Контроль

— Директор. — Мистер Малфой, я надеюсь на подробный рассказ о том, что случилось. Мисс Грейнджер я уже выслушал. Пока профессор Макгонагалл переносит её и остальных учеников в школу, мы можем пройтись и вы мне обо всем расскажете, — Дамблдор как обычно смотрел на Драко с теплотой во взгляде. Малфоя это раздражало и злило. Почему старик не может быть как остальные? Смотреть с подозрением, со злостью, с презрением. Тогда, скорее всего, Драко было бы легче жить с тем, что он должен убить директора. Тогда Драко мог бы его ненавидеть, оправдывать себя перед самим собой. Но директор излучал теплоту, поддержку и, соплохвост бы его побрал, понимание. Понимание — самый ненавистный взгляд для Драко. Он не переносил, когда на него так смотрели. Даже жалость не вызывала в нем такую ненависть. Будто бы кто-то действительно мог его понять. Мерлин помоги, послать бы все и всех и исчезнуть. Да вот только мама останется здесь, отец окончательно потеряет доверие полукровной выскочки и счастье, если их просто убьют. Драко вспомнился случай. Серый Малфой-мэнор, настолько серый, будто его нарисовали, а краски закончились, даже белой не нашлось. Холод пронизывал тело насквозь. И было тихо, очень тихо, будто не здесь сейчас околачиваются по меньшей мере двадцать Пожирателей смерти. Шумно здесь было только во время собраний, в остальное время все жались по углам и даже не шептались. Тогда был один из тех шумных дней. Темный Лорд собрал всех посреди ночи. Снейп разбудил Драко около двух часов пополуночи и сказал собираться. Они шли по Хогвартсу и Драко в очередной раз подумал, что не желает никому в этой школе смерти, даже Уизли. Через камин в кабинете декана они прибыли в менор. Отряхнув мантии от сажи и оглядевшись по сторонам, оба почти бесшумно двинулись в зал, где обычно проводились собрания.  — Драко, мальчик мой, сегодня для тебя откроется занавес. Сегодня ты станешь главным героем в моём спектакле. Маглы, хоть и представляют из себя только грязь и невежество, всё же производят на свет гениев, и я сейчас не о грязнокровных волшебниках, — на последних словах Волдеморт скривился. — Чтобы победить врага, нужно изучить его вдоль и поперек, не нужно тешить и греть себя мыслями о том, что твой враг слабый и его легко победить. Всегда нужно быть готовым ко всему. А как ещё изучать грязнокровок и маглов, как не через искусство. Их театр, кинематограф, живопись. В этом что-то есть, пожалуй, некоторых я даже оставлю в живых. Впрочем, я ушел от темы. Предательство — сколько книг написано о нём, сколько пьес. Люди примитивны, они предают ради низменных желаний, ради личной выгоды, иногда из мести. Но предают постоянно и это всегда несет за собой последствия. Так скажи мне, Драко, как же я смогу победить в этой войне, если даже мои чистокровные собратья склонны к предательству? Драко напрягся всем телом. Когда Лорд говорил таким милым и спокойным голосом, сжимались внутренности. — Отвечай на мой вопрос! Ну вот, теперь он орет, блеск. Дядя, тебе бы к психиатру да в санаторий на недельку. Отогнав от себя образ Темного Лорда в халате на прогулке, Драко, собрав всю волю в кулак, ответил: — Мой Лорд, никакие предатели не помешают вам одержать победу, ведь верных союзников у вас в разы больше и правда на вашей стороне. — Драко почти захлопал себе, голос ни разу не дрогнул. Вместо этого он слегка склонил голову, ожидая ответа. — Ты прав, но даже самым верным нужны напоминания. Мальсибер, приведи его, — прохрипел Волдеморт. Спустя пару невероятно долгих минут тишины в зал привели парня, он был чуть младше Драко. — Питер, отлично выглядишь, под стать предателю, — Лорд усмехнулся. Драко с трудом узнал парня, если бы не имя, произнесенное Реддлом, он бы и не понял, кто перед ним. Питер Чемберс, юноша был другом Драко до начала учебы в Хогвартсе. Брюнет с теплой улыбкой, которая так нравилась Нарциссе. Она не раз говорила сыну, чтобы тот держался Питера. Его родители были достаточно либеральны и не участвовали в первой магической. Чемберс рос совсем в другой атмосфере. Папа учил его мастерить лодочки из дерева, а Питер учил этому Малфоя в тайне от Люциуса. Один раз они стащили палочку у Нарциссы и пошли пускать лодки на озеро, заставляя их двигаться с помощью магии. Им всегда было весело вместе, но Люциус разругался с отцом Питера и те с тех пор не виделись. Чемберса отправили в Шармбатон, а Драко в Хогвартс. И вот их первая встреча за семь лет, и он видит истекающего кровью друга и ему неважно, сколько лет они не виделись, воспоминания заполонили его глаза влагой. Понадобились титанические усилия, чтобы не сморгнуть непрошенную воду из глаз. — Драко, будь так любезен, расскажи, какому заклинанию тебя всё лето учила Белла. — Круциатусу, мой лорд, — Драко понимал, к чему всё идет, и молил Мерлина о том, чтобы его сейчас же пронзила молния. — Будь добр, продемонстрируй. Сердце упало. Малфой не мог поверить, что это происходит с ним. Ему уже тогда было совершенно всё равно на маглорожденных. Они не принесли в мир столько зла и тоски, как этот сраный полукровка с комплексом «величайшего волшебника». Сама его мантия была соткана из ста дементоров, ни больше, ни меньше. Он высосал жизнь из его дома, мама стала тенью той великой женщины, которой поклонялся даже его дед, Люциус утратил величие в глазах Драко и стал просто ковриком у ног Тома. В тот день Драко понял и признал, что величайшим волшебником был именно Дамблдор, и он сразу возненавидел себя за эту мысль, ведь теперь ему предстояло убить не просто старика-директора, а легендарного человека и выдающегося волшебника. Тогда, на собрании, Малфой отказался пытать Питера. Том убил его самостоятельно, а потом пытал Нарциссу на глазах у Драко. Но ему было мало, после этого он пытал Драко на глазах у еле живой матери.  — Мистер Малфой? Драко поднял взгляд и увидел, что они с директором прошли почти полпути от Хогсмида до школы. Всё это время директор тактично молчал, давая ученику побыть внутри себя. Тактичный, добрый дедушка директор, тьфу, мандрагора тебя побери. Драко пересказал недавние события, предусмотрительно заменив встречу в лесу на придуманный Гермионой путь к школе. Он помнил, что именно так она рассказывала в баре, и надеялся, что директор слышал ту же версию. — Мистер Малфой, Драко, я пойму, если ты откажешься, но я всё же хотел бы попросить тебя позволить мне посмотреть это воспоминание. Естественно, что мисс Грейнджер я попрошу о том же. Драко так устал, его хватило только на гневный взгляд в сторону директора. Какая разница, позволю или нет, заучка точно позволит. Радость доставляла лишь способность окклюмента, он скроет лес и покажет только сам момент обнаружения детей. — Мне нечего скрывать, директор. — Естественно, мистер Малфой, — Драко показалось, что он услышал сарказм в словах директора. — Легилименс. Это было одно из самых удивительных ощущений из всех, что испытывал Малфой. Этот день бьет все рекорды по невероятному и невозможному. Драко знал и помнил эти картинки с детьми, он ощущал их в своей голове, почти мог потрогать, но он отчетливо понимал, что директор видит совсем другое. Он видел глазами Дамблдора, как они бегут, останавливаются возле абсолютно целой деревни на пустой дороге и молча смотрят туда, где никого и ничего нет с невероятно шокированными и грустными глазами. Это всё было бы очень смешно при других обстоятельствах, но сейчас Драко было не до смеха. Если их воспоминания были изменены, директор видел бы то же, что и он, просто в другом цвете, более сером, с нечетким контуром, но такое Драко видел впервые и пережитое впечатлило его. — Директор, я не понимаю… — Не переживайте, мистер Малфой, я объясню вам, что произошло. Пройдемте к школе. Драко на ватных ногах поплелся за директором.  — Знаете ли вы, Драко, что такое мираж? — Да, директор, это своего рода иллюзия. Вы хотите сказать, что всё, что мы видели, было иллюзией? Но, поправьте меня, если я не прав, иллюзия при таких обстоятельствах невозможна сама по себе, мы с Грейнджер не подвергались солнечным ударам или обезвоживанию, а значит, что на нас её попросту наслали.  — Всё верно, мистер Малфой, — улыбнулся директор. — Но зачем Пожирателям насылать на нас чары иллюзии? Они не играют в детские игры, им ничего не стоило на самом деле убить учеников. — Ваши познания о Пожирателях безусловно глубоки, — на этот раз Драко не сомневался, это был сарказм. Директор Дамблдор и сарказм. Вот тебе и старикашка. — Но вы правы, Пожиратели здесь не при чем. Их даже не было в Хогсмиде. — Но Поттер… — Мистер Поттер видел такую же иллюзию, как и вы с мисс Грейнджер, хотя я всё же склоняюсь к тому, что иллюзию наслали только на вас, остальным ученикам попросту изменили воспоминания. — Но кому это вообще нужно? Усыпить всю деревню, выкрасть учеников, спрятать их в той же деревне, наслать иллюзию об их смерти, чтобы что? — Боюсь, я не могу ответить на ваши вопросы. Мистер Малфой, вы знали, что каждое заклинание оставляет след волшебника? — Да, сэр. — Если заклинание было лично создано волшебником, то вместо следа останется роспись, почти как на пергаменте. — К чему вы клоните, директор? — Ни к чему, мистер Малфой, просто забавный факт. О, мы как раз пришли. Ступайте, Драко, я навещу мисс Грейнджер в больничном крыле. — Я вас понял, сэр.

***

Гермиона проснулась в больничном крыле. Воспоминания ударили по голове почти физическим подзатыльником, она застонала. — Гермиона, ты нас так напугала, — Рон сидел справа от неё. Было не позднее шести вечера, но по нему было видно, что он готов отключиться прямо на стуле возле её кровати. — Мы подошли к вам в тот момент, когда ты начала падать. Слишком много событий за всего один час, когда мы бежали к тебе, я был готов к чему угодно. Даже к тому, что Мерлин ожил и поэтому ты свалилась без сознания, — Гарри говорил это с абсолютно серьезным лицом, Гермиону это рассмешило. Она смеялась долго и истерично, а после начала плакать. Не готовы. Они трое были не готовы к войне, к поиску крестражей. Она это поняла сейчас как то, что сегодня суббота. Гермиона не понимала, какое зелье приготовить, чтобы стать сильнее. Не физически — морально. Один насыщенный час, и они выдохлись. Одна без сознания, второй почти в коме от желания спать, третий настолько устал, что это заглавными буквами написано на лице. Тролль, философский камень, тайная комната, турнир трех волшебников — очень серьезные испытания для детей, и они справились. Используя свою храбрость, свой ум, свою удачу, они победили в этих битвах. Но война — это не Тролль и даже не Василиск. Это Волдеморт. Во плоти и с шестью крестражами, и это только те, о которых они знают. Их может быть и семь, и семнадцать. При этом поиски крестражей представляли из себя сказку «Пойди туда не знаю куда, найди то, не знаю что». Рон и Гарри обняли её с двух сторон, это накрыло её волной спокойствия. Её мальчики, сколько раз они спасали её жизнь, сколько раз она делала это для них. Они её спокойствие, поддержка и любовь. Любовь… — Вы не убили Малфоя? — вопрос сквозь слезы, но уже с улыбкой. — Хотели, но страх Азкабана победил, — Рон ответил в своей обычной манере, но что-то в его тоне смутило Гермиону. — Рон, Гарри, что произошло? — Ты всё равно не поверишь, Миона. — Гарри снял очки и начал протирать их о свитер. — Ну вы попробуйте, — она привстала на кровати. — Малфой обнимал маглорожденную. Гермиона открыла рот и сразу закрыла. — У девушки из Хаффлпаффа случился какой-то приступ, Малфой именно так назвал эту истерику. Мы с Гарри пытались её успокоить, но она не реагировала на слова, тогда Малфой просто прижал её к себе и начал гладить по спине, через время она успокоилась, а нам теперь жить с этим воспоминанием. Не знаю как Гарри, а я не представляю, что думать об этом. Естественно, я не стал доверять Малфою или относиться к нему как к хорошему человеку, но и игнорировать этот его поступок я тоже не могу. — Согласен полностью, — Гарри вернул очки на место. Гермиона понятия не имела, что сказать на это. Ни в одной из прочитанных книг не было ответа на то, как реагировать на такой поступок со стороны слизеринца. Естественно, она понимала, что он тоже человек и испытывает сострадание к другим, но не публично и уж точно не к маглорожденным ученикам Хаффлпаффа. Директор не дал ей развить эту мысль. Дамблдор спросил разрешения просмотреть её воспоминание, она испытала не меньший шок, чем Драко, от несопоставимости её воспоминаний и того, что видел директор. Дамблдор объяснил ей всё так же, как и Драко. После этого директор проверил воспоминания Рона и Гарри, подтвердив этим свою догадку об измененных воспоминаниях. — Но кому это нужно? Да и зачем? В этом нет никакой логики абсолютно. Усыпить целую деревню, чтобы… — Мистер Малфой задал мне те же вопросы, вы почти что процитировали его, мисс Грейнджер. И у меня для него, как и для вас, нет ответов. Одно могу сказать точно — ничего не бывает просто так и время покажет, кому и зачем это было нужно. Мне, как директору, важнее всего здоровье моих учеников. Ну что ж, я пойду, отдыхайте, Гермиона. Гарри, Рональд, ступайте за мной, вашей подруге нужно отдохнуть и собраться с мыслями. — До завтра, Гермиона, — одновременно сказали Гарри и Рон. — Спокойной ночи, мальчики. Гермионе очень хотелось последовать совету директора и собрать мысли в кучу, провести анализ, выдвинуть десять теорий о происходящем, но сон имел свои планы на неё. — Не спать, Грейнджер. Гермиона резко открыла глаза и подпрыгнула на кровати. — Малфой? — Нет, Мерлин, — ехидная ухмылка, куда без неё. — Что тебе нужно, Малфой? — У тебя мало вариантов, Грейнджер? — в тон с ней повторил Драко. — Мне нечего тебе сказать, нет ни единого ответа, я знаю не больше тебя. Дамблдор сказал, что время покажет, и в данный момент я с ним солидарна. Главное, что все живы и здоровы, над остальным можно подумать завтра. — Я нездоров, заразился способностью попадать в дебильные ситуации на пару с патлатой заучкой, и пришел не за ответами, а за клятвами. — Клятвами? Да, Малфой, ты явно болен. — Я хочу, чтобы ты дала мне своё хваленое слово гриффиндорки, что ни одна живая душа, а учитывая, где мы находимся, привидения тоже в счет, не узнает о том, что было в лесу. — Малфой, я даже директору пересказала версию без упоминания леса, с чего мне вдруг кому-то рассказывать об этом? Это твоё личное дело. Но послушай моё мнение, которое, конечно, никто не спрашивал, поганая грязнокровка, да, я знаю, но всё же скажу — тебе нужна помощь, Малфой. Я понимаю, как для тебя тяжело просить о ней и признавать свою слабость, но ты не представляешь, какие последствия могут быть у твоего состояния. — Ты права. — Правда? — Да. Твоего мнения и правда никто не спрашивал. И поверь, я знаю о последствиях. Пораскинь мозгами и пойми, почему мне глубоко наплевать на это, — он нагнулся и максимально приблизился к её лицу. — Ведь я знаю, что ты знаешь. Он снова подмигнул ей, почти как в тот раз, резко отодвинулся и вышел из палаты. «Ведь я знаю, что ты знаешь», — сомнений не было, он знал, что Гермиона видела метку. Сон покинул её, но и строить теории о произошедшем она не могла. В её голове снова хозяйствовал Малфой. Чертов Пожиратель смерти. Как наложить Силенцио на свой внутренний голос?