Контроль

За окном второй день лил дождь, а внутри большого и ранее уютного дома пахло сыростью и смертью. Нарцисса не выходила из комнаты после похорон Люциуса, но Гермиона с каждой минутой восхищалась женщиной всё сильнее. Тем, как она держалась на похоронах, как говорила о своём муже, как подмечала детали. — Обрыв и море, — сказала она, как только последняя горсть земли покрыла одинокий бугорок. — Ему бы здесь понравилось. Море такое холодное, и место довольно тихое. Спасибо, Блейз, что разрешил погребение на своём участке. — О, миссис Малфой, это чуть дальше моего участка, — начал Блейз, но, наткнувшись на сердитый взгляд Гермионы, тут же добавил: — Не стоит благодарностей, мистер Малфой был для меня не чужим человеком. — Иногда мы помогаем не просто чужим людям, а и тем, кто нас презирал, — она не смотрела на Гермиону в этот момент, но всем стало ясно, о ком идёт речь. В тот момент девушка опустила взгляд на свои ботинки и думала только о том, как много грязи собирает обувь в этой местности. И как много грязи люди хранят в своих головах. Естественно, Гермиона понимала, что это был скорее комплимент и Нарцисса не имела в планах оскорбить девушку, но осадок от её слов преследовал её который день. Так и сегодня, она около часа смотрела сквозь окно на ливень и думала о природе человеческой души. О склонности вешать ярлыки и презирать тех, кого ты даже не знаешь, возводить идолов и свято верить в них до последнего вздоха. Люциус вовремя сменил своих Богов, но сменили ли Боги Люциуса? Приняла ли его светлая сторона и отпустила ли тёмная? Где он сейчас? И есть ли это где-то вообще? И на что это где-то похоже? — Может быть, мы ему хотя бы воды отнесём? — спросил Тео. — Он ясно дал понять, что хочет побыть один, — не оборачиваясь, ответила Гермиона. — Его руки, они же все в ожогах, — Дафна отложила книгу и решила поднять тему, которую все избегали. У них сформировалась привычка не говорить о чём-то неприятном. Возможно из-за того, что неприятностей и так хватало, а может от того, что так было проще, но Дафну это не устраивало. Девушка считала, что все проблемы и вопросы нужно решать сразу, а не ждать, пока они достигнут критической точки и окатят тебя ведром ледяной воды, возвращая к реальности. — Он так захотел, — коротко ответила Гермиона. — Слушай, ты такая многословная, — нервно усмехнулся Блейз. — Он дал понять, он так захотел. Ты его секретарь? Девушка обернулась и буквально пристрелила Забини взглядом. — Не смей говорить со мной в таком тоне, — за последние несколько дней грозное шипение стало для неё привычным стилем общения. — Вы все скрывали от меня то, что я лишилась магии, лгали мне прямо в глаза! Как можно было так поступить со мной? С живым, чёрт возьми, человеком! — Гермиона… — Закрой рот, Джинни, — она ответила не глядя в сторону подруги. — Я и слышать ничего не хочу. Ты наговорила мне больше остальных. Да, она была резкой и непохожей на себя, но иначе попросту не получалось. Злость и обида бурлили в ней, перекрывая даже недавние жуткие мысли о смерти. Внутри всё кипело, ей хотелось кого-то ударить, что-то разбить. И совершенно, абсолютно точно не хотелось ни с кем говорить. — Драко тоже лгал тебе, но с ним у вас всё прекрасно! — вспылила Уизли. — А тебе хочется, чтобы я всех ненавидела, да? Тебе так будет проще? — Ты меня не ненавидишь… — Хочешь проверить? — Гермиона наклонила голову и, не дождавшись ответа, вышла во двор. Бедные дверные петли. Она не ненавидела Джинни, нет, но ей очень хотелось, чтобы та думала именно так. Девушка испытывала приятные ощущения, зная, что хотя бы так может переложить часть своей боли на другого человека. И она понимала, почему все решили умолчать последствия тумана на её магию, но быть удобной и всепрощающей больше не хотелось. Ей было важно, чтобы они это понимали. Ей было важно, чтобы они это запомнили. С Драко всё было иначе — он и так это знал, Гермиона чувствовала. Он никогда не делал из неё какую-то другую Гермиону, а всегда видел то, что есть на самом деле. Если она была не в духе или сильно злилась, Гарри, Рон и Джинни смотрели обеспокоенным взглядом и не узнавали её, Малфой же продолжал видеть её, понимая, что злость и другие пороки свойственны всем людям без исключения, даже Гермионе Грейнджер. И это вовсе не значило, и она это знала, что её друзья были плохими людьми, нет, просто она сама выбрала такой образ, сама создала его, пришила эту маску к своему лицу и ходила так много лет. Нитки гнили, причиняли дискомфорт, испускали запах, чесались, а Гермиона становилась всё более раздражительной и уже сама начинала верить в производственный брак. Драко же вытаскивал эти нитки. Грубо, рывками, не подстраиваясь под неё, не пытаясь смягчить это действие… …и ей это нравилось. Он не нянчился с ней, не унижал её достоинств, не вел себя так, будто она зефирная принцесса, при этом она знала, неизвестно откуда, но знала, что от внешнего мира он защитит всегда. От других — да, от себя — нет. И это было то, чего она хотела. Ей хотелось его вздорного характера, она желала воевать и честно отвоёвывать. Не сдавать позиции. И надеяться, что он их тоже не сдаст. — Не хочешь полетать? — голос Драко вывел девушку из раздумий, и она слегка вздрогнула. — Ты хочешь полетать? — Это был мой вопрос, Грейнджер, — ответил парень и прошел мимо неё к маленькому сарайчику с мётлами. — Я не знаю, — неуверенно ответила Гермиона. — Бросилась спасать тело моего мёртвого отца, но всё ещё боишься летать? — скептично спросил Драко. — Чёрт, я даже не знаю, что из этого звучит более абсурдно. — Я не боюсь летать! — девушка слишком резко сделала шаг вперёд, отчего подскользнулась на мокрой земле. Драко, который уже нёс метлу к обрыву, вовремя подхватил её. — Или боишься, что я уроню тебя? — он очень пытался быть весёлым, но грустный взгляд выдавал истинное настроение парня. — Ничего я не боюсь, Малфой, — Гермиона опустила взгляд на его руки. Чёрные перчатки из драконьей кожи обтягивали кисти парня. Он ходил в них даже в доме, объяснив это тем, что раны — напоминание лишь для него, а не для окружающих. Больше эта тема в его присутствии не поднималась. — Ты уверен, что это хорошая идея? — спросила девушка, не отводя взгляд. — Мне кажется, я достаточно ясно выразился, — Малфой сразу закрылся в себе и отстранился от Гермионы, показывая, что не хочет говорить об этом. — Я помню, но зачем тебе помнить об этом, зачем терзать себя лишний раз? — она спросила это мягко, с искренним непониманием. — Хорошо, — вздохнул и немного расслабился Драко. — Полетишь со мной — обсудим это, и я объясню тебе свои мотивы. — Договорились, — сразу же ответила Гермиона, но тут же пожалела о своём решении — летать всё ещё было страшно. — Ты выбрал какое-то конкретное место? — Да, Хогвартс, — спокойно ответил Малфой. — Ты с ума сошел? — Именно так, — усмехнулся парень, усаживая Гермиону на метлу.

***

— Он сказал Хогвартс? — в третий раз переспросил Рон, глядя на дверь, за которую вышел Драко. — Да, — кивнул Гарри, отпивая из чашки. — И мы его не остановим? — всё ещё глядя на дверь, спросил Уизли. — Сходи попробуй, — хохотнул Тео. — То есть вы считаете, что всё в порядке? — Джинни подскочила к окну. — Ничего не в порядке, — Забини оторвал взгляд от газеты. — Нам всем пиздец, и пиздец Драко уже нашел его. — Как некультурно, Блейз, — шикнула Гринграсс. — Даф, прекрати, я ругаюсь не так часто, чтобы ты меня отчитывала как, — он скривил лицо, — мамочка. — Гермиона…. — прошептала Джинни. — Грейнджер тоже не сможет его остановить, — устало ответил Нотт. — Да нет же, Гермиона с ним, она улетает с ним! — Уизли сорвалась с места и бросилась на улицу, но было уже поздно. Метла унесла пару слишком далеко, но в любом случае остановить Драко было изначально провальной идеей, а остановить Драко, когда на его метле сидит Гермиона — невозможной. Джинни вернулась в дом и с удивлением посмотрела на Гарри и Рона. — Вы так и будете сидеть? — А что мы можем сделать? — непонимающе спросил Гарри. — Вернуть её! — Позволь узнать, как? — Поттер даже не сдвинулся. — Взять мётлы и полететь за ними! — Джинни переводила взгляд с одного парня на другого и не понимала, что происходит. — Послушай, Гермиона взрослый человек и дала нам понять, что не нуждается в опеке, — спокойно ответил Рон. — Хватит, сядь и успокойся. — Тем более с Драко она в безопасности, — вклинился Блейз. — Согласен, — кивнул Гарри и, отставив чашку, вернулся к чтению газеты. — Да что с вами такое? Раньше вы бы уже догоняли их, неужели вам стало всё равно? — не унималась девушка. — Джинни, хватит, — рявкнул Рон, который и так сдерживался из последних сил. — Мы любим Гермиону так же сильно, как раньше, ничего не изменилось, но нам следует уважать её выбор. Если она посчитала нужным полететь с Драко, значит так тому и быть. В конце концов, это Гермиона, и если бы она сочла эту затею опасной — не стала бы лететь и отговорила Драко. Магия-то есть, пару заклинаний, и он уже в своей комнате с кляпом во рту. Уизли несколько секунд смотрела на брата, а после медленно села в кресло. — Я очень плохая подруга. — Мерлин, ты меня уже раздражаешь, — Паркинсон молчала весь день, стараясь не смотреть в сторону рыжеволосого семейства по понятным на то причинам. — Она всё ещё считает тебя подругой и проблема лишь в том, что ты считаешь её ребёнком, понимаешь? Это даже смешно, ведь она старше и рассудительнее. Остуди пыл и перестать быть маленькой Молли — весь секрет личных взаимоотношений с Грейнджер. Высказав всё это, Панси встала и молча ушла в свою комнату, не желая видеть ни Рона, ни его сестру. Закрывшись, девушка упала лицом в подушку. Это всё было сложно, слишком сложно для неё. И что именно «это»?.. Панси не могла назвать свои чувства любовью, скорее потребностью. Ей хотелось замечать взгляд Рона, хотелось получать от него одобрение. Он делал её лучше, правда, она всё ещё не понимала, как и почему. Панси не верила в то, что все люди, которые появляются в жизни, для чего-то нужны. И зря.

***

Рон, которого уже достали все эти ссоры и выяснения отношений, взял свою куртку и решил прогуляться по острову. Он чувствовал что-то родственное к этому месту. Людей почти не было, вокруг лишь зелень и море. Парень который раз ловил себя на мысли, что ему очень хотелось показать это место кому-то, но он никак не мог вспомнить, кому. Присев на краю обрыва, Рон прикрыл глаза и постарался освободить голову от лишнего мусора и сосредоточиться на дальнейшем плане действий. Слёзы чистокровного были лишь началом, также не проблемой были слёзы полукровки при вызове Патронуса, они с Гарри уже договорились, что сделают это вечером. Но где искать беременную волшебницу или невинного, которого нужно спасти, а главное — посох и мантию? Рон думал до боли в голове, но чем больше он старался найти решение, тем, казалось, дальше он уходил от него. Хотелось увидеть маму и отца, особенно после случившегося в Мэноре. Он отправил им письмо в последнее утро в Хогвартсе. В тот день они украшали гостиную и думали, что успеют отметить праздник в школе. Теперь они были заперты в доме на маленьком острове. Без денег. Без плана. Без праздника. И он не мог отправить семье даже маленький клочок бумаги, чтобы сообщить им, что он всё ещё жив, всё ещё продолжает бороться и не будет сдаваться. Не мог получить в ответ слова поддержки от отца и резкие, но такие родные слова матери о том, чтобы он немедленно возвращался домой. Парень знал о том, что происходит между Драко и Гермионой. Выяснять отношения и рассказывать ей как жить не хотелось, но чувствовать себя лишним в обществе, которое состояло исключительно из парочек, хотелось ещё меньше. Ему казалось, что у него что-то забрали, и он не понимал, откуда в душе появилась такая огромная и ноющая дыра. Рон пытался заполнить её и всё время посвящал книгам и поискам информации, иронично смеясь над тем, что поменялся с Гермионой местами. Теперь его душа стала сухой как страницы книг, а её наоборот цвела, и от причины весны в душе подруги Рону становилось ещё смешнее. Как вообще можно быть уверенным хоть в чём-то, если они полгода живут вместе с теми, кого презирали многие годы? Как можно предугадать, что ждёт тебя дальше, если Гермиона Грейнджер испытывает чувства к Малфою и, что самое невероятное, он явно отвечает на них взаимностью? Уизли поднял глаза к небу. В последнее время он стал слишком часто смотреть туда. Его душа тянулась к Кэтти, но, к сожалению, он этого не понимал.

***

Драко уверенно держал рукоять метлы, глядя перед собой, лишь изредка позволяя себе лёгкую улыбку от того, как Гермиона сжимала руки на его животе. Он чувствовал, как она дрожит, и дело было далеко не в холоде. Девушка прижималась к его спине щекой и держалась так крепко, будто они уже падали. — Грейнджер, мы не пролетим и пары метров, если ты не ослабишь хватку, — он слегка повернул к ней голову. — Я начинаю задыхаться. — Не умрёшь, Малфой, — она отстранилась от его спины и случайно посмотрела вниз. От резкого движения метлу начало вести сильно влево. — Грейнджер, ты как вообще шляпу-то уговорила? — О чём ты? — Какой к чёрту Гриффиндор? — Малфой, клянусь тебе, как только мы спустимся… Она не успела договорить, так как Драко решил разозлить её ещё больше и резко повел метлу вниз. — Драко! — она вскрикнула и попыталась дотянуться рукой до рукоятки. — Как быстро я стал Драко, — усмехнулся парень и ускорил падение. — Малфой, пожалуйста, — её голос дрожал и стал походить на писк ребенка на грани истерики. Парень не ожидал, что вместо злости он получит такой неподдельный страх. Ему не хотелось быть для неё угрозой. Он плавно опустил метлу на землю и повернулся к Гермионе. — Послушай, я действительно не хотел, — Драко смотрел на то, как девушка прячет лицо в ладонях и сотрясается всем телом. — Я знаю, — кивнула Гермиона. — Мне стыдно перед собой за то, что я никак не могу побороть этот страх. Делаю безрассудные вещи и готова бросить вызов Реддлу, но боюсь полётов — это всё такая глупость. — Потому что тебе нужно для начала бросить вызов самой себе, — он взял её за плечи. — Я знаю, что у тебя внутри, и не понимаю, как ты можешь замыкать в себе ураган такого масштаба. — О чём ты говоришь? — Ты веришь мне? — Сейчас не особо, — усмехнулась девушка. — Грейнджер, — Драко приподнял бровь и пристально посмотрел ей в глаза. — Я верю, — Гермиона кивнула и постаралась укрепить мысль о том, что он не позволит ей пострадать. — С этой минуты будешь делать всё, что я говорю, — он поправил перчатки, подтягивая их выше. — Абсолютно всё, тебе ясно? — И зачем мне это? — Гермиона наклонила голову и завороженно наблюдала за его руками. Если отбросить причины, по которым парень их носил, выглядели они весьма сексуально. — Ты сказала, что доверяешь, — Драко повернулся к ней спиной и запрыгнул на метлу. — Хочешь, чтобы я применил Империо? Я могу, Грейнджер, даже не сомневайся. — Если я покалечусь из-за тебя — прокляну, — девушка отбросила волосы назад и попыталась сесть на метлу. — Поттер сделает это чуть раньше, — ответил Малфой и тут же цокнул языком. — Сегодня ты летишь спереди. — Прости, что? — она отшатнулась от метлы и посмотрела на Драко как на сумасшедшего. — Не переживай, управлять метлой буду я, но ты сядешь спереди, — он вальяжно поднял руку, указывая ей, куда сесть. — Возражения? — Никаких, — прошипела Гермиона сквозь зубы и устроилась, сидя спиной к Драко. Малфой положил руки на метлу, слегка касаясь талии девушки, отчего та вздрогнула. — Подожди немного, сейчас не тот момент, — прокомментировал парень. — Ты такой идиот, — она закатила глаза, и он знал это, хоть и не видел. — Кто угодно, тебя всё равно это заводит, Грейнджер, — хмыкнул Малфой и резко поднял метлу в воздух. Гермиона вскрикнула и закрыла глаза руками. — Подними руки, — сразу же сказал Драко. — И разведи их в стороны. — Я… я не смогу, — начала заикаться девушка. — Не заставляй меня повторять дважды, — протянул парень. — Точнее, заставляй, но не в данный момент. — Ты бы хоть один раз повторил, — пробурчала девушка. — Руки, Грейнджер, — напомнил Малфой. Гермиона глубоко вздохнула. Ветер бил по лицу, и она понимала, что летят они очень быстро. Сглотнув комок страха, девушка осторожно приоткрыла глаза, одновременно с этим медленно оторвала руки от рукоятки. Ей стало больно от количества мурашек, которые ощущались в каждом миллиметре кожи. — Смелее, ты сможешь, — осторожно сказал Драко. — Я держу тебя. Эти слова имели для неё свой, сакральный смысл, и сработали как целый стакан огневиски. «С ним не страшно», — пронеслось у неё в голове, и она резко распахнула глаза, разводя руки широко в стороны. С этой высоты острова выглядели потрясающе, и у Гермионы перехватило дыхание. По телу прошла дрожь, а внутри зародилось настолько сильное ощущение, что захотелось кричать… и почему-то плакать. Будто всё, что зудело, что доставляло ей боль, начало вырываться наружу. Весь груз ответственности. Все сомнения и желания. Мечты и надежды. Всё это комом встало у неё поперёк горла, сочилось из пор и глаз. По щекам стекали слёзы, но холодный ветер тут же сдувал их с лица, оставляя лишь мокрые дорожки. Драко убрал одну руку с метлы и положил её на живот Гермионы, прижимая ближе к себе. — Ты чувствуешь страх, и это нормально, — Малфой кричал ей в ухо, потому что его голос терялся в порывах ветра. — Все мы чего-то боимся, но нужно уметь бросать этому страху вызов, показывать, что ты сильнее, чем он. Я много недель боролся с приступами паники, и ты мне помогла. Я обязан тебе этим, поэтому сейчас позволь мне помочь тебе. Гермиона кивнула, хоть и не знала, что именно задумал парень. Она действительно не просто верила ему, а доверяла. В одно мгновение Малфой направил метлу вверх, пролетая метр за метром, а после резко, без предупреждения, спикировал вниз. Крик вырвался из груди Гермионы вместе со скопившимся комом неприятных, отравляющих её чувств. С каждой секундой ей становилось всё легче, но она всё равно не переставала кричать, выплескивая весь страх и всю боль до последней капли. Она будто сгорала и возрождалась снова. У маглов была поговорка: как заново родился. Сейчас Гермиона поняла её буквальное значение. Они приземлились на берегу, и Гермиона упала коленями в воду, не переставая плакать и тяжело дышать. Вода была холодной, и девушка опустила в неё ладони, сжимая песок и камни. Малфой сел рядом с ней, прижимая её тело к себе. — И не смей потом винить себя за эти слёзы, — он сжимал её всё сильнее, а она хваталась за него мокрыми руками, стараясь забрать хоть каплю его спокойствия. Они просидели так четверть часа, прижимаясь к друг другу. Драко гладил её по волосам, она не отпускала его плечи. Рука Гермионы соскользнула вниз, и девушка чуть отстранилась, заглядывая в серые глаза, которые темнели всё сильнее с каждой секундой.  — Вот теперь можешь попросить повторить дважды, — он прошептал это в её губы. — Трижды, — прошептала в ответ Гермиона, поражаясь своему напору и такой смелости. Влажный язык Драко коснулся губ девушки, и она приоткрыла рот. Поцелуй был очень медленным, тягучим, мокрым. Гермиона просунула руки под свитер Малфоя и провела холодными руками по горячему телу парня, отчего он слегка дёрнулся, а кожа под руками девушки покрылась мурашками. Драко целовал её так, будто пытался запытать Гермиону до смерти. Очень плавно и медленно, сжимая рукой её щеки. Изо рта девушки вырывались нетерпеливые стоны. — Тш-ш, — прошептал он в ухо, сжимая шею, отчего тело Гермионы обмякло в его руках. Парень потёрся щекой об её лицо и провел рукой вниз, до ремня. Расстегнув пряжку, он снова поцеловал девушку и резко перевернул спиной к себе. Она сидела на его коленях с широко расставленными ногами. — Ты всё ещё делаешь то, что я говорю, Грейнджер, игра не окончена, — сказал он в её затылок. — Кивни, если поняла. Гермиона сглотнула слюну и быстро закивала головой. — Прекрасно, тогда начнём с вопросов, — Драко запустил руку в её брюки, поглаживая низ живота. — Вопросов? — простонала девушка, не желая, чтобы он останавливался. — Отвечать, Грейнджер, не задавать, — прошептал Малфой и опустил руку ниже, поверх её белья. — Как давно ты хочешь меня? — он прикусил кожу на её шее. — И даже не думай врать. — Я… я, — она задыхалась из-за движений Драко. — Давно. — Это не ответ, — он сильнее надавил на её клитор и стал медленно поглаживать его. — Я не знаю, — Гермиона говорила отрывисто, вспоминая, как вообще произносятся звуки. — Несколько последних курсов. Она тут же зажмурилась. Было так стыдно признаваться ему в этом, но ей всё же нравилось чувствовать себя такой свободной и открытой. — Ты представляла, как я трахну тебя? — он замедлил движения, но не уменьшил давление. — Д-да, — кивнула Гермиона, а после, не в силах сдерживаться, громко простонала. — Ты трогала себя, думая обо мне? — он осторожно поддел белье и скользнул внутрь, запуская один палец глубоко в неё, что вызвало у девушки ещё один протяжный стон. — Д-да, — она несознательно начала двигаться, приподнимать и опускать бёдра, стараясь почувствовать этот ток внизу живота ещё раз. — Так? — он поцеловал Гермиону в шею и начал водить рукой внутри неё. Она стонала так громко и протяжно, что Драко еле сдерживал себя, чтобы не бросить её на песок и трахнуть так жёстко, чтобы это навсегда отпечаталось у неё в памяти. От мыслей об этом его член дёрнулся, и парень откинул голову назад, закатывая глаза. — Так? — он грубо повторил свой вопрос, увеличивая темп. — Да, — Гермиона вскрикнула и откинулась на парня всем телом. — Ты представляла кого-то кроме меня? — он снова вернулся к её клитору, а второй рукой сжал грудь, перекатывая сосок между пальцев. — Нет, никогда, — Гермиона была уверена, что больше не сможет дышать. Голова пульсировала желанием, и она была готова умолять Драко закончить допрос и наконец-то избавить её от тяжести узла, который сжимал её внутренности. Он довел её до состояния полного подчинения одной только его руке. Всё внимание Гермионы было сосредоточено на движениях и ощущениях, которые он ей дарил. Ей больше не было страшно от мысли, что это её первый раз. Не было стыдно от слов и стонов, которые вылетали из её рта. — И последний вопрос, Грейнджер, — Драко вытащил руку, и девушка машинально дёрнулась следом за кистью парня. — Повернись, — его хриплый голос стал любимым звуком Гермионы. Она привстала, поворачиваясь к Малфою лицом. Волна возбуждения всё ещё нависала над ней, и она посмотрела Драко прямо в глаза. — Ты всё ещё хочешь этого? — его дыхание было таким же прерывистым, как у неё, но спрашивал он совершенно серьёзно. — Если я скажу, что передумала, — Гермиона лукаво улыбнулась и закусила губу. — Это что-то изменит? — Чёрт, прости, Грейнджер, но нет, — он резко наклонился вперёд, заваливая девушку на мокрые камни и оказываясь между её ног. — Сегодня ты будешь кричать не только от страха. Страстный поцелуй. Звук расстегивающегося ремня и металла пряжки. Раскаты грома на фоне. Её стоны и молния, освещающая лица. Драко всё делал медленно, понимая, что это её первый раз, хоть ему и очень хотелось впечатать девушку в эти камни, вбиваться в неё так, чтобы она рвала его кожу ногтями, рвала свои связки, рвала их одежду. С первым стоном на пару обрушилась стена дождя, за секунду делая их мокрыми до нитки. — Заболеем, — зачем-то выдохнула Гермиона. — Мы уже больны, — усмехнулся Драко и, подхватив её на руки, понёс в маленькую каменную пещеру позади них. Их одежда была насквозь мокрой. О согревающих чарах никто не подумал, им и так было слишком жарко. Они срывали с друг друга одежду, отбрасывая как что-то, что было преградой, оставляя на себе лишь обувь, так как пещеру устилали очень острые и грубые камни. Драко поднял Гермиону и впечатал в стену. Мокрые волосы спадали ему на лоб, слегка прикрывая глаза. Её волосы прилипли к груди, а от резких движений то и дело оказывались на плечах Драко. — Мне… мне не больно, — тяжело сказала Гермиона, чувствуя, как Малфой сдерживается. — Хочешь, чтобы было? — задыхаясь, спросил парень. — Тебя хочу. И это всё, что ему нужно было знать, чтобы тормоза отказали. Это всё, что ему нужно было чувствовать. Гермиона и не подозревала, что своим робким шёпотом вызвала демона, которого Малфой сдерживал как мог. Парень на секунду остановился, и она почувствовала, как его член дёрнулся внутри неё. А после… после она мало что могла вспомнить. Она будто распадалась на атомы, а после собиралась по частям. И так каждую секунду. Гермиона сжимала плечи парня, впивалась в них ногтями, стонала так громко, что, казалось, больше никогда не сможет говорить без хрипа. Его гортанные стоны и пронзительный взгляд серых глаз, которые он изредка закатывал, откидывая голову, убивали в ней все чувства, кроме удовольствия. Кто она, на каком факультете и как её зовут — всё это потеряло значение. Молнии не прекращали сверкать, а дождь лил всё сильнее. С очередным раскатом грома девушка почувствовала, как напряжение внутри живота начало нарастать. Драко прижался к ней и ускорил темп, буквально сливаясь с ней. Гермиона могла описать оргазм как состояние, когда ты перестаёшь существовать и одновременно с этим чувствуешь, что существуешь по-настоящему. Остаются двое, и молния, которая отражалась в их зрачках, теперь горит в их венах. Электричество ощущалось даже на кончиках ресниц, и, когда Драко буквально через несколько минут протяжно застонал и опустил лицо на её грудь, Гермиона поняла — она больше не боится летать.