Контроль

— Малфой! Малфой! Малфой! Блейз не сразу понял, где он и что происходит. Моргнув пару раз, он уставился на дверь ванной комнаты, которая разделяла его спальню со спальней Гермионы. — Малфой, пожалуйста! — она кричала так, будто Малфой и правда был в её комнате и делал что-то страшное. Помимо выкрикивания фамилии друга Блейз услышал душераздирающий крик. Отбросив мысли о приличии, Забини вскочил на ноги, запутался в одеяле, упал, рывком встал и побежал в комнату старосты девочек. Она металась по кровати, царапала себя, вся шея была в царапинах и крови. — Эй, Грейнджер, проснись, — Блейз схватил её за плечи и стал трясти, его самого охватила паника. — Гермиона, проснись! Грейнджер! Он сел на её кровать и прижал к себе. — Гермиона, это просто сон, успокойся, — Забини начал гладить её по волосам. Он уже давно считал её подругой, но только сейчас понял, что правда волнуется за девушку, искренне, так, будто она очень близкий человек для него. — Блейз, мне так страшно, — Гермиона пыталась выровнять дыхание, она не была смущена его присутствием, напротив, хваталась за его руки, будто Забини сейчас растворится и она опять окажется один на один с тем ужасом, который испытала ранее. Она и Малфой ругались в коридоре, говорили друг другу ужасные вещи, в общем, ничего необычного. Внезапно мимо них прошел Гарри. Он не остановился, чтобы, как обычно, заступиться за Гермиону, его лицо было каменным, не выражающим никаких эмоций. Гермиона взглядом проследила за ним и увидела, что двор школы окружил туман. Густой, непроницаемый и жуткий. Гарри зашел прямо в него. Спустя секунду раздался его крик, парень кричал так, будто его пытали сотней круциатусов, она сразу же двинулась в его сторону, но Драко её остановил. — Стой тут, Грейнджер. Гермиону будто парализовало, она кивнула и напряженно смотрела в удаляющуюся спину Малфоя. Как только он зашел в туман, вокруг Гермионы начала сгущаться темнота, спустя минуту она уже не видела ничего кроме полного мрака вокруг себя и серого тумана впереди. Крики Гарри давно прекратились, а тишина пугала ещё больше. Из темноты стали появляться силуэты людей, которые тянули к ней руки. Гермиона напрягла зрение и поняла, что это те самые ученики, которых они с Малфоем видели в Хогсмиде. — Малфой, — шепотом позвала его Гермиона. — Малфой! От шепота девушка перешла на крик. Во всем этом ужасе она доверяла почему-то только Драко, позвать Гарри ей и в голову не пришло. — Малфой, пожалуйста! — она закричала и попятилась к туману. — Малфой! Малфой! Паника полностью захлестнула Гермиону, дети тянули к ней руки, шептали её имя, взгляд у них был отсутствующим и девушка совсем некстати вспомнила все фильмы о зомби, которые так любил отец. Она же, напротив, всегда боялась, когда видела живых мертвецов. Её рациональность отказывалась это воспринимать, и Гермиона впадала в жуткую панику при виде чего-то подобного на экране. А сейчас все её страхи окружили девушку. Темнота, туман, одиночество, мертвецы. Сердце колотилось так, что еще чуть-чуть и она сама станет трупом, и вряд ли живым. Гермиона не заметила, как оказалась в тумане, ученики за ней не последовали. Она, не сводя с них глаз, спиной продвигалась глубже, пока белая дымка не окружила её со всех сторон. Внезапно Гермиона споткнулась и упала, оперевшись на локтях, стоя на коленях, она развернулась и увидела, что споткнулась о Драко, его тело было в крови, губы синие, лицо серое. Сердце девушки пропустило пару ударов. Рядом послышался шепот: — Я… я не хотел, Гермиона, я не хотел, не хотел, — Гарри сидел на коленях буквально в паре шагов от нее. Одна слеза. Вторая. Её начало трясти. Пару мгновений Гермиона не мигая смотрела на Поттера, после кинулась Драко на грудь и забилась в рыданиях. Она надеялась, что он сейчас откроет глаза, скинет её с себя и скажет что-то вроде: — Убери свои грязные руки, Грейнджер. Но он не просыпался. И такая тоска охватила её, что, царапая ногтями горло, она молилась, чтобы это оказалось сном. Сквозь слезы она услышала чей-то голос, её звали по имени, туман начал рассеиваться и Гермиона оказалась в своей комнате в объятьях Блейза.       Они с Забини просидели в тишине, которая прерывалась только её всхлипами, около двадцати минут. — Спасибо, Блейз, и прости, если напугала, — она мягко отстранилась от него. — Гермиона, кошмары — это одно дело, но твоя шея, ты поранила себя, это уже серьезно, — Блейз вышел из комнаты и вернулся спустя мгновенье с палочкой в руках. Девушка неосознанно отпрянула от него. — Грейнджер, ты в своем уме? Ты действительно думаешь, что я могу навредить тебе? — Забини замер в дверях и с недоверием посмотрел на Гермиону. — Прости, я просто… я, прости, ладно? Я ещё не отошла от сна. — Ладно, на первый раз прощаю, а теперь сиди и не двигайся, царапины неглубокие, я уберу их сам, опыт есть, не надо так смотреть на меня. Пара взмахов палочкой и Гермиона, ощутив легкий холодок, дотронулась до шеи. Никаких рубцов пальцами она не почувствовала, поэтому взяла зеркало с тумбочки, чтобы убедиться в целостности своей кожи. В отражении она не увидела даже намека на шрамы, даже полос не было. — Блейз, это идеально чистая работа, откуда у тебя опыт? — Как-нибудь на досуге расскажу, сейчас меня интересует, почему ты звала Малфоя во сне. Гермиона резко подняла на него глаза. Что сказать? Он расскажет ему? Боже, ну за что? — Я жду, Грейнджер, — Блейз не сводил с неё взгляда, монотонно постукивал палочкой о свою кисть. Он не хотел смущать её, не хотел давить, но был слишком напуган её внезапной истерикой, хотел помочь, а без подробностей это было невозможно. — Я сразу хочу сказать — это не то, что ты думаешь, Блейз. — Я ещё ничего не думаю, Гермиона, но начну, если ты сейчас же мне всё не расскажешь. — Хорошо… хорошо, — Гермиона вздохнула, откинулась на подушки и рассказала о своем сне всё до мелочей. Удивительно, но ей стало легче, она будто переложила половину своего груза на плечи Блейза. — Тебе самой не кажется странным всё, что произошло? — Блейз приложил палочку к подбородку и смотрел куда-то за Гермиону рассеянным взглядом. — Даже если забыть про сон, который может быть просто игрой подсознания, всё это очень странно. Нас усыпили, не двоих, не троих, а всех нас. Навязали воспоминание о пожирателях, собрали всех детей, отвели в самый конец деревни, после этого наслали на вас иллюзию горящего Хогсмида и мертвых детей, — Блейз встал и подошел к окну. — Знаешь, я раньше часами сидел в фамильной библиотеке и изучал разные заклинания. Чары иллюзии только кажутся легкими и безобидными, на самом же деле они практически все авторские, не существует единого заклинания, каждое сугубо личное и на его создание требуется немалая концентрация и сила. Чары применили к вам одновременно и сама иллюзия, судя по всему, была детализирована настолько, что никто из вас двоих не заметил подвоха. Скорее всего, ты считаешь, что из-за пережитого шока ты не заметила бы и слона в балетной пачке, но поверь, нестыковку в реальности в такой ситуации увидеть проще простого. Отсюда вывод, что волшебник, который всё это провернул, достаточно сильный и взрослый, это не было шуткой кого-либо из учеников. — Да, я как-то не подумала про это, так много всего случилось. Насколько я знаю, едиными чарами иллюзии владеют только русалки, это у них в крови. Люди же могут только создавать иллюзию и это отнимает очень много сил, плюс ко всему их нужно сначала проработать как своё личное заклинание. — Ты как всегда права, Грейнджер. Поэтому меня всё это очень беспокоит, знаешь, чувство, будто это только начало. — Воодушевляет, Забини. — Твой лучший друг — кладезь вечных приключений на одно место, неужели ты ещё не привыкла? — Привыкла, Блейз, но интуиция мне подсказывает, что в этот раз всё куда серьезнее. Будто нам мало Волдеморта с его этими кре… — Гермиона резко замолчала и зажмурилась. — «Ну как можно быть такой умной и такой тупицей одновременно?». — Не парься, Грейнджер, выдохни, я знаю про крестражи, — Блейз похлопал её по плечу. — Предупреждая твой вопрос, скажу сразу, я не могу рассказать, откуда и что я знаю, но можешь спать спокойно, ты не выдала страшнейший секрет вашего птичьего ордена, — Блейз хихикнул и направился к выходу. — Орден Феникса, Блейз, — нахмурившись, ответила Гермиона. — А я как сказал? — спросил Забини с невинным лицом. — Арр, ты невыносим, — Грейнджер шутя кинула в него подушку. Блейз словил её и кинул обратно Гермионе. — Благодарю за комплимент, мисс, я стараюсь, — он поклонился. — Спасибо тебе, Блейз, — уже серьезно сказала Гермиона, опуская глаза. — Всегда к вашим услугам, коллега. — Проваливай уже, коллега, — шутливо сказала Гермиона и махнула на дверь.

***

Ни Гермиона, ни Блейз не знали, что в нескольких этажах от них Драко и Тео проживали ту же ситуацию. Тео проснулся от крика Малфоя, тот отчаянно звал Грейнджер, его голос срывался на хрип, сам он бился будто в судорогах. — Драко, Драко, проснись, — он звал его, тормошил за плечи, но у него никак не получалось разбудить Малфоя. — Агуаменти! Тео решил наколдовать воду, он был в панике и это первое, что пришло ему в голову. Драко вскочил на кровати и резко побежал вперед, Нотт перехватит его только у двери. — Эй, Драко, успокойся, это был сон, ты в комнате, всё хорошо, — Тео не знал, куда деть руки и как успокоить друга, поэтому просто притянул его к себе, и они оба осели на пол. Драко дрожал, Тео легонько хлопал его по спине и приговаривал: «Это был сон, Драко, просто сон». Спустя время Драко начал приходить в себя. Он отстранился и начал оглядывать комнату, боялся снова увидеть туман. В его кошмаре были ученики из видения, они окружили его, а потом Малфой нашел её… Вокруг был туман, Гермиона лежала на спине, вся форма залита кровью, синие губы выделялись ярким пятном на сером лице. Такой ужас Драко не испытывал даже при встрече с Реддлом. Его душа превратилась в стекло, потом треснула и рвала его изнутри сотней осколков. Рядом с ней сидел Поттер, пытался прижать Грейнджер к себе и не переставал шептать, что он сделал это случайно, что он не хотел. Внезапно Поттер закричал, этот крик был наполнен таким животным страхом, такой безысходностью, что сто осколков внутри Драко превратились в тысячи и вместе с кровью заполонили всё его тело. Драко отпихнул его и начал трясти Гермиону. — Грейнджер, ты, долбанная грязнокровка, кто позволил тебе умирать? Очнись, очнись и расскажи мне, какой я самовлюбленный уродец, скажи, что я трус, ничтожество. Грейнджер! Гермиона, пожалуйста, — уже шепотом добавил Драко. А потом пошел ливень, вода залила Малфою глаза и он уже не понимал, где его слезы, а где дождь. Когда Драко открыл глаза, то уже лежал на полу в руках Тео. — Грейнджер… — прошелестел Драко севшим от крика голосом. — Драко, я не знаю, зачем тебе сдалась Грейнджер, но я уверен, что с ней всё в порядке. Дружище, это был просто сон. У меня сейчас куча вопросов, но я дам тебе время, минут десять, а потом вернусь за ответами, — сказал Тео и встал. Ему определенно нужно сходить в душ. Спустя пятнадцать минут Тео вернулся в комнату и нашел Драко одетым. Тот выглядел так, будто ничего не случилось, и курил в открытое окно. — В этот раз я ничего не стану говорить о твоей вонючей привычке, но впередь найдите себе другую курилку, молодой человек, — сказал Нотт и поморщился. — Что тебе снилось и при чем тут Грейнджер? — Убитые ученики, которые оказались совершенно здоровы, правда, не в моем сне, — ответил Драко, не отворачиваясь от окна, он выпустил струйку дыма и затушил сигарету о пепельницу.  — А Грейнджер их добивала, судя по тому, как ты орал? Слушай, ты знаешь, что мне глубоко плевать на всю эту лабуду с чистой кровью, всегда было плевать, поэтому если у тебя к Грейнджер что-то светлое и чистое… кхм… Я не стану осуждать тебя. — Тео, ты больной совсем? Что у меня может быть с Грейнджер? Её даже девушкой можно назвать с натяжкой. — Ну не скажи… — Теодор Роберт Нотт, мне обсудить с Дафной твои специфические вкусы? — Драко, но твои эмоции, я видел тебя таким впервые. — Я не могу объяснить, почему смерть Грейнджер во сне меня так взволновала, но это просто сон. Видимо, инцидент с чарами иллюзии как-то повлиял на моё подсознание. — Кстати об этом, я считаю, что это всё как-то слишком жутко и странно. Чары иллюзии не подвластны всем подряд, это не похоже на какую-то шутку. — Согласен, но от мыслей об этом у меня начинает болеть голова. Сам знаешь, что мне хватает забот, — Малфой развернулся к окну и вдохнул поглубже. То, что он хотел сказать Тео, Драко боялся признать даже себе. — Я не смогу убить его, Тео. — Кого убить, Драко? — в дверях стояла Паркинсон и переводила взгляд от Нотта к Малфою. — Панси, тебя не учили, что подслушивать нехорошо? — устало кинул ей Драко. Паркинсон видит всех насквозь лучше матерого легилимента, он не сможет навешать ей лапшу на уши. — Драко Люциус Малфой, кого этот лысый ублюдок приказал убить? — Может ты не будешь так орать, Панси? — шикнул Тео. Паркинсон закрыла дверь, подошла к Малфою и скрестила руки на груди. — Драко, ты можешь мне доверять. — Я знаю, Панс, знаю. Я просто не хочу впутывать тебя, — и Драко не соврал. Панси он доверял так же, как Тео с Блейзом. — Я сама буду решать, куда мне впутываться, а куда нет, Драко, отвечай немедленно! — Дамблдора. Он поручил убить Дамблдора. Панси выдохнула и села на кровать. Минута молчания, и Паркинсон резко встала и подошла к Малфою. — Ты не убийца, Драко. Ты кто угодно, но не убийца. Ты должен пойти к директору и всё рассказать. Не перебивай! — Панси вскинула руки перед собой. — Орден Феникса — это не кружок рукоделия. В нём состоят сильнейшие волшебники. Разделение учеников на плохих и хороших — занятие лишь для учащихся, взрослые не забивают себе головы подобной ерундой. Это не шутки, Драко. — Я не могу, Панс, я должен спасти родителей, Реддл убьет их. Ты не знаешь его, поверь, всё, что ты могла слышать, не более чем детский лепет. Ублюдок сдирает с людей кожу, заклинаниями удерживая их в сознании. Он пытал мою мать бесчисленное количество раз. Волдеморт чудовище, Панси. Психопат, не знающий сострадания. Ненависть — его доминирующая эмоция, ненависть и жажда власти, — Драко скрипел зубами, пока рассказывал всё это. — Оставь, Панс, пожалуйста, оставь это мне, я должен сам решить свою проблему. Я люблю тебя, верю тебе и доверяю, но это лишь мое дело. — Драко, но… — Панси, мы с Блейзом уже пытались, ты не переубедишь его, нам ничего не остается, кроме как быть рядом. Паркинсон кивнула и выбежала из комнаты, не хотела, чтобы кто-либо видел её слезы. Драко это никак не поможет.

***

На завтраке в Большом зале осталась лишь половина учеников, когда Гермиона спустилась. Но младшие курсы были почти в полном составе. Она не могла смотреть на них без паники, поэтому сразу же отвернулась и направилась за свой стол. — Гермиона, ты неважно выглядишь, как ты? — Гарри встал из-за стола и заключил её в объятия, Рон тут же последовал его примеру. Гермионе сразу стало лучше, их присутствие было волшебнее, чем вся школа целиком. Все-таки настоящая дружба — это сильнейшая магия. — Я в норме, просто плохо спала, готовилась к новой теме по ЗОТИ. Они втроем сели за стол. Сэндвичи выглядели слишком аппетитно, но Гермиона понимала, что вряд ли сможет поесть, пока ученики младших курсов не уйдут. — Ты можешь хотя бы на день забыть про учебу? Ты такое пережила, — Рон обеспокоенно посмотрел на неё, а Гарри кивнул в поддержку друга. — Я и не такое переживала, Рональд. Если я буду раскисать по поводу и без, то как, скажите, мы выиграем войну? Я должна быть готова к любым стрессовым ситуациям, иначе вам придется таскать меня за собой на носилках, — закатила глаза Гермиона и взглядом проследила, как младшекурсники выходят из зала. — Гермиона, мы не раз говорили о том, что тебе не обязательно идти с нами, ты можешь остаться в штаб-квартире и помогать нам оттуда, — аккуратно сказал Гарри, уже зная, какая последует реакция. — Гарри Поттер, мне кажется или мы уже закрыли эту тему? Хорошо, давай обсудим ещё раз, — Гермиона отложила надкусанный сэндвич и развернулась к Гарри, испепеляя его взглядом. — Кто из вас расскажет мне, какая настойка заживляет открытые раны? Что, никто? Ладно, расскажите мне, как накладываются маскирующие чары? Снова никто? Может, вы знаете, как изменить свою внешность в случае обнаружения? Нет, не знаете? — Гермиона театрально поджала губы. — Тогда почему мы снова говорим об этом, Гарри? Вы шесть курсов списывали у меня и ни строчки не выучили! Я готова поспорить, что всё, на что вы делали упор, это боевые заклинания. Но они вам не понадобятся, если вас окружит толпа Пожирателей из-за вашей глупости и отсутствия маскировочных чар! Вас не спасет сектумсемпра, если вы будете истекать кровью от неудачной трансгрессии! И не надо делать такие лица, я не считаю вас глупыми, просто вы не учитываете очень много мелочей и мыслите масштабами. Разговор закрыт, Гарри! — Гермиона подскочила, схватила сумку и почти побежала на выход. «Нет, я просто поверить не могу, что они снова об этом заговорили!», — за своими мыслями Гермиона не заметила, что к двери она подошла одновременно с Драко и со всей силы влетела в него. Они оба уставились друг на друга, воспоминания о сне захлестнули обоих. — Малфой. — Надо поговорить, Грейнджер, — он схватил её за локоть и потащил в ближайший кабинет. — Малфой, мне больно! — пискнула Гермиона. — Мне тоже, Грейнджер, мне тоже, — пробубнил Малфой себе под нос, но она расслышала и, пораженная таким откровением, молча последовала за ним. Они зашли в забытый Мерлином кабинет музыки. Драко отпустил её локоть, подошел к окну и открыл его. Нашарил пачку в кармане мантии, вытащил сигарету, покрутил её между пальцев и поджег с помощью палочки. Гермиона скривилась от запаха табака, но комментировать его привычку не стала, она хоть и любила перепалки с Малфоем, но понимала, когда стоит промолчать. — Малфой, ты что-то хотел? Я опаздываю на Травологию, — откашлявшись, спросила Гермиона. — Ты вроде как умнейшая ведьма школы, Грейнджер. Скажи мне, что ты думаешь по поводу случившегося в Хогсмиде? — Ох, Малфой, я знаю не больше твоего, — Гермиона со вздохом опустилась на подоконник рядом с ним. Запах табака вперемешку с духами Малфоя был намного приятнее, да и разговор предстоял серьезный, Гермиона хотела видеть реакцию на свои слова. — Чары иллюзии — сложная магия, так что кого-то из учеников, которые решили пошутить, можно сразу вычеркивать. Также я считаю, что это были не Пожиратели. Во-первых, они не оставили бы Гарри в живых, в крайнем случае взяли бы его в плен. Ну, а во-вторых, ты, Малфой, знал бы об этом и уж точно не стал жертвой их спектакля. — Браво, Грейнджер. Что-нибудь ещё? Подожди, — Малфой так и не поднес сигарету к губам. — Как ты сказала? — Ты бы знал об… — Нет, ты сказала «спектакль». — Ну да, ты не знаешь, что такое театр, Малфой? Брось, неужели ты настолько чистокровный, что даже слепой и глухой ко всему магловскому? — Я знаю, что такое театр, просто… Впрочем, не важно, — Малфой затянулся в последний раз и затушил сигарету. Он уже развернулся, чтобы выйти из кабинета, когда Гермиона тихо сказала: — Малфой, ты снился мне сегодня. Я не знаю, связано ли это с происшествием в Хогсмиде, но там были все эти дети и я… В общем, я подумала, что ты должен знать. — Грейнджер, в твоем сне был туман? — Эм… Д-да, — Гермиона начала заикаться от неожиданности. — Расскажи мне. Оба рассказали свои сны, умолчали лишь о чувствах в момент смерти друг друга. Спустя неопределенное количество минут напряженного молчания Малфой прервал тишину: — Спектакль, иллюзия, туман… Мы в полной заднице, Грейнджер.