Контроль

Небо светлело, а однокурсники так и не сомкнули глаз. Никто даже не думал переодеться, поэтому несколько часов, которые длились как столетие, они просидели в гостиной молча, празднично одетые, не двигаясь, почти не дыша. Вчера Гарри солгал Макгонагалл. Остальные подтвердили его ложь, но и без свидетелей Минерва не смогла бы заподозрить Поттера во лжи, ведь каждый ученик и профессор знал, насколько Дамблдор был ему дорог. Парень не знал, что именно он чувствует. Внутри пылала кровь, хотелось лечь на пол и кричать до хрипоты, но тело находилось в оцепенении. Он будто был заперт внутри трупа. С первым солнечным лучом Рон встал и молча направился к двери. Гермиона хотела последовать за ним, но он остановил её жестом и вышел в коридор. — Я не могу поверить, что это всё действительно произошло, — Джинни смотрела в потолок и решилась нарушить тишину только после ухода брата. — Сегодня случится что-то не менее серьезное, — Драко встал с кресла, одной рукой расстегнул пуговицу мантии на шее и, как только ткань спала с плеч, последовал к окну. — Малфой, что именно ты видел в её голове? — спросил Гарри, оборачиваясь. — Ничего, — парень потер рукой лоб. — Это был блеф. Я всего лишь сопоставил факты и решил, что именно это приказал Реддл. — Ты рисковал, — Забини зажёг потухший камин. — Если бы она… — Белла больна, Блейз, — не дал договорить Малфой. — Она могла убить всех гриффиндорцев, одной жертвы ей слишком мало для утоления жажды. — С чего ты взял, что Волдеморту нужно оставить учеников в школе? — Гермиона сняла с головы фату, скользнув рукой по волосам. — Я слышал обрывки его разговоров с Беллатрисой ещё в мэноре. Он не раз говорил о том, что начнет реализовывать его именно в Хогвартсе, — устало ответил Драко. Парню хотелось уснуть и проснуться, когда этот кошмар закончится. — Меня беспокоят слова тётки о том, что всё начнётся сегодня. Мы разбиты, морально и физически. — Всё ещё не могу понять, как Пожиратели пробрались в замок, — перевел тему Тео. — Их провели внутрь. Это сделал кто-то из учеников, другого объяснения нет и быть не может, — Панси сжала кулаки и резко встала с дивана. — Дети. Школа полна детей, что если Реддл причинит им вред? — Самое время вспомнить, что во снах нам давали подсказки, — Дафну охватил ужас. Девушка встала и сразу села обратно. — Думаю, что никому не нужно напоминать, о чём был первый сон. — И наше видение в Хогсмиде, — кивнула Гермиона, не отрывая взгляд от ткани платья. Ночь смерти Кэти и Дамблдора была не менее звёздной, чем узор на нём. В голове плыли образы и всё ещё мелькали вспышки заклинаний. То, что её подруги и директора больше нет, до сих пор не укладывалось в голове. Девушка упорно отказывалась верить в это. — Она была хорошим человеком, — внезапно сказал Тео. — Я знал её ничтожно мало времени, но с уверенностью могу сказать, что мне действительно повезло знать Кэти Белл. Верную подругу и девушку, на которую можно положиться. Парень замолчал, и школьники замерли. Своими словами Нотт сделал её смерть по-настоящему реальной. И правда, пока не говоришь вслух — этого будто бы и нет. Как ребенок, закрываешь глаза и уши, представляя, что монстр под кроватью — лишь выдумка. К сожалению, рано или поздно ты становишься взрослым и вдруг понимаешь, что монстр смотрит на тебя из темноты разума, твоего разума, и закрытые глаза больше не являются ему помехой. — Она закрыла собой меня, — тихо, очень тихо пробормотала Гермиона. — Если ты решишь винить себя, Грейнджер, — Малфой подошёл к девушке и посмотрел на неё сверху вниз. — Я сам пущу в тебя аваду. Проживи эту жизнь достойно, спаси чью-то жизнь, себя спаси, но не смей думать, что её смерть — это твоя вина. — Он прав, Гермиона, — Поттер посмотрел на подругу и направился к двери. Истерика внутри него достигла критической точки. Парень понимал, что если сейчас не окажется в одиночестве — попросту взорвётся или сойдёт с ума. Последний вариант был ему по душе, ведь сумасшествие — это волшебная таблетка от боли, но он понимал, что груз ответственности слишком велик. Избранный должен быть избранным, хочет он того или нет. — Понимаю, что здесь нет моей вины, но Рон… — Мой брат не станет обвинять тебя, поверь, он слишком дорожит вашей дружбой, — заверила Джинни. — Более того, Кэти прикрывала не совсем тебя, — Уизли опустила голову и поняла, что только она успела рассмотреть этот момент. — Рон бежал к тебе, когда это случилось. — Мерлин, она отдала жизнь за него, — Гермиона подскочила на ноги, но запуталась в пышной юбке и упала, безуспешно пытаясь встать. — Черт побери это платье! — крикнула девушка и от бессилия стукнула кулаками по полу. Она злилась, пыталась выпутаться, но ничего не получалось. Движения были слишком хаотичными, больше истеричными, чем собранными. Малфой с сожалением посмотрел на неё и, взмахнув палочкой, вернул платью первоначальный вид. Укороченная ткань позволила девушке свободно подняться. Она оглядела себя и, хоть для этого было неподходящее время, всё же ей стало очень грустно от того, что она не сможет сохранить эту волшебную вещь, с которой было связано слишком много прекрасного и трагического одновременно. — Я в душ. Не верю, конечно, что вода смоет запах всего пережитого, но и сидеть здесь тоже не могу, — Панси вопросительно посмотрела на Блейза, и он кивнул, давая понять, что идёт с ней. — Нам всем стоит переодеться к завтраку, — Нотт последовал примеру друзей и, взяв Дафну за руку, направился к выходу. — И предлагаю вечером сжечь все эти костюмы и напиться. — Если доживём, Тео — я за, — ответил Драко и, посмотрев на Грейнджер, которая не сдвинулась с места, добавил: — Встретимся внизу. — Гермиона, мне нужно найти Гарри, — Джинни не хотела оставлять подругу, но та была в своей башне и ей незачем было куда-то идти, все её вещи находились здесь. — Я спущусь к завтраку, — ответила девушка. — Ты точно будешь в порядке? — Ох, Джинни, никто из нас не будет в порядке, — усмехнулась Гермиона, удивляясь тому, насколько холодно прозвучал её ответ. Уизли горько улыбнулась. Ей вдруг стало невыносимо тоскливо: она дружила с Кэти много лет, и пусть они никогда не были так близки, как с Гермионой, всё же их многое связывало. В один вечер танцевать на балу в шикарном платье, пить пунш и обнимать любимого, после сражаться с Пожирателями и потерять сразу двоих — это слишком для шестнадцатилетней девушки. — Можешь отдать мне карту Мародеров? Без неё сейчас будет трудно найти Гарри и Рона. — Красный томик Шекспира, по центру над камином, — не оборачиваясь, ответила Гермиона. Как только за Джинни закрылась дверь, девушка выдохнула и опёрлась руками о подоконник. Ей было тяжело держать спину ровной всё это время. — Идеальная осанка, — хохотнул Драко. Гермиона подпрыгнула на месте. Парень вёл себя очень тихо, а она стояла спиной к гостиной, поэтому не заметила того, что осталась не одна. — Малфой! — вскрикнула девушка. — Что ты тут делаешь? — Не поверишь, Грейнджер, учусь, — ухмыльнулся парень, и тут же улыбка сползла с его лица. — Правда? А я думала, клоуном работаешь, — пробормотала девушка и прикрыла рот рукой. — У меня жуткое чувство дежавю. — Аналогично, только это не дежавю, — он помотал головой, будто сбрасывая наваждение. — Такой разговор уже был, у меня с Поттером. — В первую ночь, — кивнула девушка, не отнимая руки ото рта. — Надеюсь, что этот сон был вещим только в этом смысле. Так и что ты тут делаешь? — Послушай, Грейнджер, у нас как-то не было возможности поговорить. — Поговорить? О чём? — Узнаешь, — рыкнул Драко. — Если перестанешь перебивать. — Слушаю, — кивнула девушка и сложила руки на груди. — Я тот ещё мудак, не спорю, и никогда другим не стану, но эта ночь показала мне, что нам всем многое придется пережить вместе. И кто знает, останется ли нас девять и через неделю, — он облокотился о подоконник, стоя спиной к окну. — Команда должна работать слаженно. Дело превыше всего, а цель выше любых личных отношений. — К чему ты клонишь? — Гермиона растерянно смотрела на него и не могла понять, что заставило его заговорить об этом. Рассвет красивыми бликами ложился на его светлые пряди, и девушке захотелось прикоснуться к ним, поэтому она просто отвела взгляд на озеро, которое частично было видно из окон. — У вас это семейное? Поттер переспрашивает, ты перебиваешь, Уизли… — на Роне парень запнулся, вспомнил о Кэти и тяжело вздохнул. — Я хочу знать, закрыли ли мы вопрос о той ссоре или ты всё ещё зла на меня. До Гермионы не сразу дошёл смысл сказанного. Она ещё несколько секунд смотрела на гладь воды, а после перевела взгляд на парня и ошарашенно посмотрела в его глаза. — Ты что, решил извиниться спустя полтора месяца? Сегодня, Малфой? — Предпочла бы обойтись без извинений? — Предпочла бы не попадать в ситуацию, после которой мне приносят извинения. — Ах вот оно что, — градус повышался, и оба незаметно начали выходить из себя. — Напомнить, из-за чего ты попала в эту ситуацию? — Ох, не стоит, я прекрасно помню, — вальяжно ответила Гермиона. — Я прекрасно помню, как пыталась помочь избалованному мальчишке с суицидальными наклонностями. — Не знаю, что хуже: быть избалованным аристократом или грязнокровной заучкой. — Думаю, что лучше быть грязнокровкой, чем рабом психопата с синдромом Мерлина. — Тонизирует, правда? — усмехнулся парень. — Да! — вскрикнула Гермиона, а после, когда поняла, что сказала, зависла на несколько секунд и рассмеялась. — Иногда мне очень тяжело признавать, что ты, скорее всего, единственный в моём окружении человек, который в спорах и взаимных оскорблениях видит то же, что и я. — Возможность сбросить напряжение и негатив, — кивнула девушка. — Извинения приняты? — улыбнулся Малфой. — Не думай, что мне это важно, повторюсь — нам придется сражаться бок о бок, и мне бы хотелось не думать о том, что ты спишь и видишь, как меня придушить. — Я и без обиды хочу это сделать каждый раз, как ты открываешь рот, Малфой, — ответила девушка и добавила: — Ты спас нас ночью, остановил Беллатрису, при этом сильно рискуя. — Я уже говорил — вам со мной повезло, — он поправил манжеты и махнул рукой, показывая своё превосходство. — Мерлин, Малфой, откуда в тебе эта самовлюбленность? — От природы, Грейнджер, — подмигнул парень. — Мне очень стыдно. Я не понимаю, что со мной, — Гермиона изменилась в лице и заглянула парню в глаза. — Погибли люди, дорогие мне люди, лучший друг убивается по любимой, второй по близкому человеку, но… — она запнулась. — Ты не чувствуешь того, что должна, да? Девушка кивнула. — Грейнджер, запомни раз и навсегда — ты никому и ничего не должна, — он колебался несколько секунд, но всё же положил руку ей на плечо. — Разве что парням с суицидальными наклонностями? — она слегка подняла уголок рта и посмотрела на его ладонь, которая всё ещё сжимала её плечо. — Грейнджер, — он убрал руку и сделал шаг вперёд, заставляя её отступить. — Ладно-ладно, Малфой, считай, что конфликт исчерпан, — мягко ответила Гермиона. Она не испугалась, ведь по нему было видно — он как обычно шутит. Девушка не верила, что он действительно может причинить ей вред. С ним не нужно было притворяться — это было слишком приятно, как глоток свежего воздуха, как прохлада в жару. Она действительно чувствовала себя собой рядом с Драко, ведь понимала, что в присутствии друзей не смогла бы позволить себе даже улыбку, в то время как с Малфоем не нужно было играть роль, при этом не видеть осуждение в глазах. — Рад, что мы всё уладили, — слова девушки не заставили его остановиться, и он всё ещё делал медленные шаги вперёд. — Грейнджер, — сказал парень, когда отступать ей было некуда и её спина коснулась книжного шкафа. — Тебе достаточно будет просто попросить, и я верну тебе то платье. Я видел, как ты расстроилась. — Не думаю, что в ближайшее время мне доведётся побывать на балу, Малфой, — она старалась не отводить глаза и держать дыхание ровным, но лишь к концу предложения поняла, что говорит почти шепотом. — Кто знает, Грейнджер, кто знает, — он говорил одно, а думал лишь о том, чтобы заткнуться и уйти. Малфой будто потерял контроль над телом. — Я учту, спасибо. Думаю, что тебе пора, — Гермиона облизала пересохшие губы и от того, как Драко проследил за этим жестом, всё внутри девушки сжалось в один комок нервов. — Прими это в качестве окончательного примирения, — Малфой, не отводя взгляда от губ девушки, достал из кармана шёлковый платок, узор которого полностью повторял рисунок неба на её платье. Парень поднял его на уровень глаз и задержал, пока Гермиона не взяла его в руки. — Мне нечего дать тебе взамен, — зачем-то ответила она, и сразу поняла, насколько глупо это прозвучало, ведь это Драко извинялся, а не она. — Ты подарила мне танец и вытянутые лица студентов школы, Грейнджер, — ответил парень и, оттолкнувшись, отпрянул от девушки. Он уже был у дверей, когда она окликнула его: — Малфой, ты не касался палочки всё это время. Не говори мне, что ты сотворил это невербально. — Хорошо, не скажу, — ухмыльнулся парень. — Но как? Это действительно очень сложно — не держать предмет в руках, даже не смотреть на него, но работа идеальная. — Природа, Грейнджер, я же говорил, — ответил Драко и вышел в коридор.

***

Завтрак прошел в тишине, в тишине всего Большого зала. Ученики почти не жевали, лишь смотрели в свои тарелки. Многие вытирали слезы, некоторые даже рукавами. Казалось, что погиб не директор, а сам замок. Свечи горели тускло, небо над столами представляло из себя сгусток чего-то серого и непривлекательного. Создавалось ощущение, что вот-вот и оттуда начнут вылетать Дементоры, правда, поживиться им будет нечем, состояние студентов могло и стражей Азкабана довести до депрессии. Как и предполагалось, новым директором школы стал Снейп. Возражений не было, поэтому малая часть Пожирателей осталась в школе, пока инкогнито. Невольно взгляд Гермионы скользнул мимо Рона за стол младших курсов, которые сейчас сидели не соблюдая распределение по факультетам, как, собственно, и все учащиеся. Около двадцати человек, лица которых были знакомы девушке до ужаса и дрожи в руках, вели себя ещё более странно, чем обычно. Гермиона не могла оторвать от них взгляд, картинки видений и снов плыли перед глазами, накладываясь друг на друга, создавая несколько реальностей в одной. Сжав ложку до боли в кисти, девушка пыталась сосредоточиться и сложить картинки воедино. Она не могла поверить, что сны стоит воспринимать буквально. Теплая ладонь опустилась поверх её руки. «Гарри. Милый, добрый Гарри» — Гермиона смотрела на друга и не узнавала. Измученный взгляд, синяки под глазами. Лопнувшие капилляры в глазах, кожа серая, на губах запеклась кровь, было видно, что парень искусал их под влиянием нервов. Она перевела взгляд на Рона. Девушка и подумать не могла, что беззаботный, лёгкий Уизли может превратиться в нечто подобное. Парень смотрел перед собой, но будто сквозь, не замечая стен, людей, жизни. Он полюбил Кэти ещё на четвёртом курсе, вздыхал по ней, первое время говорил о девушке не замолкая. Когда они стали парой, Рон будто преобразился, не потому что нашел половинку, а потому что нашел в ней целого себя. Оба сформировавшиеся, сильные личности, которые полюбили так отчаянно и сильно, что трагедия в финале была неизбежна. Такая любовь горит внутри и снаружи, рано или поздно сжигая тебя дотла. Финал: одна в гробу, второй мечтает оказаться там. — Рон, я понимаю, что ты не хочешь есть, но выпей хоть бокал воды, — Гермиона поднесла руку к его спине, но так и не решилась коснуться. — Что мы будем делать дальше? — это были первые слова с тех пор, как он оставил Кэти на Астрономической башне. — Малфоя вызывает к себе Волдеморт, он сказал об этом как только спустился к завтраку, — Гарри как робот наколдовал обычную воду и одним жестом пододвинул бокал к Уизли. — Я не слышал, — разговор двух безэмоциональных роботов. — Он вернётся с новостями, уверена, — Гермиона снова почувствовала стыд за то, что у неё был аппетит и не было апатии. — Обсудим всё, возможно, нам нужно будет бежать из школы. — Куда? — Рон поднес стакан к губам, но, так и не сделав глоток, поставил его обратно. — Уизли, я ещё тут, — Драко отрезал кусочек бекона и широко, совсем не аристократично открыл рот и стал поглощать свинину и омлет. Парень сразу понял, что аппетит Грейнджер на месте, как и её стыд за эмоции, точнее, их отсутствие. — Как сказала твоя золотая подружка — вернусь из мэнора и будем думать, что делать дальше. — Тебе совсем плевать, да? — очень тихо, опустив голову, спросил Рон. — Ты же человека убил, а второй умер на твоих глазах. Она переживала за тебя, когда ты пытался уйти из жизни. Еда действительно давалась Малфою тяжело, и клеймо убийцы парень чувствовал почти физически, но кому-то нужно было подавать пример Гермионе, кто-то должен был оставаться бесчувственным куском говна, для которого убийство — типичный понедельник. Стоит ему сейчас дать слабину, позволить эмоциям просочиться сквозь ментальные стены, которые он возводил чуть ли не из собственной плоти, и всё, крах. Реддл прочитает его не открывая книгу, достаточно будет аннотации. — Да, Уизли, не поверишь, плевать, хочешь поговорить об этом? — Малфой, — зашипела Гермиона. — Что, Грейнджер, хочешь упрекнуть меня в том, что я не играю роль жертвы, в то время как не чувствую вину? — он пристально смотрел в её испуганные глаза. «Неужели думает, что я расскажу то, что она доверила? Идиотка». — Вот такой вот я мудак, — он сделал несколько больших глотков сока, пытаясь протолкнуть омлет, который превратился в цемент, по пищеводу. — Хорошо хоть у нас есть вы, высокоморальные моралисты, живущие не аморальную, светлую и прекрасную жизнь. — Сам хоть понял, что сказал? — Джинни, которая до этого ковыряла вилкой свой завтрак и изо всех сил старалась не влезать в диалог, решила осадить парня. — Уверен, Грейнджер поняла, можете использовать её как переводчика, — Драко промокнул уголки губ салфеткой, бросил её на стол и удалился. — О чём он говорит? — Гарри снял очки и начал протирать их о мантию. Гермиона сразу вспомнила день после Хогсмида. Тогда друзья пришли к ней в палату, ошарашили её рассказом про объятья Малфоя и маглорожденной девочки. Она вспомнила свои мысли о том, что они не готовы к войне, и вдруг поняла, что с тех пор лишь укрепилась в своём мнении. Гарри и Рон сидели у неё до самого прихода директора и рассказа об иллюзии, в тот вечер было много слез, смеха, непонимания, и снова девушка столкнулась с осознанием, что они стоят на том же месте и нисколько не продвинулись. Их жизнь всё ещё состоит из смеха, слёз и абсолютного непонимания, что происходит и как с этим существовать. — Ни о чем, ты не знаешь Малфоя? — Гермиона почувствовала укол совести за свои слова, ведь она понимала, о чем говорит Драко, более того, она чувствовала то же самое, а сейчас и правда, как он и сказал, строила из себя идеальную подругу и образцового человека. «Но разве не в этом всегда заключался смысл нашей дружбы? Оставаться собой и знать, что тебя примут со всеми возможными недостатками». — Мне стоило рассказать вам сразу, — вздохнула девушка. — Я не чувствую того, что чувствуете вы. Не знаю, почему, мне жаль и Кэти, — она всё же решилась положить руку на плечо Рона. — И Дамблдора, — тёплый взгляд, направленный Гарри. — Но я не могу сказать, что это скорбь или что-то большее. Это мучает меня и приносит больше страданий, чем то, что случилось ночью, — Гермиона опустила голову и ждала любой реакции, но не такой. — Этого стоило ожидать, — Уизли сжал кубок в кулаке. — Чувства к Малфою могли привести к чему-то другому? Девушка застыла и наконец почувствовала ту боль, о которой грезила. — Она умерла, спасая тебя. Её бы там не было, но ты послушала таинственного волшебника, который втянул нас в это дерьмо, — Рон не повышал голос, отчего его слова звучали ещё чудовищнее. — Уйди, пожалуйста, Гермиона. — Рон, — Джинни попыталась вразумить брата, но это было лишним. Грейнджер вдруг почувствовала, как цепи, сжимающие горло, спали. Она больше не ощущала себя прикованной к гире на дне океана. — Не стоит, — девушка встала из-за стола. — Думаю, что мне действительно лучше уйти. Гарри так и не поднял глаза от стола. Гермиона вышла из Большого зала, не оборачиваясь.

***

Малфой прибыл в мэнор как обычно, через камин. Часы показывали четверть шестого, весь день после завтрака парень провел в библиотеке, изучая литературу, связанную с окклюменцией и легилименцией. Все книги из запретной секции теперь были ему доступны. Около двух в библиотеку вошла Грейнджер, но он сразу отвернулся от прохода, давая понять, что разговаривать с ней у него нет никакого желания. Парень отчётливо услышал её тяжёлый вздох. Девушка взяла ближайшую от неё книгу и села за свой любимый стол у окна. Создавалось впечатление, что ей было всё равно на то, какую книгу она держит в руках. После её прихода часы тянулись в разы медленнее. Текст плыл перед глазами, которые норовили то и дело взглянуть на девушку. Несколько раз их взгляды пересекались, и тогда Малфой придавал своему лицу высшую степень аристократической холодности и щепотку отвращения. И смешнее всего ему было от того, что он на самом деле чувствовал обиду. Гермиона задела его. Снова. Открылась и заставила открыться в ответ, а после разыграла очередную пьесу о доброй и сострадающей волшебнице, и только Малфой знал, что личико её прикрывает маска лицемерия. Именно этого он от неё не ожидал. Притворство перед друзьями можно оправдать, она не хотела ранить их, не желала услышать в свой адрес упрёки, но осуждать его? С этим смириться было сложнее всего. Драко ведь увидел в ней что-то большее, а она опустилась на уровень Астории. Эти мысли не отпускали его и в коридорах мэнора, и перед Реддлом. Образ девушки мешал сосредоточиться, и парень изо всех сил старался удерживать стены в сознании.  — Драко, проходи, присаживайся, — Волдеморт указал на длинный стол. Он был накрыт с двух сторон так, что между сидящими было не меньше шести метров. «Как гостеприимно, Мерлин», — подумал Малфой, присаживаясь на высокий стул с высокой спинкой. — Мой Лорд, для меня было честью получить приглашение на ужин с вами, — в серебряных запонках отражался огонь свечей. Их было много. Реддл приказал расставить свечи повсюду, на самом столе стояло не меньше двадцати, ещё десять на рояле сбоку и неизвестно сколько по всему периметру комнаты. Парень сбился со счета на сорок седьмой. — Ты превосходно выполнил моё задание, Драко, — Волдеморт положил руку на свою неизменную спутницу — Нагайну, и откинулся на спинку стула. — Белла показала мне, — многозначительная пауза, взгляд, который мог рассечь Малфою горло. — Показала мне всё. — Я дал слово, что вы будете довольны мной и проделанной работой, — ответил парень и отпил вина. Ни один нерв на лице не дрогнул, что стоило ему титанических усилий. — И я доволен, вот только, — он приложил указательный палец к губам и будто задумался. — Одна вещь не даёт мне покоя. Сначала ты спасаешь грязнокровку, после этого жалкого предателя крови. Драко, если твоя душа требует благотворительности, ты только скажи, — Реддл поднял свой бокал. — И я лишу тебя души. — Мне казалось, вопрос о грязнокровке закрыт, мой Лорд, я этот счёт оплатил и закрыл, — Малфой всё ещё не напрягаясь мог слышать крик матери, который всегда звучал в его голове. — А Уизли, — парень небрежно махнул рукой. — К чему бы это привело? Тётя — сильная волшебница, безусловно, но тактика — это не её сильная сторона. Волдеморт рассмеялся. Сначала тихо, а после всё громче и громче. Драко позволил себе наглость не подхватывать этот смех и молча разрезал свой стейк. Отсмеявшись, Реддл смочил горло вином и вернул своё внимание Малфою: — У тебя большое будущее, Драко. — Не сомневаюсь в этом, ведь мне выпала честь реализовывать себя под вашим руководством. — Рад, что ты это осознаёшь, — Волдеморт если и чувствовал фальшь, то все равно не обращал на неё никакого внимания, истинно веря в то, что страх является лучшей тюрьмой для последователей. — Вернёмся к тому, зачем я тебя вызвал. «К себе домой», — усмехнулся парень и отпил ещё вина из бокала. — Думаю, что будет проще показать, — Реддл кивнул Драко, молча приказывая достать палочку. Малфой оторопел: Лорд никогда и никого не впускал к себе в разум. — Мне стоит сомневаться в твоих способностях? — Волдеморт скосил взгляд на палочку парня, которую он сжимал в руке, не решаясь поднять. — Легилименс! Малфой провел в разуме Реддла не более пяти минут, но этого было достаточно, чтобы испытать неподдельный ужас. Драко ещё никогда не было так страшно, настолько жуткое зрелище творилось у него перед глазами. Видения, сны, всё стало одной цельной картинкой, но она перестала пугать, ведь теперь парень столкнулся с куда более страшной вещью — реальностью. И лишь две мысли крутились в его голове после того, как Волдеморт вышвырнул его из своей головы: если бы не сны и видения, он бы сейчас лежал без сознания от увиденного, и то, что стоит спешить в школу. Любым способом успеть в замок. Ужин проходил в ещё большей тишине, чем завтрак. К ночи тревога и грусть завладели сердцами учеников окончательно. Для кого-то ночь — это время открытий, реализации себя, пора приключений, но стоит твоему настроению пошатнуться, тьма сразу поглотит тебя и станет переваривать в твоих же терзаниях и страхах, лишая чувства надежды.

***

Гермиона сидела в одиночестве. Половина стола пустовала, остальные ученики сидели на противоположной стороне. Многие, в том числе Джинни, пытались составить ей компанию, но девушка всех отправляла назад. Она ковыряла вилкой свой ужин, думая о том, что издеваться над едой уже входит в привычку. Из слизеринцев присутствовали только Панси и Дафна. Парни отпросились на вечернюю тренировку, и Снейп не стал запрещать ученикам, которые и без того достаточно пережили, ещё и полеты. Она подняла глаза, чтобы посмотреть на девушек, но взгляд невольно зацепился за другую картину. Ту, от которой ток её крови значительно замедлился и стал болезненным для её тела. У каждого есть вещи, которые он считает невозможными, волшебники не являются исключением. Даже в мире магии многое считается нереальным. Сны, видения, всё это вдруг стало одной цельной картинкой. Паззл сложился и тут же разлетелся на осколки, попадая в глаза. Пыль от стекла забивала дыхательные пути, оставляла микропорезы на теле. Первый сон. Первый сон так отчётливо пролетел перед глазами, что Гермиона неверяще прижала руки к груди. Ученики сидели за столом так же, как и тогда, их взгляды были идентичными их копиям во сне, поворот их шеи, поза — всё отмотало в голове Гермионы несколько недель назад. Не было жутких улыбок, но от этого чувство реальности давило ещё больше. От сна здесь ничего не осталось. Гарри проследил за взглядом подруги, после чего послышался лязг упавшей вилки, на что обернулись и другие учащиеся. Миг. Всего через миг младшекурсники, как в плохо заведённой шкатулке, как по невидимой команде, одним движением перерезали себе горло. Гермионе показалось, что невидимое лезвие коснулось и её шеи, поэтому она рефлекторно дёрнула рукой, прикрывая её. Повисла мгновенная тишина в зале со стороны живых, такая, что единственным шумом стали падающие тела детей. Этот звук заставлял покрыться испариной, он стал хуже всех протяжных скрежетов. В нём не было ничего живого. В висках Гермионы стучало и пульсировало, а когда начисто испуганная толпа школьников вскочила и закричала, шлем, сдавивший голову, точно мог её размозжить. — Зовите мадам Помфри! — крикнул кто-то из преподавателей, и впервые она не смогла различить, кому принадлежал этот голос. Макгонагалл зажимала ещё живому мальчику горло и пыталась залечить его рану, но было слишком поздно. Он умер у неё на руках. На ватных ногах Гермиона направилась к детям, вокруг которых кружили преподаватели, но перед её ногами тут же кого-то вырвало. Вонь рвоты смешалась с запахом крови, и Гермиона зажала рукой нос. Её и саму тошнило, горло зудело так, будто она и правда разжевала зубами стекло и не запивая проглотила осколки. Привкус крови во рту из-за летающего запаха довольной старухи с косой и этот вид бледных лиц заставили девушку перевести взгляд на свои кисти. Они дрожали, вопреки неоднократным попыткам разума пробиться, а её саму словно начало лихорадить. И нет такого зелья, что её бы спасло. Несмотря на жуткий гул, хрипы детей, которые навсегда останутся в её памяти, пробивались сквозь шум. Их глотки издавали булькающие, отвратительные звуки. И когда последний клокочущий звук затих, она остановилась. Всё было кончено. Эти дети мертвы. Ни одна ладонь, старающаяся остановить кровь, что и так уже и не бежала, ни одно заклинание, ни один молящийся всхлип — всё бестолку, и панацея бы тоже не помогла. Около пяти профессоров, которые в совершенстве владели магией, попросту не смогли ничего сделать. Никто не был готов, а раны оказались слишком серьезными даже перед магией. — Хелен! Нет… нет… зачем? — сокрушаясь в рыданиях, парень с Когтеврана прижимал к себе тельце погибшей девочки. Он был весь в её крови. Кровь была повсюду. Перепуганные ученики разносили её по полу, выбегая в коридор и оставляя за собой следы. Гермионе казалось, что даже она в крови, хоть девушка и не успела подойти близко. Плач, рвота и вой заполнили собой всё вокруг. Картина казалась нереальной, искусственной, невозможной. Этого не могло случиться в Хогвартсе. Не один ученик, а несколько. Жертвоприношение? Заговор? Очередная иллюзия? Или… Волдеморт. Шок. Она бы испытала его в полной мере, но девушка видела эту картину не в первый раз, поэтому ей удалось взять себя в руки, это и помогло ей заметить Элис. Девочка стояла около стола с ножом в руке и колебалась, из-за суматохи на неё никто не обращал внимания. Гермиона кинулась к Элис. Гарри, Рон и Джинни, которые тоже заметили девочку, последовали её примеру. Она заметила их, бросила нож и, проскочив мимо Дафны, выбежала из Большого зала. — Нужно найти её, — крикнула Паркинсон и поскользнулась. Артериальная кровь — её всегда много и она до тошноты теплая. Запах, Мерлин, этот запах убивал, проникал внутрь, пропитывал одежду, кожу, даже мысли. Этот смрад они не забудут никогда. — Нужно разделиться, — крикнула Гермиона, выбегая в коридор. — Я пойду с тобой, — Рон схватил девушку за руку, и они побежали наверх. — Мы с Гарри обыщем её башню, — Джинни повернулась к Дафне. Она заклинанием убирала кровь с лица Панси, которая попала в глаза, мешая зрению. — Хорошо, мы займёмся улицей и найдем парней, — ответила Гринграсс. — Куда ты меня тащишь? — сердце Гермионы выпрыгивало из груди. События развивались слишком стремительно. Вот она ковыряет еду в тарелке, а спустя три минуты несётся по школе за девочкой, которая чуть не вскрыла себе горло вслед за однокурсниками. — Нотт следил за ней, — не оборачиваясь и не сбавляя темпа, ответил Уизли. — Несколько дней назад мы разговорились с ним обо всем, что происходит, и он упомянул, что Элис почти всё свободное время проводит на Астрономической башне. — Но разве тебе стоит сейчас подниматься туда, Рон? — девушка переживала, что его моральное состояние может усугубиться или привести к серьёзным последствиям. — Я в порядке, Гермиона, — жёстко ответил парень. — Мы уже на войне, и я исполняю свой долг. Её насторожила его решительность, но времени и сил на споры не было. Рон знал, куда идти, а убедить его бездействовать было невозможно. Поднимаясь по ступенькам и всё ещё держа Уизли за руку, Гермиона молилась Мерлину и даже магловским богам. Девушка даже не знала, о чём именно просить, просто молитва — это единственное, что пришло ей в голову. Посреди всего происходящего вокруг ужаса ей хотелось переложить часть ответственности на что-то более могущественное, забывая, что нет ничего сильнее и категоричнее, чем смерть. Элис стояла на балконе, перегибаясь через перила. Девочка смотрела вниз и колебалась. — Не делай этого, — тихо и мягко обратилась к ней Гермиона, зная, что громкое восклицание может напугать девочку и она потеряет равновесие. — Я не хочу, — Элис заливалась и давилась слезами. — Но я должна, понимаете, у меня нет выбора. Моя трусость в Большом зале уже может стоить мне слишком дорого. — О чём ты говоришь? — Грейнджер осторожно, шаг за шагом, приближалась к балкону. — Я… я не могу сказать. — Нам ты можешь сказать что угодно, — Гермиона обернулась на Рона, пытаясь найти в нём поддержку, но парень будто оцепенел. Его глаза бегали по башне, а разум находился там, во вчерашней ночи. Он не мог сделать и шаг с порога. Паника сковала тело, а взгляд затуманили слёзы. — Это мы пустили Пожирателей в школу, — Элис сочувствующе посмотрела на Уизли, она знала, что произошло с Кэти. — Мне очень жаль, он не оставил нам выбора. — Он? Ты говоришь про Волдеморта? — девушке оставалось всего несколько шагов. — Мы сможем тебя защитить, Элис, отойди оттуда. — Уже слишком поздно, — девочка кинула взгляд вниз через плечо, а после посмотрела на Гермиону. — Постарайтесь спасти себя. Вы и представить не можете, на что он способен, — она перегнулась через перила спиной и полетела вниз. Грейнджер почти поймала её, но наклонилась слишком низко. Девушка не смогла сдержать равновесие и полетела вслед за Элис. Палочка, которую она выхватила, чтобы чарами облегчить падение, выпала из её рук. Это вывело Рона из оцепенения. Он резко побежал к балкону, запуская руку в мантию, но… — Я оставил палочку. Как это возможно? — он лихорадочно шарил по карманам, но заветного деревца нигде не было. — Гермиона… Гермиона. Он не мог потерять ещё и её. Уизли вдруг захотелось прыгнуть вслед за ней. Мысли спутались, ощущение реальности происходящего полностью покинуло его. Парень нагнулся и увидел её развевающиеся волосы. — На помощь, кто-нибудь, помогите! — крикнул он и шепотом: — Пожалуйста, помогите.

***

Драко потратил все силы, чтобы не ёрзать на стуле от нетерпения. Уйти хотелось немедленно, но он не мог так себя подставить. Когда Лорд наконец отпустил парня, тот почти бежал к камину. Прибыв в школу, он сразу понял, что опоздал. Попроси его кто-нибудь описать ад, Малфой вспомнил бы первый этаж Хогвартса в данный момент. Все в крови, ученики в слезах, кого-то тошнит, кто-то без сознания. Удушающий смрад как червивая вишня на гниющем торте. Мадам Помфри, которая, он уверен, многое повидала в жизни, стояла сейчас посреди Большого зала и не знала, что делать. Тела студентов младших курсов лежали на полу. Кто-то из учеников сжимал руку умершего друга, другие, не страшась крови, прижимали тела близких к себе. У одного парня была настолько сильная истерика: он обнимал девушку, волосы и лицо которой было не узнать из-за количества крови, и выл, не подпуская к себе никого. Драко напряг память и попытался вспомнить имя студента, но ничего не вышло. Он хотел было помочь хоть чем-то, как его что-то ударило по щеке. Малфой приложил ладонь к лицу и огляделся по сторонам. Опустив голову вниз, парень увидел бумажный самолётик. Подобные, как он знал, использовались в Министерстве. Драко развернул бумагу и прочёл послание: «Хватай метлу и бегом к подножью Астрономической башни. Вы, долбоебы, наверняка забыли о пробирке, поэтому захвати с собой любой из кубков со стола, соберёшь его слезы. P.S. Чего встал? Живо!» Парень ещё раз оглядел Большой зал, пытаясь понять, кто мог быть отправителем записки, но решил, что стоит поторопиться, ведь кто знает, к чему в их жизни может привести медлительность. Схватив с ближайшего стола кубок, он побежал за метлой. Во дворе Малфой увидел сокурсников, и Слизерин, и Гриффиндор были вместе. Они пытались заговорить, но парень не дал им ничего объяснить, лишь выхватил из рук Тео метлу, сел на неё и полетел к башне. Студенты растерянно переглянулись и побежали за ним.

***

Гермиона летела вниз, хватаясь руками за воздух. Он был холодным. Сегодня сбылись все её кошмары. Сначала ученики, которые по таинственным причинам решили уйти из жизни столь необычным способом, а теперь она, как в своих снах, летит вниз. Только теперь она не проснётся при столкновении с землёй, но одно останется неизменным — как и во снах, Малфой не придёт, на этот раз она даже звать не станет. Так много она не сделала, так много не исправила. Теперь кому-то другому придётся спасать Гарри и Рона, кто-то другой станет лучшей ведьмой столетия. Такие глупые мысли посещали её голову в последние секунды жизни. Она и сама не понимала, почему, но страха не было. Инстинкт самосохранения пытался пробиться сквозь толстую корку равнодушия, но он был таким же неудачником, как и его хозяйка. Наверху кричал Рон, он звал на помощь, и это почему-то улыбнуло её. «Да сколько можно уже, эта башня не такая высокая», — подумала девушка. — Грейнджер, — сильные руки подхватили её и сжали в объятьях. Рукоять метлы больно ударила по ноге. — Я тебя держу, держу. Этот день исполнил не только кошмары, но и мечты. Только почувствовав его руки у себя на талии, девушка поняла, что чуть не умерла. Все чувства вернулись, окатили её волной и чуть не снесли потоком воды из эмоций. Она прижалась к Драко всем телом. Гермиона пыталась унять дрожь, но сдалась под натиском чувств. Опустив голову ему на плечо, девушка не заметила тело Элис, которое распласталось в неестественной позе на земле. Она не увидела Нотта, который склонился над ней и рыдал как ребенок. Не знала, как Рон, спотыкаясь и несколько раз падая, бежал вниз. Драко опустил метлу и тут же подбежал к Тео, чтобы собрать его слезы. Тот отпирался, пытался даже ударить друга, но Дафна смогла привести парня в чувства. — Гермиона, — Уизли чуть не сбил её с ног. — Прости меня, пожалуйста, — он прижимал девушку к себе так сильно, что она едва могла дышать. — Всё хорошо, Рон, всё хорошо, — Грейнджер гладила его по волосам и пыталась успокоить, хотя сама была далеко не спокойна. Гарри и Джинни подбежали через минуту и также заключили подругу в объятиях. Слезы облегчения, дружеские касания, родная земля под ногами. Неужели им каждый раз нужно проходить через ад, чтобы ценить момент, ловить его и радоваться тому, что они есть друг у друга? Всё, что гриффиндорцы сдерживали в себе целый день, вырвалось наружу. Печати секретности сорваны. Замки сломаны. — Я чувствую то же, что и ты, — неожиданно сказал Поттер. — Поэтому я не поддержал тебя в Большом зале. Мне стыдно, Гермиона, так стыдно. Дамблдор был для меня одним из самых близких людей, я был уверен, что его смерть сломает меня окончательно, но я ощущаю лишь тоску, не более. — Ох, Гарри, — девушка крепко обняла друга. — Нельзя сломать то, что и так уже сломано, — стоя на пороге смерти, она много поняла для себя. — Мы слишком многое пережили. Наши нервы просто не способны воспринимать горе как горе. Уизли стоял и почти не моргая смотрел на друзей. Мысль, которая посетила его ещё ночью, не давала парню покоя. Сначала он подумал, что сейчас не самое подходящее время, но вспомнив, что так же думал о признании Кэти в любви, резко сделал шаг вперёд. — Сотри мои воспоминания о ней, — сказал он решительно. — Я обидел тебя, несколько раз подумал о том, чтобы спрыгнуть с балкона вслед за тобой, забыл палочку в Большом зале. Палочку, вы понимаете?! Это хуже, чем потерять руку, — Рон отвернулся спиной. — Память о Кэти помешала мне подойти к Элис. Ты могла умереть, и это была бы моя вина. Как мне сражаться, как вам доверить свою жизнь такому, как я? — Уизли снова повернулся к друзьям. — Сотри память о ней, а когда голова Реддла будет в ста метрах от тела, ты вернёшь мне её и я буду горевать столько, сколько понадобится. Парень говорил правду. Он не пытался убежать от боли, спрятаться под одеялом, как трусливый мальчишка. Рон хотел обезопасить друзей, быть верным соратником, членом команды, на которого можно положиться. Он был готов пожертвовать памятью о любимой ради благого дела — это делало его достойным человеком. — Ох, Рональд, я не смогу, — Гермиона с сожалением посмотрела на друга. — Я не так сильна в этих чарах. Я могу лишь полностью стереть Кэти из твоей памяти, но ты можешь услышать её имя, увидеть фото, это будет большим потрясением для твоего разума. Более того, боль может остаться, ты просто не будешь понимать причин. Тут нужно действовать тоньше, и я знаю только двоих людей, способных тебе помочь. — Малфой и Снейп, — кивнул парень.

***

Драко ушел в замок почти сразу после того, как собрал слезы, сославшись на то, что их срочно нужно перелить в более подходящий и надёжный сосуд. На деле же парню жизненно необходимо было остаться одному. Когда он увидел падающее тело Элис, то не сразу заметил Гермиону, но только Мерлину известно, что Малфой испытал при виде растрёпанных волос и рук, которые сначала хватались за воздух, а после обессиленно легли вдоль тела. Она была такая хрупкая, как фарфоровая кукла, которая вот-вот разобьётся на осколки о землю. От одной мысли, что он мог замешкаться в Большом зале, попытаться найти отправителя записки, споткнуться на лестнице, не встретить Тео с метлой — холодело внутри. Парень всегда думал, что полностью честен с собой, но, подгоняя метлу к падающей девушке, Драко понял, как чудовищно врал себе. Она единственная могла задеть его за живое одной лишь шуткой, только Гермиона могла в полной мере раскрывать свет внутри него, при этом оставляя место его родной и укромной тьме. Она могла играть и чёрными, и белыми, выигрывать у него, бросаться шахматными фигурами, разбивая его в пух и прах, и ему это, черт возьми, нравилось. Малфою тогда на одну секунду показалось, что он не успеет её схватить, и он испытал ужас от одной лишь мысли об этом. Как только её волосы коснулись его лица, руки схватили мантию, а голова прижалась к плечу, парень испытал несравнимое ни с чем облегчение. «Я тебя держу», — было сказано больше себе, чем ей. Теперь он не знал ответов на ещё один из вопросов, но был рад тому, что поймал главный снитч в своей жизни.

***

— Их было семнадцать, — Блейз вошёл в башню старост ближе к полуночи, Гермиона зашла следом. Собрание было тяжёлым и эмоциональным. Не успели они оправиться от одной ночи, как их настигла вторая. — И все маглорожденные, — добавила девушка. — Это Реддл, — Драко сжал кулаки и усилием унял подступающую тошноту. — Мистер дайте-мне-хлеба-и-зрелищ решил, что будет забавно пустить меня в свою голову и проследить за реакцией. Я не стану вдаваться в подробности, по крайней мере сегодня. Всё, что вам нужно знать: у них и правда не было выбора. Псих наложил на их родителей Империо и заставил делать надрезы на шее каждую минуту, пока их дети не дадут Непреложный обет о том, что убьют себя на глазах у всех. Одна из девочек отказалась, и Реддл заставил её мать сжечь себя на глазах у дочери. Чтобы спасти отца, девочка согласилась. Угадайте, кто это был. — Элис, — сквозь зубы прошипел Тео. — Дети стали марионетками в его руках. Тому было мало просто убить их, он хотел зрелищности, театра, — Малфой расхаживал по гостиной и махал руками в порыве злости. — Теперь я не сомневаюсь, что это часть ритуала. — Да, согласна, — Панси отпила вина из бокала. Она старалась не смотреть на жидкость, красный больше не являлся её любимым цветом. — Слезы Тео, смерть несчётного числа маглорожденных. — Нам нужно как можно скорее выяснить, в чем заключается суть обряда, — Гарри был зол, так зол, что готов был убить Реддла одними зубами. — Уизли, ты точно хочешь, чтобы это сделал я? — Драко перевел тему и посмотрел на Рона. — Не могу сказать, что ты мне нравишься, Малфой, но мы связаны на неопределенное количество времени и должны учиться доверять друг другу, — пояснил парень. — Я мог бы пойти сейчас к Снейпу, но в будущем его может не оказаться рядом, поэтому мне бы хотелось начать сотрудничество прямо сейчас. — Сотрудничество, ты так говоришь об этом, — вздохнула Дафна. — Рон, пока ты ещё помнишь, я хотела бы принести соболезнования. Не представляю, насколько сильным нужно быть, чтобы решиться на такое. — Её больше нет, а мои друзья есть, и они рассчитывают на меня, — ответил Уизли. — А вот есть ли я — это уже другой вопрос. — Ты хочешь, чтобы мы остались? — Джинни обняла брата. — Нет, думаю, нам обоим будет проще, если вы уйдете. Дверь закрылась, рука с палочкой поднялась в воздух. — Готов, Уизли? Кивок. Драко взмахнул палочкой, и время для Рона застыло. Вот он видит Кэти в поезде, на пути в школу перед началом четвёртого курса. Она улыбается. Он пытается помахать ей, но тело не слушается, а Гарри с Гермионой, которые подшучивают над ним из купе, никак не помогают ситуации. Следующий кадр: зельеварение, его амортенция пахнет летним вечером и хвоей. Так пахнет Белл. Он почувствовал её запах на тренировке по квиддичу. Ветер играл с её волосами, а после устремился к Рону и позволил ему вдохнуть запах влюбленности. Мерлин, как он был влюблен, так любят лишь в сказках. Их сближение. Первые сны. Рука девушки сжимает ткань его мантии в поисках поддержки. Кэти хватается за него как за единственный островок покоя и безопасности. Она всегда находила его, даже если он стоял на другом конце мира, Белл находила возможность коснуться его. Кабинет директора, она кладет голову ему на плечо. Такая сонная, такая красивая. Первый поцелуй. Она стащила у него свитер, чтобы засыпать в нем. Десятый. Она сняла этот свитер и позволила ему коснуться себя. Сотый. Зелёная вспышка попадает девушке в грудь. — Обливиейт.