просто спят. Напомни мне поговорить с директором о твоей переаттестации. — Малфой, ты можешь хотя бы в такой момент перестать быть такой свол… Стоп, что ты сказал? — Они живы, тупица. Подойди и проверь сама, гриффиндорская сопливая отвага в деле. Ноги ватные, в глазах слезы, подняться сложно, почти невозможно. Она позволила себе распасться на сто осколков и теперь собрать себя было довольно болезненно. Одна рука нашла опору в виде стола, вторая — в виде стены. Маленькими шагами Гермиона подошла к Гарри. Развернув его к себе лицом, она припала к его груди. Она была поклонницей музыки. Классической, «попсы», рока. Миллионы часов провела за прослушиванием мелодий, но мерный стук сердца Гарри стал её любимой, с этой секунды и до конца жизни. Оно билось, и с каждым ударом слезы Гермионы лились с новой силой. Она будто разбилась о землю, а потом взлетела к небесам.

***

Драко не сразу понял, что все вокруг просто спят. Он долго смотрел на Блейза, боясь осознать, что больше не услышит дурацких шуток лучшего друга, потом перевел взгляд на Тео и понял, что он и Блейз могли бы выслушать его. Разделить с ним все те ужасы, которые он переживал в одиночку. Сердце сжалось от осознания, какой же он дурак, отдалился от друзей, а теперь будет хоронить их. Безысходность и паника залезли под кожу, хотелось разодрать себя руками, добраться до костей, сжечь их своим гневом, а потом развеять самого себя по ветру. Приступ уже подступал к нему и в этом момент он краем глаза увидел, что Тео дышит. Его спина слегка поднимается и опускается. Облегчение прошлось по нему настолько сильной волной, что он еле устоял на ногах, ведь последние пару минут он стоял напряженный до предела и почти не дышал. В углу скулила Грейнджер, нужно было её успокоить и сказать, что её друзья живы, но он сказал, что сказал, и в этом весь Драко. — Приори Инкантатем, — Драко надеялся, что это сработает, и его надежды оправдались. Тео начал открывать глаза и щуриться. — Приори Инкантатем, — Гермиона направила палочку на Гарри. Все просыпались медленно и были заторможены, поэтому Драко и Гермиона расколдовали всех самостоятельно, без помощи от пострадавших. Так как Слизерин был в меньшинстве, Драко помог Гермионе с остальными факультетами. — Гермиона… что… что случилось? — Гарри было тяжело говорить. — Вас подвергли чарам сна. Расскажи, что произошло после того, как я ушла. — Мы… дай вспомнить, черт, как же болит голова, — Гарри потер висок. — Ты ушла, мы обсуждали, кхм, нашу тему, а потом… Господи, Гермиона, а потом ворвались ПСы, они схватили младшекурсников и потащили на улицу. Мы не успели ничего сделать, они синхронно взмахнули палочками, а потом пустота. Гермиона, нужно спасать детей, как долго мы были в отключке? Впрочем, неважно, скорее, нужно найти их, не приведи Мерлин они взяли их в плен! — Гарри помчался к двери со скоростью звука. — Поттер, успокойся и вернись за стол, — Малфой дернул его за руку. — Убери свои руки, это твоих рук дело и твоих дружков. Тебя не было с нами, когда это произошло, отвечай, что ты сделал с детьми?! — Поттер рычал и задыхался от гнева. Лицо покраснело, его трясло. — Мне глубоко похуй, что ты там себе придумал, Поттер. Грейнджер, может ты успокоишь свою подружку? — Гермиона, при чем тут ты? — Рон смотрел на неё с подозрением. В баре повисла тишина, все смотрели на эту перепалку и почему-то не двигались. Какой то парень из Рейвенкло сделал шаг к двери, но Малфой и его не выпустил. Одного взгляда хватило, чтобы тот вернулся за свой стол. — Драко, сладкий, объясни, что происходит? — Астория подошла со спины и повисла на нём мешком. — Гермиона? — Гарри смотрел вопросительно. Краснота спала, но дыхание такое же рваное. — Гарри, Рон… Все, послушайте меня, пожалуйста. Малфой не при чем. Я была с ним, — в зале послышалось улюлюканье. Драко и Гермиона послали в сторону звука два убийственных взгляда и тишина воцарилась вновь. — Я шла позади него в Хогвартс, мы услышали крики и увидели огонь. Побежали сюда. Вы должны быть готовы к тому, что увидите, поэтому Малфой не выпускает вас. Половина Хогсмида сгорела, никого из взрослых на улице мы не увидели. В зале послышались вздохи. Счастливые, они еще не видели то, что видел он, что видела она. — Это ещё не всё. Гарри, ты сказал, что Пожиратели забрали детей. Они не взяли их в плен, Гарри. Они… Дети… Они… — Гермиона не могла сказать. Слезы снова заполнили глаза, огромный ком поперек горла, не сглотнуть, не вытолкнуть.  — Они мертвы, — Драко закончил начатое за неё, и она искренне была ему благодарна. Гермиона кинулась на шею Гарри, повисла на нем и беззвучно зарыдала. Тишину можно было потрогать руками. Вязкая, холодная, она заполнила всё пространство. Драко сел на скамейку возле Блейза. Все молчали и больше никто не рвался выйти за дверь.