Контроль

— Какого чёрта мы послушали Малфоя и трансгрессировали без них? — Гарри злился и без конца ходил от одной стены к другой. Когда они прибыли в назначенное время, Снейпа не было, и сейчас, спустя десять долгих и мучительно тихих минут, он так и не появился. — У нас был выбор не слушать его? — наклонив голову, спросил Тео, радуясь, что затянувшаяся тишина была прервана. — Верно, — кивнул Поттер, который прекрасно понимал, что Драко сделал бы всё по-своему. — Гермиона в безопасности с ним. Меня больше беспокоит Снейп. Не в его характере опаздывать, точно не в таких случаях, — Дафна обеспокоенно всматривалась в тьму коридора. — Может, просто пойдём в башню? — сомневающимся тоном спросила Джинни. — Да, — кивнул Рон. — Забудем о том, что Снейп уже может быть мертв, а в башне нас могут ждать Пожиратели. — Эй, я просто предложила, — Уизли стукнула брата в плечо и, укутавшись в мантию, прислонилась к стене. — Стоим здесь и ждём, по крайней мере Драко и Гермиону, без них нельзя даже в соседний коридор уходить, — скомандовал Блейз. — Сидим, — поправила Панси и сползла на пол. — Садимся ближе к друг другу, — Рон подтолкнул Гарри к противоположной стене так, чтобы все оказались рядом. — Такой сентиментальный, — усмехнулась Паркинсон. — Очень. Будет жуть как трогательно, если мы успеем взяться за руки перед трансгрессией, — Рон передразнил её манеру речи и вытер несуществующую слезу. Панси скривила лицо и по-детски высунула язык. Что-то очень сильно привлекало девушку в Роне. Его холодный разум. Ум, который не позволял парню учиться на отлично, но давал огромный стратегический потенциал. То, как он сохранял собранность и ясность в самых критических ситуациях, как заботился о друзьях, как любил Кэти и как отказался от воспоминаний о ней для всеобщего блага — всё это пробуждало внутри девушки трепет. Она отмахивалась от этого влечения как могла, ведь рядом был Блейз, которого она любила так сильно, что дыхание перехватывало, но день за днём, неделя за неделей, и Рон окончательно поселился в её мыслях. — Панси, — услышала девушка сквозь пелену мыслей. — М? — она тряхнула головой и попыталась сфокусировать взгляд на обратившемся к ней Блейзе. — Тебе не холодно? — обеспокоенно повторил парень. — Я наложил на девушек согревающие чары как только понял, что мы тут надолго, — не открывая глаз, произнёс Рон. Сердце Панси снова пропустило удар. Она ещё никогда не чувствовала себя так глупо. Чувства к Забини были взрослыми, нежными и страстными, то, что она чувствовала к Уизли, ощущалось как подростковая влюбленность. Симптомы были новыми для девушки: глупая улыбка, дрожание рук, сердце, которое бьётся так, будто она больна. Желание похихикать с ним, задеть его, покривляться, подурачиться. В ней будто рождалась другая девушка. Та, у которой было счастливое детство, любящая мать. Этой Панси не нужно держать лицо, быть сукой, когда хочется плакать, не нужно защищаться, даже когда не нападают. Быть саркастичной стервой — её призвание, она была рада тому, что обладала именно таким характером, но всё же иногда ей хотелось выплеснуть, выплакать. Не думать, но знать, что кто-то подумает за неё. Блейз не был плохим парнем, Панси считала его замечательным и полностью подходящим ей. Он был заботливым, страстным. Умным, но не занудным, ответственным, добрым, чувственным. Да, Паркинсон считала, что они идеальная пара. А потом Паркинсон встретила Рональда Уизли. — А просто сидеть здесь безопасно? — Дафна гладила руку Тео и прижималась к его плечу. — Ничто больше не безопасно, — ответил за всех Гарри. — Нам нужно скорее вызволять родителей Драко и убираться из школы, — Тео вздохнул и сжал руку своей девушки. — Условия ритуала сами себя не выполнят, — почти шёпотом произнёс Блейз. Тема ритуала вертелась в голове каждого, но была неким табу. Никто не хотел начинать этот разговор. — Где Малфой и Грейнджер? — вопрос прозвучал слишком громко, поэтому одногруппники как один подскочили на месте. Такие нервные, запуганные, иногда сами не узнавали себя. Этот мир поступал с ними слишком жестоко. Не было предупреждений, писем о том, что скоро они будут балансировать на лезвии ножа, остриё которого разрежет им и кожу, и душу. — Они, — запнулась Дафна. — Задерживаются. — Как вы собираетесь сражаться с Тёмным Лордом, если не можете выполнить простое требование — вернуться вместе? — Вас здесь через час тоже не было, — прищурился Гарри. — Будем перекладывать ответственность до утра, мистер Поттер? — Нет, просто у вас были свои причины прийти позже, у нас были свои чтобы прийти раздельно, — глядя в глаза, ответил за Гарри Рон и пожал плечами. — Я вижу, вы считаете себя уже совсем взрослым, мистер Уизли, — спокойно сказал Снейп, но уже через секунду Рон стоял прижатым к стене. — Что ж, давайте проверим это: Легилименс. Парень противостоял заклинанию как мог, но Северус практически сразу подавил его сопротивление и быстро просмотрел последние воспоминания. — Я мог завладеть любой информацией и вы не могли помешать мне, — мужчина резко отстранился от Рона и повернулся к остальным. — Как видите, ваши друзья, — он подчеркнул это слово, — тоже не старались препятствовать. — Но профессор, вы не представляли реальную угрозу, — Дафна непонимающе смотрела на Снейпа. — Откуда вы это знаете, мисс Гринграсс? С чего вы взяли, что можете доверять мне? — он стал кружить вокруг учеников, обходя каждого, мужчина пытливо и жёстко заглядывал школьникам в глаза. — О, возможно из-за того, что я ваш директор? Ситуация с министром магии никак не повлияла на ваши умы? Или это оттого, что я крестный Драко? Мне ничего не мешает действовать в его интересах, уничтожив при этом вас. Желваки на лице Гарри напряглись, хоть парень и понимал, что Снейп ломает очередную комедию трагедию. Сама ситуация выглядела крайне напряжённой, но посыл был ясен: доверяйте только себе и не подводите меня, ведь от этого зависит ваша жизнь. — Мы всё поняли, профессор, — Блейз решил закончить представление, к тому же он понимал, что они действительно были неправы, когда ослушались. Время бунтарства и отстаивания личных границ кончилось. Впереди их ждала бойня, и если кто-то хотел играть по своим правилам, он должен быть готов к последствиям. — Вы ничерта не поняли, — Снейп изо всех сил старался держать себя в руках, но причина его опоздания никак не шла из головы. — Я опоздал, потому что в больничное крыло принесли очередное тело младшекурсника. Седьмое, если соблюдать точность. Беря в расчет то, что показало мне сознание мистера Уизли, у Тёмного лорда есть уже половина жертв из четырнадцати необходимых. Мадам Помфри не может им помочь, их приносят уже мёртвыми. Родители, — он запнулся. — Их родители не маглы. Отец или мать обязательно волшебник, ведь под чары попадают именно полукровки. Они шлют мне гневные письма, грозятся, но я знаю, что никакой закон им не поможет, а если какой-то несчастный отец сунется в школу, сразу же ляжет рядом с мёртвой дочерью или сыном. Это вы поняли? С чего вы взяли, что он не знает, где находится посох и мантия? У нас нет времени. У вас нет времени. — При всем уважении, сэр, — не унимался Рон. — Какой-то чокнутый псих связал нас сонными чарами, заставляя каждую ночь переживать очередной кошмар, другой, более чокнутый псих решил подогнуть под себя чуть ли не Вселенную. Думаете, Орден сможет помешать ему? — Уизли склонил голову набок, изучая выражение лица Северуса. — Вижу, что не думаете. Они консерваторы и сначала потратят недели на размышления и голосования, а потом, может быть, начнут действовать! — Рон… — Джинни подошла к брату и положила руку на его плечо, но он тут же дёрнулся, сбрасывая с себя участливый жест девушки. — Мы хотим искать этот посох? Или умирать? Служить Реддлу? — голос дрогнул. — Он сможет приказать мне убить подругу, а я ничего не смогу сделать, кроме как поднять палочку и выпустить непростительное ей в голову. — Так повзрослейте, мистер Уизли, — с надрывом протянул Снейп. — Повзрослейте! — Хватит, — рявкнул Поттер. — Мы все правы и неправы, но какой смысл доказывать что-то сейчас? Прошу прощения, сэр, — он повернулся у Северусу. — Мы действительно повели себя глупо. Это не было проявлением слабости. Это не было покорностью. Это не было желанием сохранить баллы факультета. К чёрту баллы. Просто Гарри понимал, что они просчитались. Повели себя не так, как планировали изначально, поставили под угрозу себя и директора, который, благодаря правильным ценностям, всё ещё держал школу тут, на земле, и не дал ей скатиться в преисподнюю. Снейп одарил Гарри удивлённым взглядом с едва уловимым одобрением. — Ступайте в башню, — кивнул мужчина. — Я дождусь отстающих здесь и поднимусь к вам уже вместе с ними. — Малфою однозначно влетит, — прошептал Рон, наклонившись к уху Гарри, и все молча последовали к своему крылу школы.

***

Ночь была до дрожи холодной, но Гермиона не хотела возвращаться в Хогвартс. Свежий воздух, который не был отравлен туманом, имел запах свободы, правда, горчил присутствием смерти, которая мерещилась девушке в каждом сантиметре окружающего её мира. — Я не могу быть такой, — она дёрнулась, так как не ожидала, что произнесёт эту мысль, которая так мучила её по ночам, вслух. — Какой? — переспросил Драко и отстранился от девушки, не расслабляя объятия. «Может и я хочу быть кем-то другим», — подумал парень и опустил взгляд на свои руки, которые слегка сжимали тонкие, дрожащие плечи Гермионы. — Слабой. — Почему ты считаешь себя слабой? — искреннее удивление в его голосе. Гермиона нехотя высвободилась из его объятий и прошла чуть вперёд, поднимая глаза к небу. — Я не считаю, Малфой, я чувствую, — звёзды мерцали, отражаясь в её глазах. Гермионе хотелось надеть платье, которое сделал для неё Драко, нанести макияж, уложить волосы. И поджечь себя. Она чувствовала, что с ней что-то не так. Мозг отказывался работать в прежнем режиме, любые хорошие мысли отравлялись, переваривались, и на выходе она получала одно — все её близкие либо умрут, либо станут рабами. Ей хотелось жить, но мысли о смерти стали такими же родными, как древние руны, которые она так любила. Ей хотелось свободы, но желание уважить судьбу и всё же сброситься с Астрономической башни посещало её всё чаще. Но страшнее всего было то, что она знала — это не её мысли. Будто в голове поселилась другая Гермиона и думала за неё, разрушая её психику изнутри. Было страшно подходить к зеркалам. Казалось, что в них отражался кто-то другой. Девушка в отражении была чужим человеком, смотрела чужими глазами. Гермионе казалось, что ещё чуть-чуть и эта девушка помашет ей рукой из зеркала в ванне старост. Поэтому она изо всех сил сдерживала себя, чтобы не закричать, глядя в отражение: «Кто ты?!». — Я тоже это чувствую, — сказал Драко, и девушка замерла, испугавшись того, что он читал её мысли, но быстро поняла, что он просто ответил на её утверждение. — Мы будто не мы, да? — он усмехнулся, и стало тепло. — Да, — тихий вздох и кивок. — Но это всё ещё мы, Грейнджер, всё ещё мы, — он встал рядом с ней, глядя на небо. — Вокруг всё меняется и мы обязаны подстраиваться, но это не значит, что мы теряем себя, скорее приобретаем. Понимаешь, о чём я? — Не совсем, — покачав головой, ответила девушка. — Я помню, как в прошлом году услышал, как ты говорила, что хочешь стать Министром магии. Всё ещё хочешь этого?  — Нет, — она ответила не задумываясь. — А оглядываясь назад, ты готова с уверенностью сказать, что тогда действительно хотела этого? — Хм, — этот вопрос был сложнее, но спустя минуту Гермиона ответила твёрдое: — Нет, не хотела. — Сейчас мы все хотим выжить. Границы и нормы стёрты, поэтому спрошу сейчас, — он повернулся к ней. — С чем ты хочешь связать свою жизнь, Грейнджер? «Или с кем?», — пронеслось у него в голове. — Думаю, я бы хотела пойти в аврорат, — медленно, так, будто только что открыла для себя то, что знала всегда. — Сейчас ты в зоне риска, в опасной зоне. Умирают люди, твоя жизнь также находится в опасности, но ты хочешь связать свою жизнь с профессией, которая поставит тебя в такие условия на десятки лет! Ты всё ещё считаешь себя слабой? — наклон головы и прищуренный взгляд, он был доволен собой. — Возможно, ты прав, — задумчиво ответила Гермиона, хотя понимала, что Драко не возможно, а точно был прав. — Я всегда прав, Грейнджер, тебе стоит привыкнуть, — он подмигнул и взял её за руку, чтобы трансгрессировать. — Не знала, что ты хочешь, чтобы я привыкала к тебе, — парировала девушка за секунду до хлопка. Выслушав от Снейпа то, что они оба прекрасно знали, Драко и Гермиона последовали за ним в башню старост. — Понимаешь же, что твоё желание стать аврором будет очень мешать созданию семьи и воспитанию детей? — прошептал Малфой. — Ты действительно думаешь, что я создана для семьи и детей? — шёпот не помешал её голосу сочиться насмешкой над словами парня. — Но подумай, от твоего занудства дети бы спали практически целыми днями, это довольно удобно, — он снова надел жилетку, которую всё время держал в руках. В замке было холоднее, чем на улице. — Ты склоняешь меня к рождению ребёнка, Малфой? — она убедилась, что Снейп скрылся за очередным поворотом. — Придётся сначала залезть ко мне в трусы. — Предлагаешь мне убить Поттера? — не растерялся Драко. — Туше, — кивнула Гермиона. Оставшийся путь они провели в тишине.

***

— Всё намного серьёзнее, чем мы предполагали, — Тео не отводил взгляд от камина. Снейп ушёл несколько минут назад, после долгого и утомительного разговора о том, что они узнали у Гарольда. Большую часть Северус увидел в воспоминаниях Рона, поэтому оставшуюся часть времени провёл, расспрашивая студентов об их отношении к происходящему и будущих планах. — Ещё серьёзнее, чем мы предполагаем сейчас, — вздохнула Дафна. — Нужно уходить отсюда, — пробормотал Блейз, с тоской окидывая гостиную. Эта комната стала их домом, местом, где всегда было тепло и безопасно. Покидать её сейчас означало то же самое, что прыгнуть в темноту. — Сначала родители Малфоя, — Рон засуетился и стал рыться в книгах и свитках, раскиданных на столе. — Мы набросали тут немного, нужно ещё раз обдумать, — парень развернул перед ними набросок плана Мэнора. — Малфой, тебе же не запрещено посещать родителей, почему бы тебе не передать им портключ? — вполне резонный вопрос от Паркинсон заставил всех оторваться от чертежей. — Панс, то, что они не в камерах, не делает их свободными людьми, — парень склонился над столом и опустил голову вниз. — Они пленники, самые настоящие. Рептилия ограничивает их магию. Они смогут использовать трансгрессию или портключ лишь за воротами Мэнора, а без нашей помощи они и пары метров не пройдут. Эльфов мама отпустила почти сразу, ведь Реддл не доверял им и скорее всего убил бы, поэтому к сегодняшнему дню там остались лишь те, кто служит Белле и ему лично. — Вернуться туда тебе всё же придется, — в голосе Рона не было ничего обнадеживающего. Следующие две недели прошли на пределе моральных и физических сил. Драко вполне успешно передал родителям зачарованную пуговицу, с помощью которой они должны были сообщить, когда Реддл покинет Мэнор, прихватив с собой хотя бы четверть Пожирателей. Протеевы чары, которые Поттер наложил на пуговицу, были весьма сложной магией, но это касалось лишь их создания. Люциус или Нарцисса при удобном случае могли просто бросить пуговицу в огонь, вызывая жар в таком же предмете, который носил на шее Драко. Это было безопасно, практично и не требовало использования магии с их стороны. Естественно, идея принадлежала Гермионе, которая за две недели успела извести себя и окружающих из-за отсутствия магии. Она не могла спать, её мучили кошмары, в которых из неё сочился свет. Во сне девушка понимала, что из неё вытекает магия, и старалась не дать ей покинуть тело. Кричала, бродила руками по телу, а после часами курила в туалете. Иногда с Драко. Преимущественно молча. Если в первые дни она относилась к отсутствию магии с юмором и ожиданием, то сейчас каждый день приносил ей нервозность и злость. Гермионе казалось, что она теряет себя, и окружающие видели эту перемену. — Ты не сказал мне, что магии нет, — в сотый раз проговорила девушка. — Ты сказал, что мне временно нельзя её использовать. Это разные вещи, Малфой. — Да, Грейнджер, я так сказал, — в сто первый раз повторил Драко. — Но время ещё не пришло. — У тебя там часы вшиты в череп или календарь, может быть? Откуда ты знаешь, что не пришло? — Мы с тобой всю ночь говорим одно и то же, у тебя заело что-то? — он не хотел срываться, но собственная ложь привела к нервозности. Парень чувствовал себя не лучше, чем Гермиона. — Да, представь себе, заело, — она вскочила с подоконника и затушила сигарету. — Вы тренируетесь без меня, обсуждаете побег твоих родителей без меня, вы будто живёте без меня! — Тебе не хватает внимания? — Драко намотал прядь её волос на палец. — Можем закончить начатое. Он тут же проклял себя за это предложение. Захотел провалиться сквозь землю. Почувствовал себя самым настоящим ничтожеством. Гермиона подошла чуть ближе, невинно улыбнулась и отвесила парню звонкую пощечину. — Закончили! — она захлопнула за собой дверь, оставляя его стоять среди шоколадного дыма, который горчил и подпитывал ненависть Драко к себе. Цепочка с пуговицей могла обжечь его тело в любой момент, и это будет значить сразу всё или ничего. Родители либо выживут, либо нет. Покинут клетку либо лишат сына рассудка. Восемь школьников без конца тренировались в Выручай-комнате, девятая, уже не волшебница, но всё ещё ведьма, наблюдала за ними из дальнего угла. Её взгляд был переполнен эмоциями, и Малфой всегда видел одно и то же. Злость. Страх. Надежду. Именно в этом порядке. С каждым днём тучи в её глазах становились мрачнее, и сегодня, здесь, в туалете, парень увидел первые молнии, которые обожгли его душу.

***

Наступил вечер. Выручай-комната принесла им невольное напоминание о предстоящем событии: омелу под потолком. — Скоро Рождество, — печальный шёпот девяти голосов. Целоваться не хотелось. — Я думаю, стоит отметить. — Дафна не дала остальным перебить себя и продолжила: — Возможно, для кого-то из нас это Рождество станет последним. Перебивать не хотелось. — Если так подумать, не вижу ничего плохого в том, чтобы подарить себе один вечер, — Нотт решил поддержать девушку. — Мы тренируемся и нервируем себя, других важных дел у нас нет. — Отличная идея, — нервно вскрикнула Гермиона. — Давайте отметим этот волшебный праздник! — Гермиона, — Поттер хотел взять подругу под локоть, но та вырвалась и последовала к выходу. — Я в библиотеку, тут мне всё равно делать нечего. — Это не она, — вздохнул Рон. — Не она, — кивнул Гарри. — Ох, да бросьте. Поставьте себя на её место, — Драко сложил руки на груди. — Вы же прекрасно знаете Грейнджер. Вокруг умирают дети — она ничего не может сделать, дала слово Гарольду — ничего не может сделать, мы без конца тренируемся — она ничего не может сделать. Грейнджер — это Грейнджер. — Гермиона захочет пойти с нами, — Рон озвучил мысль, которая уже давно должна была прийти кому-то в голову, но все упорно игнорировали её. — Это исключено, она погибнет, — Джинни так сильно замотала головой, будто думала, что от этого зависит решение подруги. — Это понимаем мы, Грейнджер — нет, — Драко чувствовал, как в его голове набухают сосуды. Он ощущал пульсацию и был уверен, что голова вот-вот лопнет. Она может оказаться в опасности, и он бросится ей на помощь даже не думая, подвергая родителей риску. — Если мы вырубим её… — начал Гарри. — Не простит, — закончил Блейз. — Возьмём с собой, — Панси неосознанно посмотрела на Рона. — Ты, чёрт возьми, с ума сошла? — Забини тщетно пытался поймать её взгляд. — Она пойдёт за нами в любом случае. Если вырубим её, она пошлет нас к черту, даже Поттера, и может наделать глупостей, но если… — Если мы возьмём её с собой как часть плана и покажем, в чём она может быть полезна, Гермиона послушает нас и сделает всё правильно, — Рон словил мысль Панси и придал ей форму выигрышной стратегии. — Это гениально, Паркинсон. Чистый кайф — иначе чувства Панси описать было нельзя. Она чувствовала связь, такую крепкую и прочную, как тот узел, который сдавливал низ её живота. Рон читал её мысли. Рон был в её мыслях. Рон был её мыслями. — Останется за воротами, — сказал Забини. — Скажем ей, что она должна встретить Нарциссу и Люциуса, — продолжил Нотт. — Да, мы дадим ей портключ, а она должна будет встретить и в случае чего переместиться вместе с ними, — подытожил Гарри. — Вы думаете, она совсем идиотка? — Драко скептически отнёсся к их плану. — Узнаем сегодня вечером, — ответила Джинни и достала палочку, начиная тренировку.

***

— Вы думаете, что я идиотка? — неверяще спросила Гермиона, когда услышала итоговый план и свою роль в нём. Они только вернулись из Выручай-комнаты и застали девушку читающей у камина. Её вопрос вызвал у Малфоя ухмылку. — Почему ты так считаешь? — спокойно спросила Джинни. — Ах, теперь я не только идиотка, но и психически больна, — Гермиона хлопнула в ладоши. — Поэтому ты говоришь со мной как психотерапевт? — Психотерапевт? — переспросила Уизли. Гермиона зарычала и подскочила с кресла. — У меня нет магии — факт, я всё равно пойду с вами — факт, вы не хотите, чтобы я пострадала — факт, — она мерила комнату шагами. — Необязательно создавать для меня выдуманную роль. — Чего ты хочешь? — Драко задал именно тот вопрос, который был ей нужен. — Перестать быть бесполезной, — резко ответила девушка. — Ты не бесполезна, Гермиона. — Я твоя подруга, Гарри, но это не отменяет факт того, что я бесполезна, — всем показалось, что ещё чуть-чуть и её волосы начнут гореть. — Тот, кто придумал не убеждать меня сидеть в гостиной — молодец. Тот, кто придумал всё остальное — идиот. — Может, ты оставишь философию и ответишь на мой вопрос? — Драко наклонился в её сторону. — Чего ты хочешь? — Правду, Малфой, — на самом деле меньше всего она хотела узнать, что её опасения верны, но и жить в постоянном кошмаре больше не могла. — Я чувствую, что вы что-то скрываете от меня. Говорите как есть: я лишилась магии навсегда? Она невольно зажмурилась, поэтому не заметила, как побледнели и вытянулись лица присутствующих. — Грейнджер, — вздохнул Драко, но Джинни тут же перебила его. — Ты что такое говоришь, Гермиона?! — девушка просто не могла сказать правду, одна мысль об этом выворачивала её наизнанку. Уизли понимала, что лишиться магии не означало потерять привилегии, для Гермионы это значило лишиться всего. — Это всё временно, понимаешь? Возможно, магия уже вернулась к тебе, просто нельзя рисковать. Снейп говорил, что любое опрометчивое использование волшебства может привести к ужасным последствиям для твоего здоровья, и в данный момент причин рисковать нет. Позволь нам самим справиться, позволь себе побыть на подстраховке и, если вдруг что-то пойдет не так, ты сможешь попробовать использовать палочку. Малфой был очень близок к применению непростительного. Парень знал и отчасти понимал, почему Джинни повела себя так глупо, но умение планировать и предугадывать давало ему возможность посмотреть на ситуацию под другим углом. При спасении родителей всё что угодно могло пойти не так, и тогда Гермиона совершенно не думая бросится за ними в сам ад, а у него, возможно, не будет времени, чтобы защитить её. Послав Джинни испепеляющий взгляд, Малфой молча вышел из гостиной. Сейчас ему хотелось лишь выкурить пару сигарет, приложив лоб к холодному окну, думая, как выйти из этой ситуации.

***

Гермиона поверила или просто очень хотела поверить. Ложь сейчас была столь удобной и сладкой, она разливалась по мышцам и костям, успокаивая тело девушки, даря надежду и превращая в бестолковую дуру, которой она никогда не была. Ей вернули палочку, а она торжественно пообещала не использовать её, пока не настанет критический момент. Взгляд Гермионы потеплел, и грозовое облако больше не смотрело на тренирующихся волшебников из угла Выручай-комнаты. Летели дни и вместе с ними ускользало спокойствие. Драко не понимал, почему Реддл сидит в Мэноре и не покидает его даже на день. Сутки стали совершенно серыми, последнее мёртвое тело полукровки они увидели по пути из Большого зала. Каждый проводил его безэмоциональным, уставшим взглядом. Не было причитаний, злости или слез. Привычное дело, вот как можно было описать то, что чувствовали однокурсники. Единственное, что заставляло их нервничать, это то, что Волдеморт закончил очередной этап своего ритуала, в то время как они не сделали почти ничего. — Мы стали такими циниками, — Рон вошёл в гостиную последним и наблюдал, как все занялись подготовкой к Рождеству, которую они начали ещё утром. — Да, — кивнул Гарри, сердце которого на самом деле рвалось от боли и несправедливости. — У нас есть шанс прекратить страдания волшебников и предотвратить рабскую жизнь маглов — это всё, о чем следует думать, — резко и довольно жёстко сказал Драко. — Потери неизбежны, но в наших силах свести их к минимуму. — Туман исчез, — Дафна бросилась к окну, прыгая по креслам, и, забравшись на стол, прикрыв рукой рот, прошептала: — Снег. Девять маленьких детей, которые были заперты в тела взрослых, бросились к окнам. Снег валил хлопьями, покрывая нетронутую из-за купола тумана землю. Вид затрагивал их души, и слёзы непроизвольно заполняли глаза волшебников. Так мало им было нужно, чтобы почувствовать себя хоть на грамм счастливыми. Сквозь белую пелену каждый видел образы прошлого. Флитвика, который надевал звезду на ёлку. Рождественский пир, хор, речь Дамблдора. Картины, которые поздравляли их с праздником. Счастливые улыбки и шоколадный пудинг. Истории у камина и много огней, которые освещали даже самые тёмные углы замка. Настолько сильны были эти воспоминания, что, даже несмотря на то, что в школе и близко не было похожей атмосферы, это чудо всё ещё жило в их сердцах. Драко повернул голову к Гермионе. Девушка стояла приоткрыв рот и будто пыталась поймать взглядом каждую снежинку, пролетающую у окна. Малфой сжал её кисть, и Гермиона опустила взгляд на их скреплённые руки, а после, подняв голову, подарила самую тёплую из своих улыбок. В их глазах читалась фраза, которую Драко сказал у дома Гарольда — всё будет плохо, но они с этим справятся. Парень резко одёрнул руку и схватился за пуговицу, которая обожгла его кожу. Боль была резкой, поэтому он издал характерный звук, привлекая к себе внимание. Все, по цепочке, повернули к Драко головы, и осознание отразилось в их глазах.  — Пора, — Рон оттолкнулся от подоконника и подошёл к своей кровати, чтобы взять мантию. Его примеру последовали остальные. Уже через десять минут студенты стояли в том самом месте, откуда трансгрессировали к Визжащей хижине. У них не было времени предупреждать Снейпа, более того, они прекрасно знали, что он ничем не сможет им помочь. Его роль не закончена, он всё ещё был слугой Волдеморта. — Понимаю, что мы много дней тренировались, но надеюсь, вы понимаете — это жизнь, а не Выручай-комната, — Драко нервничал, хоть и старался не показывать этого. — Но какая бы неожиданность ни поджидала вас там, оставьте самодеятельность здесь. — Мы всё понимаем, Малфой, — Гарри понимал, что чувствует парень. Будь у него возможность спасти родителей, внутри бы кипело давление. — Мы заходим внутрь и рассредотачиваемся по этажам. — Ты идёшь в комнату родителей и выводишь их, — продолжил Рон. — На каждом из этажей мы присоединяемся к вам и страхуем, — кивнула Панси. — Как только вы спуститесь вниз, твои родители сразу направятся ко мне, где и активируют портключ, который перенесёт их в безопасное место, — подытожила Гермиона и добавила: — Я не должна бросать им портключи, ведь они сработают только за оградой. — Я надеюсь, что отвагу вы берёте с собой, а слабоумие оставляете здесь, дорогие гриффиндорцы, — натянуто пошутил Забини, стараясь снизить градус напряжения. — Тогда вам стоило брать у Малфоя предоплату за спасение его родителей, — съязвила Гермиона. — Мы взяли, Грейнджер, — подмигнул Нотт. Смешки были довольно нервными, но внутри их чуть отпустило. Всех, кроме Гермионы. Он ощущала ком внутри солнечного сплетения и покалывание в руках. Это было действительно странное ощущение: одновременно жуткое, но приятное. Определить его природу девушка никак не могла, ведь уже через секунду стояла у ворот Малфой Мэнора и с напряжением смотрела на развевающиеся мантии волшебников. С этой минуты всё, о чём она могла думать — жизнь и смерть её друзей.

***

Они ступали бесшумно, мягко наступая на мраморный пол. Действовали так слаженно и быстро, что могли бы с лёгкостью пройти любое испытание для будущих авроров. Общаясь губами и жестами, подсказывали друг другу, кто становится на том или ином отрезке пути. Мантии развевались даже в помещении, и это всё было похоже на довольно своеобразный костюмированный бал, и танцевали они танго смерти. Если бы можно было представить, что их движения сопровождались музыкой, это наверняка бы был Вагнер. Первой преградой стали Пожиратели. Их было значительно больше, чем они представляли. Вспышки летели со всех сторон, от криков псов закладывало уши, но никто из юных наёмных убийц не потерял самообладание. Сны, которые тренировали в них выдержку, Выручай-комната, которая стала тренировочным лагерем; дети, лишающие себя жизни на их глазах; вечный запах смерти, который день за днём всё сильнее пропитывал их одежду и мысли — всё это закалило их. Сделало сильными и умеющими отключать эмоции, но каждому было страшно, что они попросту забудут, как их включать. Тела Пожирателей как в замедленной съёмке летали над их головами. — Остолбеней, — Дафна. И один из мужчин летит в стену. — Экспеллиармус, — Джинни. И палочка вылетает из рук противника, а его самого отбрасывает в сторону. — Инкарцеро, — Блейз. И сразу двое мужчин оказываются связаны. Сзади Паркинсон и Рон без конца кричали «Протего!», прикрывая спины друзей. В какой-то момент они стали сильно проигрывать, ведь Пожиратели также были довольно ловкими и более опытными, тем более не гнушались использовать непростительные. В Джинни попал Круциатус, и Рон, который бросился к сестре, попал под Сектумсемпру. Панси тут же бросилась к нему и трясущимися руками навела на парня палочку, шепча контрзаклинание. Нотт, Поттер и Малфой бежали вверх, к комнате Нарциссы и Люциуса. Им приходилось отбиваться от нападающих сразу с двух сторон. У Тео была порезана рука. Рана была глубокой и сочилась кровью. В Гарри попали довольно мощным заклинанием, которое сбросило его с лестницы. Драко пытался схватить парня, но вытянул руку слишком поздно. Поттер упал на пол, но почти сразу встал и вырубил одного из псов. Удача ускользала из их рук и Малфой пожалел, что не принял Феликс Фелицис перед трансгрессией. Он бегал по этим ступенькам совсем ребёнком. Выбегал на улицу к новой метле, первому снегу, родителям, которые вернулись с очередного приёма. Бывало, поскальзывался и падал, а мама успокаивала его внизу, залечивала раны и сама готовила горячий и очень сладкий чай, вкус которого он помнил и сейчас. Сейчас повсюду была кровь, в том числе и его собственная, но никто не приготовит ему горячий напиток и не успокоит его боль. В глазах защипало, и Драко, мотнув головой, ринулся вперёд ещё быстрее прежнего.  — Мама, — он схватил её за руку, как только вошёл в комнату. — Их больше, чем мы предполагали, нужно спешить. — Драко, уходите сейчас же, — Люциус бросился к сыну, пытаясь в который раз достучаться до его разума. — Вы же ещё дети, и собираетесь погибнуть из-за стариков? — Отец прав, эта затея была глупой с самого начала, — Нарцисса крепко сжала руку сына. — Одно дело Орден… — Орден нам не поможет, мама, — рявкнул Малфой. — Я ничего не смогу сделать, пока вы заперты здесь, поэтому, пожалуйста, меньше слов, и уже через четверть часа вы будете в безопасности! — Сынок, послушай, — Люциус подошёл к Драко и заключил его и Нарциссу в крепкие объятья. — Что бы ни случилось с нами за этой дверью, мы с мамой хотели бы, чтобы ты знал — мы гордимся тобой, и даже не думай сомневаться в нашей любви. Твой выбор идти против Тёмного Лорда опасен, но верен. Мне очень жаль, что ты понял это раньше, чем я. До последнего вздоха буду винить себя, что обрёк вас на эти страдания. — Отец, пожалуйста, — Малфой попытался отстраниться. Ему так хотелось, чтобы эта речь прекратилась. Она душила его и скручивала внутренности в тугой узел. — Нет, Драко, ты воин, именно тот человек, которым я хотел, чтобы ты стал, — продолжал Люциус. — Статус и деньги очень важны, но верность себе и своей семье, верность своим обещаниям — вот истинный стержень Малфоев. — О верности семье ты думал, когда запрещал мне общаться с не теми друзьями, о ней ты думал, когда их казнили на моих глазах? — Драко… — ахнула Нарцисса. — Довольно, — парень разрезал воздух шипением. — Мои друзья и люди, которым должно быть плевать на меня, рискуют своими жизнями внизу, пока ты рассказываешь мне о верности. Люциус не стал спорить, он в полной мере осознавал свою вину перед сыном и знал, что не сможет искупить её высокими речами. Мужчине просто очень хотелось, чтобы Драко знал — его любят и ценят, дорожат им и рады тому, что он стал тем, кем не смог стать ни один мужчина из его рода. За дверью велась самая настоящая война. Около двадцати Пожирателей бились не на жизнь, а на смерть против кучки студентов, которые не закончили даже последний курс. Уизли с головы до ног был в крови. Паркинсон применила контрзаклинание вовремя, но оно не очищало одежду. Поттер держал палочку в левой руке, в то время как правая безвольно болталась вдоль тела. Забини прыгал по стульям и столам, отбиваясь сразу от двух нападавших. В тусклом вечернем свете, который пробивался сквозь окна, фигуры были едва заметны, и Псы, воспользовавшись этим, атаковали со спины.

***

Дафна была тяжело ранена, поэтому Нотт принял решение вынести девушку к Гермионе — это гарантировало ей безопасность. — Тео, твоя рука, — Гермиона вытащила из кармана нож, который ей ничем бы не помог, но с ним она чувствовала себя слегка увереннее. Девушка отрезала лоскут мантии и крепко перевязала парню предплечье.  — Спасибо, — кивнул парень. — Честно, не до заживляющих чар сейчас, да и не знаю я их. — Только боевые, да? — Что? — Ничего, — Гермиона зажмурилась, отгоняя от себя воспоминания о таком давнем разговоре с мальчиками. — Я позабочусь о ней, иди. — Без магии, Гермиона, — обеспокоенно напомнил Нотт. — Я помню, хватит, — она ответила сквозь зубы, сдерживая себя, чтобы не сказать лишнего. Девушка проследила взглядом за удаляющимся Тео и, как только парень скрылся во мраке мэнора, отдала всё внимание Дафне, которая была без сознания. Без магии было сложнее, но Гермиона не была бы собой, если бы не взяла на мини-войну всё необходимое и даже больше.  — Никакого волшебства — только наука, — она сдула с носа прядь волос и достала из мантии пузырьки и мешочки с травами. — Не переживай, Гринграсс, я знаю не только Мерлина, мы тебя вытащим, даже если придётся молиться Анубису, — Гермиона зажмурилась, вспоминая, за что именно отвечал этот Бог. — Нет, сегодня обойдёмся без него, точно без него.

***

 — Драко, послушай меня, — Люциус дёрнул парня на себя, и вспышка пролетела в метре от его уха. — Я не хочу ничего… — Позволь мне поступить правильно, идиот! — рявкнул мужчина. — Реддл отслеживает магию из наших с Нарциссой палочек, но он не смог лишить нас возможности использовать её. Сейчас ты выведешь своих друзей, а я задержу Пожирателей. Дом всё ещё подчиняется мне. Как только вы будете на безопасном расстоянии, — Люциус повысил голос, пытаясь перекричать звуки боя, — я смогу запереть их в доме, буквально на минуту, но смогу, а после избавлюсь от палочки. — Это самоубийство, — Драко слишком резко замотал головой. — Ты не успеешь. — Успею, — возразил мужчина, понимая, что снова лжет сыну, глядя в глаза. — Послушай… — Нет, это ты послушай, — мужчина начал выходить из себя. — Сам говорил — твои друзья умирают, и поверь мне, они обязательно умрут, если ты не послушаешь меня. Ты умён, но не стоит идти против опыта. — Я тебя услышал, — Драко резко отпустил рубашку отца и кинулся в гостиную, чтобы увести остальных. Он был спокоен о матери, так как видел, что Панси уже вывела её из дома. Люциус сделал глубокий вдох и, подняв голову, ринулся в бой. Он знал, что это его последняя битва, но также понимал, что принял самое правильное решение в жизни — искупить вину, спасая свою семью. Пожиратели, которые поняли, что мужчина всё же решил стать предателем, все разом вскинули свои палочки на него. Они кричали ему о том, что он выбрал не ту сторону, что они сначала убьют его, а после Нарциссу, предварительно надругавшись над ней, но Люциус даже не оборачивался на их крики, а продолжал накладывать защитные заклинания на Мэнор, радуясь, что Псы достаточно глупы и самоуверенны, чтобы убить его сразу же. Малфоевская ухмылка не покидала его лицо даже на пороге смерти. Со стороны Малфой Мэнор казался домом, в котором поселились молнии. Гроза бушевала, и шторм должен был вот-вот накрыть всех обитателей дома, включая самого хозяина. Драко подбежал к матери и, едва парень коснулся её руки, как женщина вскрикнула. Малфой обернулся и увидел отца, который еле стоял на ногах. Люциус водил палочкой, накладывая чары на поместье. Белая пелена окутывала мрачное здание и создавала барьер, через который мог пройти лишь тот, кто носил фамилию Малфой. Зелёная вспышка, которая из-за трагичности происходящего казалось более яркой, чем было на самом деле, коснулась затылка мужчины. Волна чар отбросила его чуть дальше за порог. И время замерло… Нарцисса осела на руках сына, и единственный звук, который могла издать женщина, был тихий хрип имени мужа. Драко подхватил мать, но тут же осел вместе с ней на землю. — Забери его тело, — прошептала женщина, сжимая в руках мантию сына. — Ты должен забрать его, Драко. — Мы не можем так рисковать, Малфой, — сказал Гарри, сглотнув комок сочувствия и боли. — Неизвестно, сколько простоит барьер. Нам нужно уходить, сейчас же. Малфой не понимал, что ему говорит мать и чего от него хочет Поттер. Жизнь резко, без предупреждений, разделилась на до и после. Не было картин боя и переживаний, всё закончилось так быстро и….ожидаемо. Он ведь знал, знал, что так всё и будет, но всё равно позволил отцу отдать жизнь. Что это было? Желание отомстить? Сделать больно? Но кому сейчас больно? Чью боль он ощущает кончиками волос, которые вибрируют вместе с телом? Как жить дальше, зная, что палочку с непростительным занёс именно он, а не безымянный Пожиратель, лица которого не было видно из тьмы коридора? Скорби не было, но осознание, которое уже начало рушить его мозг и тело, подсказывало — она придёт и тогда, неизвестно, выйдет ли Драко из того шторма, который начался в его доме. Не сегодня, нет, этот шторм был там с тех пор, как Реддл отравил его родные стены своим дыханием. — Гермиона, нет! — закричал Рон. Драко резко вскинул голову и сквозь пелену слез увидел её развевающиеся волосы. Одно мгновение, и Гермиона стоит у тела Люциуса. Она хватает палочку и направляет на тело мужчины, но треск барьера отвлекает её. Гермиона перевела взгляд на Гарри и Рона, которые уже подбегали к ней, и она не могла допустить, чтобы из-за её импульсивного поступка пострадали близкие. — Флипендо! — она кричит, а не шепчет, ведь всё ещё боится, что магия откажет ей и в этот раз. Уизли и Поттера отбрасывает за ограду, и вздох облегчения вырывается из её уст. Барьер издает ещё один треск. Этот звук напоминает хруст битого стекла, он режет слух и заставляет сердце Гермионы биться чаще. — Гермиона! — кричит Джинни. Это выводит Грейнджер из ступора, и она, вскидывая палочку и ощущая силу, по которой так скучала, резко левитирует тело Люциуса. — Мы с вами не ладили, — нервно усмехается девушка. — Но я люблю вашего сына. Она не знала, для чего и зачем сказала это, но уровень адреналина был на пределе и молчать было слишком сложно. Ей казалось, что если она не будет говорить, её голова взорвётся. За спиной послышался очередной хруст, в этот раз он был слишком резким и громким. Гермиона обернулась и замерла: один из Пожирателей высунул руку в дверной проём, проверяя наличие барьера. Рука не нашла препятствия, и следующим действием был полноценный шаг. Ноги вросли в землю. Она растерялась и совершенно не знала, что делать. Почему-то мозг отказывался опускать тело Люциуса на землю, и поэтому Гермиона даже не шевелила палочкой. — Беги, — голос Малфоя звучал так, будто Гермиона была под водой. — В сторону, — теперь громче. Она отшатнулась, смотря на то, как Псы выбегают из дома, и будто в замедленной съёмке увидела Драко, который пробежал около неё. — Инсендио! — закричал Драко, и огонь поглотил тело ближайшего Пожирателя. Малфой снова и снова повторял заклинание, и слёзы боли вырывались вместе с огнем. Жар поглощал своих жертв, превращая скорбь парня в страдания виновных. — Инсендио, — слева от Гермионы стоял Гарри. — Инсендио, — дрожащий голос Панси, которая провела в этом доме большую часть детства. — Инсендио, — Блейз встал рядом с Драко. Со всех сторон слышалось одно и то же слово, а Малфой Мэнор тем временем всё больше утопал в огне. Теперь это был огненный шторм, который очищал землю, стирал прошлое, сжигал все те ужасы, которые пережило родовое поместье. Нарцисса, лицо которой больше не походило на лицо холодной аристократки, мягко положила руку на плечо Гермионы. Женщина кивнула, и Гермиона осторожно опустила тело Люциуса на землю. — Я люблю тебя так сильно, — Нарцисса склонилась над телом мужа и поцеловала его холодные губы. — Но я так зла, — слезы снова опалили её щеки. — Так зла. Мимо неё проносились воспоминания о жизни в Мэноре, о браке с лучшим мужчиной, о рождении долгожданного сына. Её дом горел. Её муж мертв. Или она? И она. Подняв голову к небу, Нарцисса попыталась унять боль, но та уже впиталась в неё, пронзила каждую клеточку тела так, что даже голова с трудом держалась на плечах. Часть воспоминаний сгорала вместе с домом, часть погибла вместе с Люциусом. Через время моменты прошлого будут согревать её, но истинная радость памяти в том, что её нужно с кем-то делить. Нарциссе некому будет сказать: «Помнишь?», потому что теперь помнит только она. Не было сил думать, плакать, скорбеть. Хотелось царапать шею и силой мысли повернуть время вспять. Женщина поднялась и протянула руку: — Мисс Грейнджер, портключ, пожалуйста. Гермиона растерянно посмотрела на её ладонь: — Но Драко… — запнулась. — Он захочет пойти с вами. — Я хочу побыть с мужем. Думаю, Драко поймёт. — Х-хорошо, — девушка не представляла, что могла сказать или сделать, не понимала, чем может помочь этой разбитой женщине, которая стояла перед ней. — Спасибо, Гермиона. И девушка поняла, что благодарят её не за возможность уйти. Коротко кивнув, она отдала медальон, который перенесёт Нарциссу в холодный дом, где она будет плакать всю ночь, так и не растопив камин. Получив в руки портключ, Нарцисса последовала за ограду, левитируя мужа рядом с собой. Гермиона смотрела вслед удаляющейся женщине, которая нашла в себе силы держать спину ровно и держаться около мужа так, будто он был всё ещё жив. От этой картины у неё сжалось горло, и она поспешила отвести взгляд назад. Мэнор пылал, освещая огнём лица своих освободителей. Руки Драко были покрыты ожогами, но он не опускал палочку, продолжая сжигать свой дом. Ему хотелось увидеть лишь пепел, увидеть, как его развеет ветер, успокаивая землю, успокаивая его душу. — Драко, — Гермиона попыталась выхватить палочку и залечить раны. — Оставь, — он лишь отмахнулся. — Я не чувствую боль, не только у маглов есть средства. — Но зачем? — Хочу помнить, — короткий ответ, который вмещал в себя весь характер парня. Гермиона кивнула и подняла палочку: — Инсендио…